Учимся растить любовью. Отвечаем на вопросы

Продолжаем отвечать на вопросы телезрителей. Психолог Мария Паршенкова ответит на вопрос о том, как вернуть мир в семью, если родители ссорятся из-за разногласий по вопросам воспитания ребенка. Узнаем, почему могут портиться отношения, когда супруги становятся родителями, и что можно сделать, чтобы исправить ситуацию. Также психолог ответит на вопрос о трудностях в общении с подростком, который спорит по любому поводу. Поговорим о том, так ли это плохо, и научимся грамотным стратегиям родительского поведения. Прислать свои вопросы можно по адресу vopros-soyuz@yandex.ru

– Мы продолжаем отвечать на ваши вопросы, присланные в сети Интернет. Адрес, куда можно прислать вопросы, вы увидите на экране. В гостях у нас психолог Мария Паршенкова. 

Мария, Вы и семейный, и детский психолог. Мне кажется, что вопрос, который я сейчас зачитаю, скорее относится к семейной теме, он касается взаимоотношений супругов. Но эти проблемы, которые будут сейчас озвучены, непосредственно связаны с рождением ребенка. Так бывает, что ребенок становится проблемой для родителей, камнем преткновения. Это очень жаль, но я надеюсь, это можно преодолеть.

Итак, зачитаю вопрос: «Мы с мужем 10 лет молились о ребенке. Врачи говорили, что шансов нет, но родился наш сыночек. Сейчас ему уже 2 года и 7 месяцев. Но вот какая проблема: мы постоянно спорим по всем вопросам, которые касаются нашего малыша. Муж считает, что игрушек надо меньше; если дневной сон сдвинется из-за поездки куда-то, это не страшно. Но я-то знаю, что это не так. Он дает ему печенье, а я против сахара и очищенной муки. Это только за вчерашний день. И так постоянно и по разным поводам. Мы ссоримся, потом миримся и буквально сразу можем снова поссориться. Я готова ему уступать во многом, но когда речь идет о сыне, мне кажется, что я знаю все лучше как мама. Тем более я больше интересуюсь воспитанием, больше читаю и поэтому больше знаю. Как быть?»

На самом деле в этом вопросе я сразу в одном предложении увидела: «лучше знаю», «больше знаю». Тут, кажется, у мамы все определено, и она только хочет нашей поддержки. Надеюсь, что я ошибаюсь, и все-таки мы попробуем сейчас поговорить, так ли всегда права мама. Хотя я, как мама, тоже всегда считала, что я права, а не кто-то другой. И что я лучше знаю, как воспитывать моих детей. Тем не менее, раз в данном случае малыш становится поводом для ссор в семье, тут есть о чем поговорить.

– Да, безусловно, Марина. И это, к сожалению, достаточно частая ситуация, когда очень долго в семью не приходит ребенок, когда родители отчаиваются, очень много прикладывают усилий к тому, чтобы малыш родился. И когда малыш рождается, то семья вдребезги разбивается об этого долгожданного малыша, и появляются вот такие невероятные споры у супругов. Я считаю, что это замечательно, что такое письмо прилетело. Сейчас мы можем поговорить об этом и поддержать эту семью, в которой одновременно все правы и никто не прав.

– Вообще, мне кажется, если начинать с хорошего, то в данном случае можно сказать, что и маме, и папе очень важен их ребенок. И они оба очень заинтересованы в том, чтобы ребенок развивался и рос хорошо. Это на самом деле уже счастье, потому что иногда мамы, во-первых, в одиночку воспитывают своих детей, во-вторых, жалуются на то, что папа не участвует в воспитании ребенка. Особенно когда речь идет о возрасте до трех лет, не все папы вовлекаются в этот процесс. И то, что здесь, по крайней мере, оба родителя так любят своего сына и так яростно бьются за то, чтобы дать ему все самое лучшее (пусть у каждого и свои представления об этом «лучше»), – это все-таки уже хорошо. Так ли это?

– Безусловно, это просто замечательно, что им не все равно, что происходит с их ребенком. Но здесь начинается история, которая называется: «лучшее – враг хорошего». И это «лучшее» может очень многое разрушить. Поэтому давайте потихонечку с этим разбираться.

Начнем с самого начала, с того, что действительно ребенок не просто пришел в эту семью. Почему же тогда семья разбивается об этого ребенка? Родители в этой истории вместе прошли 10 лет рука об руку. Они вместе, можно сказать, сражались, «добывали» этого малыша в семью. Они были команда, рука об руку, вместе. Им было понятно, куда и зачем они идут.

