Учимся растить любовью. Фестиваль детских психологов

Продолжаем знакомить вас с участниками Межрегионального фестиваля детских психологов, прошедшего этим летом под Петербургом. На этот раз гости студии - семейные психологи супруги Наталья и Иван Головешкины, преподаватели Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. Эксперты расскажут о психологической игре "Мой внутренний мир". Узнаем, как понять себя и другого, как найти общий язык с неразговорчивым подростком и почему свое место в доме нужно не только ребенку, но и взрослым.

– Мы продолжаем знакомить вас с участниками Межрегионального фестиваля детских психологов. И сегодня у нас в гостях Наталья и Иван Головешкины. Насколько я понимаю, вы семейные психологи. И то, что вы работаете семьей, – это особенно знаково. Я прекрасно знаю, что вы не первый раз участвуете в фестивале детских психологов. При этом вы являетесь и преподавателями вуза, и практикующими психологами. Для чего вам участие в подобном фестивале?

Наталья Викторовна Головешкина, кандидат психологических наук, преподаватель Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина, семейный психолог:

– Для меня участие в фестивале – это возможность не застаиваться в своей профессии, в своем ремесле. Если я выхожу к клиентам или студентам и просто говорю: «Да, это практика, вот так надо вести себя, вот так вести консультацию, проводить тренинги», – это ничего не значит. А участие в фестивале дает возможность живой работы, когда мы видим людей, с которыми работаем, и можем здесь попрактиковаться и проверить свои гипотезы, которые себе в голове придумали.

– То есть правильно я понимаю, что вы не только в качестве педагогов и супервизоров выступаете, но еще и чему-то учитесь?

Иван Дмитриевич Головешкин, заведующий психологической службой и преподаватель Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина, семейный психолог:

– Конечно же. Именно такие события (фестивали, конференции, практикумы) позволяют увидеть, кто что делает и что может предлагать. Да, мы преподаем в университете, учим студентов, объясняем им, как правильно нужно работать психологу. Но по большому счету, только выходя в поле, имея практическую составляющую нашей работы, мы можем доносить до студентов то, что значимо сейчас, какие реакции идут на сегодняшний день чаще в качестве запросов. Встречаясь с таким профессиональным сообществом, мы не просто смотрим, как работают другие, а обмениваемся опытом, получаем новые идеи.

Еще очень важно, на мой взгляд, иметь возможность с кем-то свериться: замылился глаз или нет. Выйти в аудиторию перед студентами, когда ты преподаватель психологии, – это одно, а выйти на фестивале равных под взглядом таких же практиков – это некоторое испытание. И оно должно быть регулярным для того, чтобы чувствовать действительно живую профессиональную атмосферу, понимать ее, сверяться с ней. А может, где-то нужно доучиться, какую-то мысль подхватить, о чем-то задуматься. Только таким образом мы можем качественно работать и с людьми.

– В этом году что вы представили на фестивале? Какой подход, какую методику?

Наталья Головешкина:

– В этом году нас ждало испытание, потому что мы начали свой семейный проект, который назвали «Игрушки». Раз в месяц, по субботам, мы собираемся с теми, кто желает поучаствовать в этих играх. «Игрушки» – это психологические мини-тренинги, на которых мы знакомимся с собой, исследуем себя. И мы решили на фестиваль привезти одну из этих игр. Поскольку мы ее уже отработали, знали какие-то подводные камни, мы назвали ее «Мой внутренний мир». И именно этот мастер-класс мы представляли на этом фестивале.

– Расскажите, пожалуйста, что из себя представляет игра «Мой внутренний мир». Мне кажется, тема глобальная, широкая, глубокая, высокая. И как к ней подойти в рамках психологической игры и не зайти куда-то не туда? Мне кажется, это сложный вопрос.

