Может ли батюшка брать деньги с исповедующихся?

 – Сохрани Бог попа – толоконного лба от этого кощунственного действия! Ибо священник не то что за исповедь – ни за какие пастырские услуги не имеет нравственного духовного права ничего просить. Почему? Да потому что «даром получили, даром и давайте». Слава Тебе, Господи, не все в нашей жизни покупается и продается. И поэтому, если священник что-то требует от вас: «Это будет стоить столько-то или столько-то», невольно можно уподобиться христопродавцу Иуде. Одно дело сказать: «Простите, я не могу доехать до вашего дома; если можно, пришлите за мной машину». Ну, на худой конец: «Вы знаете, у меня машина есть, но нет денег на бензин, Вы мне поможете восполнить дело?» – это еще куда ни шло. Но когда батюшки начинают уподобляться таксистам, они приближают апокалипсис, готовя себя в ряды осужденных. Поэтому, я думаю, даже не полезно в храмах (надеюсь, собратья-священники меня не осудят) ставить какую-то тарелочку рядом с исповедью. Чтобы туда получивший отпущение грехов жертвовал свои пфенниги. Ну зачем? Не достаточно ли при входе в храм ящика, где сказано: «жертва на храм», «на украшение плащаницы». У нас, например, есть ящик, в который всего больше кладут своих лепт, – написано «На поддержание бедных», а их достаточно. Это современная социальная работа, служба милосердия на приходе. Поэтому убереги Бог нас, батюшек, от такого корыстного воззрения! К тебе, отец духовный, приходит чадо во Христе – и ты будешь смотреть ему на карман, а не на сердце? Contra dice sine qua non – условие, без которого не может быть Исповеди, духовное устремление священника: пусть он уподобится врачу, а не рвачу. Прости, Господи, и помилуй.

– Батюшка, но иногда бывает, что, предположим, исповедующаяся матушка после исповеди кладет батюшке на аналой какую-то сумму...

– Свечечку кладет, а то и сто рублей сует, десять рублей. Но прихожан надо учить: «Милая, вы меня не обогатите вашими приношениями. Складывайте их в копилочку». Ну, в конце концов, если сам человек так, по-деревенски, хочет выразить свою благодарность – во славу Божию, на добрые дела! Но я же этого не прошу и не жду. Конечно, вы правы, священник в России никогда не останется голодным. Та же бабушка, довольная тем, что священник ее внимательно выслушал, завтра скажет: «Батюшка, я вот козочку привела. В храм ее ввести, или там, на паперти подождет?» Подождет, подождет, подождет. Народ, конечно, несет священнику  и яйки, и творожок. Видите, какие рукава широкие? В один рукав вошло, в другой вышло. Все мы живы тем, что участвуем в перераспределении любви. В этом смысле священник – живой человек, и живет на пожертвования, это так и есть.