Когда малыш родился, произошла история, которая говорит о том, что их было двое, а стало трое. И как теперь с этим быть – они не очень понимают. И непонятно, почему команда теперь не складывается. Почему теперь эта история разваливается все время на какие-то куски, и все время кто-то себя в этой истории ощущает лишним, выброшенным, забытым.

Но ведь это действительно так. Таковы законы общения. И я всегда родителям об этом рассказываю. Законы общения очень просты. Когда мы говорим и нас двое – это диалог. Есть ситуация, когда собирается несколько человек, и тогда происходит монолог: один говорит – все остальные слушают. Третьего закона не придумано. Или диалог, когда двое разговаривают, или монолог, когда один говорит, а все остальные вынуждены слушать.

И действительно, когда малыш плачет и мама бежит к нему, папа чувствует себя брошенным. Или когда папа нацеловывает своего малыша, мама может почувствовать, что ей сейчас как будто бы немного меньше любви достается. Или когда родители сидят и общаются, а малыш спит, им может быть тревожно, что с ним что-то не так и они обязательно должны быть рядом с ним, как будто бы они что-то важное упускают.

Так вот, здесь нормально, когда семья раскладывается на такую математическую формулу «2 плюс 1». И в этот момент тот, кто остается один, должен сказать: «Уф, я сейчас могу отдохнуть». И пойти, например, выпить чашку кофе или почитать интересную книжку, а не ревностно бороться за внимание двух других.

– Я так понимаю, что здесь все-таки есть некоторый перекос. Оба родителя все свое внимание отдают ребенку (что, в общем-то, совершенно нормально), но, к сожалению, это не скрепляет их в общем делании, а как раз разобщает. И тут, наверное, первое, о чем нужно говорить, – это о скреплении супружеских отношений. А с чего начинать, если причина разобщения – ребенок? Кажется, это совсем нетипичная причина, а Вы говорите, что это достаточно частая история. Значит, есть и какие-нибудь универсальные советы?

– Безусловно. В психологии есть замечательный язык, – язык метафор. И эта история для меня метафорически представилась в виде гонки за каким-то драгоценным предметом. Почему-то у меня увиделась какая-то невероятной красоты тонкая фарфоровая китайская ваза. И вот двое, получив эту китайскую вазу, начинают спорить, на какой тумбочке она будет стоять, и переставлять эту вазу то туда, то сюда.

И хочется в этот момент сказать: отойдите на несколько шагов, так ваша ваза будет лучше видна. Отойдите на несколько шагов от своего ребенка, сядьте, обнимитесь, выдохните, остановитесь и порадуйтесь тому, что этот малыш пришел в вашу семью. Побольше времени тратьте на наблюдение за ним, а не на какое-то взаимодействие с ним. Потому что малыш может потихонечку начать уже уделять много времени себе сам. Это нужно, чтобы он рос самостоятельным. И не надо с ним 24 на 7 без конца играть, уделять ему внимание. А можно позволить ребенку самому играть в машинки, кубики или куколки; и вдвоем, обнявшись, сидеть на диване, любоваться своим ребенком и подмечать только хорошее. И таким образом чувствовать супружеское тепло.

– И все-таки проблема, когда мама считает, что она лучше знает, действительно очень распространенная. Наверное, под этим есть некоторое справедливое основание. Тем не менее исключение папы из процесса, тем более с формулировкой «я лучше знаю, а ты хуже», наверное, не лучший способ и не лучшая стратегия для выстраивания семейных отношений. Да и, в общем-то, той здоровой иерархии, которая позволит ребенку хотя бы просто уважать своих родителей. Ведь папа, который вычеркнут из взаимодействия с ребенком по той простой причине, что он это делает неверно, перестает быть примером для ребенка. 

И тут происходит некоторый перекос даже в представлении о том, что такое нормальная, здоровая семья. То есть тут вреда гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. И как же преодолевать нам, женщинам и мамам, это тайное знание, что мы-то как раз гораздо лучше разбираемся в воспитании своего ребенка? Каким образом и что можно делегировать мужу так, чтобы не вмешиваться в этот процесс со своими советами?

– Для начала нужно закрыть конкурс «Кто лучший родитель?» и перестать между собой конкурировать, кто лучше знает про печенье, а кто лучше знает, когда спать, когда не спать. Давайте так: у нас уже есть две медали. На одной написано: «Лучшая мать». А на другой написано: «Лучший отец». И мама никогда не сможет стать папой, но она может быть замечательной, чудесной, теплой, заботящейся о ребенке мамой. А папа никогда не станет мамой, но он может быть чудесным путеводителем в жизни этого ребенка и выводить его дальше в большой свет.