Иван Головешкин:

– Вопрос сложный, широкий, многообразный и тем более интересный. Мы в практике, в работе и со взрослыми, и с детьми часто сталкиваемся с такими вопросами: «А что внутри меня? А что за мир, в котором я живу? И как вообще в этом мире не только самому функционировать, а еще и с другими мирами контактировать?» Потому мы решили сделать это в игровой метафорической форме, дать возможность людям создать свой мир. Не то чтобы они это прямо выдумывали, просто мы создаем ситуацию, в которой они делают некую метафорическую модель и помещают туда именно то, что считают наполнением своего мира.

Нам было важно это сделать, потому что помимо такой рациональной вещи, как понимание, из чего их жизнь состоит, люди через некоторое время начинают туда добавлять вещи, которые им хотелось бы в жизни получить. Может быть, вспомнить, что было, но на данный момент почему-то ушло, через простую игру и рукоделие. Мы выдаем разный материал, поэтому люди рисуют на листах, делают какие-то инсталляции, 3D-модели, используют фетр, фигурки, природный материал – в общем, что угодно. Люди себя выражают, они отключают сознание, и потом мы можем это все проанализировать.

А здесь наша задача не в том, чтобы сказать, что нужно, а что нельзя; наша задача – помочь людям понять, что происходило и что это могло бы значить. То есть мы не даем ответов, мы помогаем это все осмыслить и задать себе какие-то вопросы. И действительно, очень много открывается желаемого, того, что мешает иногда, ограничивает. Некоторые намеки на то, как человек контактирует с другими людьми. А это в ощущении себя в нашем реальном мире колоссально важно. Именно за этим многие приходят в качестве клиентов к нам на консультации.

– Почему именно метафорическая форма? Если я правильно понимаю, говорить о своем внутреннем мире не каждый может свободно, не каждый понимает, что из себя представляет его внутренний мир. Иногда действительно требуется какой-то инструмент, который позволит нащупать, из чего же состоит твой внутренний мир на самом деле. Поэтому используется метафорическая форма. И как она работает? С точки зрения психологии можете объяснить мне это?

Наталья Головешкина:

– Мы с самого начала, когда начали изучать психологию, слышали такое бытовое определение: «Психология – это наука о душе». И нам преподаватели в вузе говорили, что это неверное определение, потому что непонятно, где душа есть. У кого-то она в сердце, у кого-то – в разуме, у кого-то – в пятки ушла уже. И где же находится душа? Поэтому слово «душа» было заменено учеными на слово «психика». Психология – это наука о психике и психических явлениях. И здесь все, в общем, понятно научным людям, потому что есть дипломатический представитель психики – головной мозг. Но мы не можем человеку сказать: «Открой свой череп, посмотри головной мозг, и тебе все будет понятно».

Внутренний мир действительно есть у каждого человека, и создается он с самого рождения, а может быть, и задолго до рождения родители его формируют. И есть представление человека об этом своем внутреннем мире. Мы исследуем как раз то, что думает сам человек, как он представляет свое внутреннее пространство.

В этом есть и диагностические возможности, и коррекционные. Когда человек сделал свою картину мира (это делается на больших листах ватмана), очертил его границы, нарисовал герб своего государства, он уже какие-то ценности определил, показав, что для него важно. И потом он расставляет эти фигурки, природный материал, лепит из фетра, что-то дорисовывает. Создается такая ситуация, когда он реально может отойти немножко, подняться над своим миром и посмотреть на него сверху, с высоты птичьего полета.

И тут начинается самое интересное. Эта метафора на простом, очень понятном уровне человеку показывает: «Ага, очень мощные границы здесь нарисованы, а это значит, что у меня действительно есть очень мощная внутренняя защита. Ага, у меня здесь накрыт стол, я сделал сцену, поставил стульчики – значит, я очень общительный человек и хочу, чтобы ко мне приходили в дом друзья, и я все готов для них сделать». Эти маленькие открытия –то, ради чего мы создали эту игру.

– А как это поможет взаимодействию с другим человеком? Вы в начале нашей беседы сказали, что погружение в собственный внутренний мир позволяет как-то с уважением начать относиться и к чужому внутреннему миру. Мне кажется, это задача номер один. Как она в данном случае осуществляется?