И как только кто-то из родителей чувствует конкуренцию, нужно посмотреть на себя и спросить: а зачем я так конкурирую с супругом? чтобы что? зачем мне здесь быть лучше, чем он? И тут, конечно, многое можно о себе узнать не очень приятного, над чем стоит поработать.

Но эта женская тема с условным названием «я лучше знаю» имеет под собой абсолютно естественную почву. Потому что это в женской природе – взрастить ребенка, выкормить его молоком, вылечить его от всех болезней. Самочка должна облизать своих детенышей, чтобы они росли крепкими, здоровыми, чистенькими. И это действительно женская часть – отвечать за жизнь и здоровье ребенка. И чем он младше, тем больше и важнее материнская роль.

Здесь эта история, в которой женщина очень рьяно защищает здоровье ребенка и говорит о том, что не надо есть глютеновое печенье, имеет место. И тут хочется сказать супругу этой замечательной мамы: да Бог с ним, с этим печеньем! Ну пусть она не дает ему печенье, зачем Вы так с ней боретесь? Ведь она вместе с Вами прошла большой десятилетний путь для того, чтобы этот малыш появился. Пусть ее сердце будет спокойно. Пусть вот здесь она материнской соломки подстелет и даст ему безглютеновое печенье (или вообще без этого печенья и конфет обойдется). Это не так важно. Гораздо важнее почувствовать, насколько тревожна в этот момент жена, обнять ее, поцеловать и сказать: выдыхай, вот он, рядом с нами, наш малыш.

– Мне еще кажется, что тут замечательной может быть такая стратегия, как разделение родительских обязанностей. Действительно, сон, еда – это прерогатива матери. И если она больше читает, интересуется какими-то вопросами, почему бы не доверить их ей и не решить, что в этом вопросе она главная… 

Например, что может делать папа? Первое, что приходит в голову, – пусть он ходит на прогулки с ребенком, но договорится с мамой: если ребенок придет в грязной одежде, потому что он бил палкой по луже, или залезет на дерево под присмотром папы, то в этом ничего страшного не будет, и пусть она в этот процесс не вмешивается. Ведь, в конце концов, можно быть главным в чем-то своем, и тогда этих точек соприкосновения, которые превращаются в конфликты, ссоры, будет меньше и каждый будет отвечать за свою деятельность. Так ли это?

– Да, это правда так, но здесь я хочу немножечко другое подсветить. Этим супругам хочется задать вопрос, насколько часто они ссорятся. Например, из-за того, что муж съел лишние печенья, или какое-то пятно есть у него на брюках, или что они в какое-то неурочное время поехали в путешествие. Я не думаю, что супруги много из-за этого ссорятся. Но с появлением малыша эти маленькие темы стали огромными и очень важными. И здесь я могу родителей понять, потому что они очень долго ждали этого малыша, им хочется, чтобы все было идеально.

Есть такая замечательная фраза: «Первый ребенок – это последняя игрушка». Хочется наиграться по максимуму. И здесь, с одной стороны, действительно можно договориться и разделить обязанности, сесть за стол переговоров и, может быть, даже написать табличку и на холодильнике повесить, что эта часть занятий с ребенком моя, а эта – твоя. Да, я здесь ревную, потому что хочу больше. Но опять же отнесись к этому с огромной любовью и христианским терпением, смирением и пониманием значимости того, что происходит для другого супруга.

– Спасибо, Мария. У нас есть еще один вопрос про споры. Он несколько иной, но я решила его сюда добавить: «У нас сын настоящий спорщик. Как начал говорить, так и спорит по любому поводу: что надеть, во что играть. Постоянно противоречит, доказывает, что прав. Сейчас ему уже 12 лет, и он все еще такой же. Еще и дотошнее спорит. Учителя жалуются, с друзьями постоянно ссорится, иногда дерется. Мы с мужем сами так устаем от этого, что ввели дежурство, в какие дни он отвечает за разговоры с ним, в какие я. Просто невозможно постоянно в этом жить. Мне кажется, что это что-то ненормальное. Что можно сделать?» 

– Тут есть интересное зернышко. Как только начал говорить, стал спорить. Возможно, этот малыш вырос в 12-летнего ребенка как раз в семье, где родители долго не могли обрести ребенка и потом спорили друг с другом. И ребенок, глядя на родителей, которые влюбленными глазами смотрят друг на друга и при этом спорят, решил, что это вполне себе нормальная форма взаимодействия в семье, и тоже, научившись говорить, сразу начал с ними спорить. Вот еще важный момент, почему действительно нужно садиться договариваться и поменьше спорить, особенно про ребенка, тем более в присутствии ребенка.

– Предположим, это всего лишь допущение. А вдруг в нашей семье это не так? Если это так, то Ваш совет, конечно, очень важен, чтобы родители не спорили о воспитании ребенка между собой. Но, насколько я поняла, они умеют договариваться, раз уж даже дежурство ввели, кто и в какой день будет разговаривать с ребенком и отвечать на его вопросы и запросы. Такой спорщик вообще может родиться просто так? Может быть, это такой любознательный человек, который потом сделает многое в науке... Ведь это тоже может быть. Может быть, его интерес к спору как к поиску истины можно каким-то образом развивать, чтобы это было не просто противоречием, а навыком, который ему пригодится?

Как здесь вообще разобраться, почему он спорит? Ведь могут быть и какие-то действительно очень нездоровые отношения в семье или в школе или еще где-то, которые делают невозможным нормальное общение. А может быть, это просто пытливый ум. Как это понять?

– Да, здесь важно отделить норму от патологии. И первое, на что нужно посмотреть, – на мировоззрение ребенка. А что вообще он в этом мире замечает? Насколько он любопытен? Насколько он чувствует этот мир по-другому? И насколько необычные, интересные вопросы этот ребенок задает? Если это действительно так, то это история про пытливый ум, которому во всем интересно разобраться. И здесь в помощь нам биографии достаточно известных людей, которые были вот такими ершистыми ребятишками, задавали много неудобных вопросов и потом действительно делали открытия.

Если ребенок спорит не с целью доказать свою правоту, а с целью что-то разузнать, выяснить, досконально добраться до конечной точки, почему это именно так, то это замечательное качество. И тогда нужно сесть с ребенком за стол переговоров и сказать: «Есть время, когда ты просто получаешь информацию – и точка. И это не повод для обсуждения, это просто вводная информация для твоих действий. Например, иди чистить зубы сейчас – и точка».

Ребенок, кстати, может не отличать вводную информацию от дискуссии, где он может развернуться. Поэтому это тоже нужно с ребенком проговорить и условно разделить: зеленая карточка – сейчас спорим, красная карточка – сейчас не спорим, а ты просто делаешь то, что я попросила. Можно это в семье ввести, раз они так замечательно умеют договариваться. А есть ситуация, когда с ребенком можно что-то поисследовать, поизучать. Например, про ту же чистку зубов. Почему именно этой зубной пастой? Ведь она невкусная. А можно ли чистить зубы вкусной зубной пастой? И здесь можно с ним устроить диспут, игру «Что? Где? Когда?», поизучать эту пасту со всех сторон и дать возможность ребенку душеньку отвести и о чем-то с родителем поспорить, поупражняться в своей прыткости.

– Искусство спора. Ему, наверное, тоже стоит обучать ребенка, если он действительно так к этому расположен? Я очень поддерживаю Ваше предложение разделить темы на те, которые являются предметом спора и которые им не являются. И ребенок точно должен знать, что есть темы, которые обсуждению даже не подлежат. Потому что мы родители и знаем, что так нужно. Может быть, достаточно один раз объяснить, почему это нужно и важно, но не превращать это в дискуссию постоянно при соприкосновении с той или иной ситуацией. Но на те темы, которые разрешены для дискуссий (если у родителей есть время и внутренний ресурс это делать), наверное, тоже надо дискутировать по правилам, чтобы это не превращалось в ссоры. Насколько мы понимаем, ребенок и дерется из-за того, что он спорит в такой манере, которая приводит к этим самым дракам. Можно ли как-то ребенка обучить грамотному спору? И каким образом?

– Безусловно, не только можно, но и нужно, раз есть такой формат взаимодействия ребенка с этим миром. Первое, что нужно определить, – это цель спора. И научиться с ребенком эту цель определять. Начинать любую ситуацию спора с вопроса: с какой целью сейчас у нас с тобой этот разговор? Прямо этот вопрос можно и задавать: с какой целью, молодой человек, интересуетесь? И мы увидим, с какой целью ребенок это делает. Он хочет понять что-то, у него есть дефицит знаний, и он хочет эти знания получить; он хочет торжествовать и быть победителем; он хочет унизить другого, показав, что другой не прав, или хочет какую-то истину защитить... То есть целей тут может быть очень много.