Иван Головешкин:

– Да, конечно, мы прекрасно понимаем, что у многих есть огромнейшее желание обособиться. Эта тема личных границ, их нарушения сейчас очень модна и популярна. Но мы все равно пересекаемся, постоянно заходим за чужие линии, и с этим надо что-то делать, чтобы продолжать комфортно жить и получать от этого массу всего приятного и полезного. Поэтому в этом упражнении мы не просто даем возможность человеку через творчество выразить, наполнить или отразить свое внутреннее состояние, свой внутренний мир. Мы предлагаем им походить в гости.

У них есть свои аватары, те, которые они представляют как бы от своего имени. И кто-то играет прямо с фигурками, путешествует, кто-то просто держит их в руке. И вот здесь начинается тоже очень важная вещь: когда человек творчески работает с метафорой, он может даже бессознательно сделать какое-то гнездышко, какую-то травку нарисовать и еще что-то. Но когда к нему приходит в гости другой участник и говорит: «Расскажи, а что у тебя?» – он выводит это уже в осознание. Он начинает объяснять, как он это видит, чувствует, понимает.

И здесь очень важный вопрос, который он может не озвучивать, но внутренне все равно на него отвечает: «А зачем мне это? Почему я это поместил именно сюда? Почему у меня зелени много, а каких-то индустриальных вещей мало? В какую сторону я пошел? Почему у меня не просто линия границы моего мира, а прямо забор с воротами? Зачем я это нарисовал? Либо наоборот: границ нет, я не знаю, где забор заканчивается». И, рассказывая об этом, они помогают друг другу, задавая вопросы, требуя пояснения. Потому что метафора понятна самому человеку, а у каждого свои ассоциации.

И дальше мы позволяем людям, на наш взгляд, еще один важный момент – сделать подарок. То есть это тоже в системе отношений очень интересная и сложная часть: дарить что-то, делать приятности, говорить комплименты. К сожалению, не все из нас это могут, но важно дать возможность что-то в это привнести. Не изменить мир другого, а просто сделать подарок, причем понимая, что хозяин может принять его или убрать, воспользоваться им, сам распорядиться этим подарком. Достаточно интересные моменты. И участники потом сами подарки тоже обсуждают, воспринимая это как дополнительный ресурс.

– Всякий раз, когда мы беседуем с экспертами, мне очень хочется услышать какие-нибудь практические рекомендации, которые наши телезрители, посмотрев передачу, сразу смогут привнести в собственную жизнь. Вот, например, сейчас, когда вы рассказываете о своей методике, мне кажется, что ее можно каким-то образом воплотить и в своей жизни. Да, не будет рядом психолога, который сможет как-то модерировать этот процесс, администрировать. Но ведь можно что-то такое в своей семье осуществить, чтобы улучшить взаимоотношения. Что бы вы порекомендовали?

Наталья Головешкина:

– Да, это действительно очень важно, чтобы и в семье тоже продолжалась работа, которую мы начали, например, на фестивале детских психологов, или на каком-то другом тренинге, или в кабинете у семейного психолога.

Что можно порекомендовать? Мы всегда это говорим, это банальная истина: пожалуйста, разговаривайте друг с другом, ничего не замалчивайте. Даже если ребенок-подросток на все ваши расспросы о том, как у него дела, бурчит: «Все нормально», – все равно разговаривайте: «Хорошо, а что такое "нормально"?» Конечно, без перекосов, напряжения, давления... Но важно разговаривать.

И вот здесь важно, чтобы у каждого дома был свой голос, то есть чтобы было время, когда он может высказаться. Про нас, женщин, говорят, что мы очень много болтаем и что нас трудно заставить замолчать. Может быть, это действительно так. И тогда нужно понять: а есть ли у каждого члена семьи возможность поговорить дома, сказать не только о том, что его волнует, но и что радует? И это можно сделать семейной традицией. Пусть, конечно, не каждый вечер, но хотя бы раз в неделю собираться и говорить: «Ну что, дорогие мои, родные, у кого что хорошего случилось за эту неделю? А какие беды или проблемы случились в эту неделю, как мы можем друг другу помочь?» Это очень объединяет, конечно же.