С 12-летним ребенком можно уже даже плакат нарисовать «Цели спора» и поизучать, какие они бывают, какие цели продуктивны, а какие нет. И не убегать от спора с ребенком, а сказать, что у него замечательный инструмент познания мира, только из этого молотка не надо делать кувалду, которой он ранит окружающих, а нужно сделать так, чтобы он мог в кузнице ковать удивительные ювелирные мысли-утверждения.

– И все-таки, насколько я понимаю, напряжение в семье очень велико, и очень хочется практических советов, которые помогут родителям здесь и сейчас немного эту ситуацию перевернуть. А устоявшийся сценарий менять трудно. Ребенку уже 12 лет,  уже есть какие-то схемы поведения, как ведет себя мама в таких ситуациях, как ведет себя папа и как ведет себя ребенок. Какие шаги нужно предпринимать для того, чтобы смягчить, а может быть, в будущем и поменять эту ситуацию, которая тягостна для всех? Я думаю, качество жизни самого ребенка тоже страдает от этого.

– В первую очередь нужно говорить ребенку о своих чувствах, которые есть в моменте. И не бояться этим обидеть ребенка, потому что ребенку уже 12 лет, он должен понимать, что он может своим диалогом вызывать очень разные чувства. И здесь на родителях он как раз может это оттачивать и учиться. Если ребенок подходит и задает какой-то не очень удобный, некрасиво сформулированный вопрос, можно об этом сказать: «Меня сейчас твой вопрос раздражает. Переформулируй его, и я готов с тобой поговорить об этом». Или: «Меня сейчас твой вопрос злит. Мне неприятно злиться в твой адрес. Переформулируй так, чтобы я мог с тобой сейчас об этом говорить».

Но только обязательно, когда ребенок задает правильные вопросы, его поддерживать и отзеркаливать ему, что здесь он молодец, правильную формулировку задал. Иначе как он об этом узнает и научится задавать правильные формулировки? И тогда, ориентируясь на чувства других, он уже сможет строить продуктивные диалоги, и спор будет целевой. Это первый момент.

А второй момент – это волшебные три минуты тишины. Мы все устаем. И он устает, и взрослый устает. Особенно если нас застали каким-то вопросом врасплох, первое, что мы делаем, – стараемся интуитивно начать отвечать и разговаривать тогда, когда, быть может, мы вообще к этому разговору не готовы, у нас нет сил. И вообще в данный момент, может быть, папа продумывает какую-то важную рабочую задачу, ему важно сейчас эту мысль додумать, а не спорить в очередной раз, почему огурец зеленый, а не оранжевый.

И в этот момент вступает золотое короткое правило: три минуты тишины. Это значит, что ребенок должен просто закрыть рот, поставить таймер, если он такой принципиальный спорщик, и дать папе в эти три минуты прийти в себя. Это не значит, что через три минуты папа обязан вступить в спор. Через три минуты папа ответит, готов он об этом поговорить или нет. Бывает, ему даже для этого нужно время. И ребенку тоже надо давать возможность пользоваться этим правилом «три минуты тишины», когда он не готов отвечать на вопрос. Он может вдох-выдох сделать и какой-то разговор продолжить.

– Я подумала, что это правило трех минут можно и раздвигать на какие-то более длительные временные промежутки с формулировкой: «У меня сейчас недостаточно аргументов, чтобы ответить на твой вопрос или предоставить свои контраргументы. Дай мне время, может быть, два-три дня, я подготовлюсь, вникну в тему, почитаю, что по этому поводу пишут, и тогда мы вернемся с тобой к этому спору». Мне кажется, что многие темы для споров за эти три дня просто утратят свою актуальность.

– Безусловно, потому что у каждого из нас есть право сказать: «Я не готов сейчас об этом говорить. Я буду готов позже, а когда буду готов, я дам тебе знать». И не обязательно на любой вопрос, который к нам прилетает, отвечать. Здесь надо этим правом пользоваться, давать себе возможность познакомиться с этой темой и только после этого вступать в разговор. И вот тут уже может родитель сказать: «Нет, дружок, давай отвечу. Ты мне задавал вопрос. Ну и что, что он теперь для тебя неактуален? А сейчас я с тобой буду назойливо спорить и доказывать тебе свою правоту». И здесь тоже здорово с юмористической точки зрения (я думаю, в таких семьях, как правило, юмор очень развит) сказать: ну смотри, как это выглядит со стороны, давай с тобой все-таки договариваться, а не спорить.

– Спасибо большое, Мария. На самом деле у нас еще очень много вопросов. Значит, отвечать на них будем в следующий раз.

Ведущая Марина Ланская