Если говорить про применение этой методики «Мой внутренний мир», то мы предлагаем это сделать тоже семейным ритуалом, например, на Новый год. Это то же самое, что карта желаний, которую многие из нас составляют на Новый год. Мы садимся и думаем, каким хотим видеть наш будущий год. И мы начинаем все вместе на общем ватмане творить этот самый наступающий год. Да, это будет мир будущего года, но это все равно тоже наш внутренний мир. Можно попросить детей что-то нарисовать (тех, кто еще не умеет работать с материалом), даже маленькие дети могут макать пальчики в краску и ляпать что-то на этот рисунок.

То есть эта совместность, которая очень важна сейчас в мире и в каждой семье, дает ощущение сплоченности. Ведь нам для чего семья нужна? Для того, чтобы мы чувствовали поддержку друг друга и могли ее оказать. Мы делаем дома какие-то совместные мероприятия, что-то печем вместе или сидим болтаем, смотрим какую-то передачу по телевидению – важно все, что собирает за столом как можно больше членов семьи. Это тоже рекомендация, которой можно пользоваться.

– Игра вообще сама по себе, тем более метафорическая игра, помогает ли наладить контакт с теми, с кем наладить его сложно? Например, уже с упомянутыми подростками, которые не очень-то склонны раскрывать свой внутренний мир. Может быть, из-за боязни, что его не примут. Может быть, из-за ощущения, что взрослые не поймут. Может быть, из-за всего вместе. Тем не менее как с ними говорить? И возможно ли использовать те методы, которые вы предлагаете?

Иван Головешкин:

– Да, вполне можно. Здесь нужно понимать, что уникальных вещей нет. И какой бы шаблон мы ни взяли, все равно мы своих детей, своих любимых и близких знаем лучше. И лучше можем предположить, кому нравится больше рисовать или с пластилином работать, поделки делать. Ограничений нет. Здесь действительно самая важная вещь – совместность.

Чуть-чуть отвлекусь. Очень часто именно в плане детско-родительских отношений звучат от родителей возмущение или жалобы, что дети делают не то, что нужно. Не то, что правильно. Не то, что хотелось бы. Наверное, один из вопросов, который ставит их в тупик: а когда вы вместе с ними делали то, что правильно? И оказывается, что нет времени, нет совместных интересов. А здесь можно просто присоединиться, предложить ребенку вместе порисовать, спросить: «Могу я тоже дорисовать что-нибудь?» Здесь действительно важен именно диалог на равных. Здесь каждый родитель и ребенок будет творцом, и взаимодействие потом в процессе пойдет. Найдутся точки соприкосновения, найдутся вопросы родителей, понимаемые ребенком. И родители много интересного узнают о ребенке.

Конечно, важен возраст. С маленькими детьми легко, они часто рисуют, лепят, что-то творят. И взрослых принимают в свою игру очень часто и легко. С подростками, со старшими детьми намного сложнее. Но если не рисовать, то можно поговорить о творчестве, пофантазировать, рассказать о каких-то планах, мечтах и прочих вещах. Подростки очень часто творчеством занимаются. Вот тема написания стихов, рассказов. Кто-то картины рисует, кто-то музыкой занимается. И это то же самое полотно их внутреннего мира, о котором можно поговорить.

Можно спросить: «Почему тебе эта музыка нравится? А чем интересен этот автор?» И пускай на бумаге ничего не образуется, но здесь важно, что между родителем и ребенком будет то самое «мы», общее, понимаемое. И в следующий раз ребенок с большей радостью сможет и сам поделиться, сказать: «А у меня мысль возникла, что думаешь по этому поводу?» Это очень дорого, особенно в старшем подростковом возрасте, когда количество совместного времени может сокращаться (у всех заботы, у детей они тоже увеличиваются), и мы можем компенсировать его только качеством.

– Наверняка есть какие-то правила, как говорить с ребенком-подростком о его внутреннем мире. Если мы придем туда и посмотрим на то, что он рисует, или узнаем мир его увлечений, или посмотрим на его картинки и выдадим какое-нибудь очень некомплиментарное заявление по поводу увиденного, наверное, это будет конец коммуникации. Это о том, как не надо делать, под первым номером. Но ведь, наверное, есть и пункт 2, и пункт 3, что нельзя делать. И, наверное, наоборот, есть правила, как говорить с ребенком, как задавать вопросы так, чтобы он не замкнулся еще сильнее, а впустил в свой мир, показал его, рассказал о нем.

Наталья Головешкина:

– Думаю, что можно об этом сказать в духе Григория Остера. Если вы хотите достать подростка, делайте то-то – и у вас точно это получится. Но мы всегда говорим через позитив, через плюс: что можно сделать, чтобы подросток вас услышал? Первое, что можно сделать, – это дать возможность подростку организовать свое пространство дома так, как он хочет его организовать. Беспорядок, мусор – это его пространство. Если мы выделили ему его пространство, это его пространство, и мы там не главные, главный он.

Потому что в подростковом возрасте первое, что происходит, – это очерчивание своих границ, то есть понимание того, кто я, где я и на что я имею право. И вот здесь как раз важно собственное пространство. Пусть это даже не вся комната, а половина комнаты, которую он делит с сестрой, например, или с другим братом, но все равно это его пространство. Или у кого-то может быть вообще только письменный стол. Это его пространство, все остальное он делит вместе с братьями и сестрами, которые рядом с ним живут.

Это первое, то, что важно сделать, – выдать ему пространство и себе связать руки-ноги, чтобы не наводить там порядок самостоятельно, и закрыть рот, чтобы не говорить никогда: «О Господи, убери, пожалуйста! Что у тебя тут творится? Почему здесь скоро мох начнет расти?» Вот это перестать делать, потому что это только отдаляет, к сожалению, подростка. Он слышит в этом обесценивание его жилища, пространства, он слышит в этом, что он никчемный. И вот это, наверное, самое обидное для подростка, когда родители – люди, которым он доверял очень сильно (и доверяет, может быть, до сих пор), говорят: «Да ты никто, ты неправильно все делаешь». Это самое важное.

– Мы поговорили сейчас о подростках, но мне кажется, что во многих домах нет места и для мужчины. Женщина устраивает быт, наводит порядок (в общем-то, мужчина, выбрав женщину, делегирует ей эту обязанность), но для него как будто бы не остается места, он нигде не может развернуть свой рабочий уголок, ему приходится где-нибудь спасаться (на даче, на работе или еще где-то). Ведь, наверное, свое место должно быть у каждого домочадца, не только у подростка. Я права или нет?

Иван Головешкин:

– Конечно же, правы. Это старинная тема гаражей. Начиная с детства, когда дети строили шалаши. Потом мальчики вырастают в мужчин, им нужны уже взрослые шалаши. Если нет гаража, человек ищет что-то и может уходить в какие-то деструкции. Но здесь принцип сохраняется тот же самый: разговариваем, объясняем, не давим, не обвиняем, а выслушиваем другую точку зрения. Тогда мы можем договориться и понять, что приятно, что вызывает сомнения, что хотелось бы. Ведь мы очень часто не высказываем желание, потому что причин на это может и не быть. Поэтому, как раньше говорилось, «изо рта в уши» – самый простой способ.

Хотелось бы еще немножко добавить в качестве правил. Не надо оценивать взрослого ребенка, у которого еще нет инструментов, как доказать свою правоту. Поэтому мы не даем оценку, а спрашиваем: «А что это значит? Что ты хотел этим выразить?» И это тоже начало диалога.

– Спасибо большое. Мне кажется, массу полезных советов мы сегодня услышали, я для себя многое взяла на заметку. Надеюсь, и наши телезрители тоже. Я с вами прощаюсь и жду у нас в гостях снова. До свидания.

Ведущая Марина Ланская