Учимся растить любовью. Дом семьи – Россия

Гостья студии  - профессор Наталья Петровна Коваленко, доктор психологических наук, создатель фестиваля "Дом семьи - Россия", цель которого привлечь внимание к теме семьи, материнства и отцовства. Поговорим о том, можно ли воздействовать на психологию людей при помощи массовых культурных мероприятий. Узнаем, что об этом говорит наука и что показывает практика.

– Сегодня у нас в гостях Наталья Петровна Коваленко, профессор, доктор психологических наук.

Наталья Петровна, Вы уже были гостьей нашей передачи несколько лет назад, когда проводили фестиваль «Пою тебе, отец». Его задача была достаточно глобальной: акцентировать роль отца и роль семьи в целом, которая может выстраиваться не только вокруг мамы, как это принято сейчас, и начать серьезный разговор на тему отцовства, иерархии в семье и так далее. Фестиваль, о котором мы будем говорить сегодня, – «Дом семьи – Россия». Он тоже ставит перед собой задачи, выходящие за рамки простого объединения творческих коллективов и создания площадки для демонстрации талантов. У Вас есть цели и задачи планетарного масштаба, и именно о них хочется поговорить.

– Да, получилось так, что мы начали с темы отцовства только потому, что я очень хорошо знаю статистику нашей страны по состоянию семьи и демографии. Я несколько лет наблюдала за этими данными и ужасалась. Семьи распадаются все чаще и чаще, отцы очень часто уходят из семьи, молодежь не заинтересована в ее создании, а демографические показатели просто катастрофические. По сути, я поняла, что мы так скоро вообще исчезнем как сообщество. Поэтому со своими студентами и последователями в Ассоциации перинатальной психологии я приняла решение и предложила проводить массовые мероприятия.

Мне приходилось читать лекции по психологии массовых коммуникаций в университете. Поэтому я прекрасно знаю, что такое массовые программы, как они влияют на умы и мировоззрение и как важно запускать в информационное пространство правильные идеи. Мы решили говорить об отцовстве не с точки зрения проблемы, а с точки зрения воспевания роли отца, поскольку семья всегда держится на нем. Отец передает фамилию из поколения в поколение. Это некий закон, не обусловленный государственными нормами, а всеобщий и всемирный. Тем более что жизнь начинается с отца: именно его семя оплодотворяет яйцеклетку, и только после этого начинается жизнь.

Когда мы начали об этом говорить, поднялась волна, которую я даже не могла отследить. Во-первых, к нам стали притягиваться многодетные отцы. Во-вторых, на фестивалях собирались люди, которые глубоко и сердечно откликались на нашу инициативу, хвалили нас за эту идею и с удовольствием в этом участвовали. Понимаете, это просто как снежный ком начало раскатываться. Из одного города в другой. Мы дошли до Москвы, до Луганска. Причем в Москву нас именно пригласили, это я не сама что-то искала, пообещали предоставить площадку, а нам этого было достаточно. В Луганске мои ученики тоже провели фестиваль и даже получили на него грант (что мне, кстати, не удается). После Москвы волна пошла в Санкт-Петербурге. Теперь она идет в Калининград. Нас уже ждут в Сочи и в Сургуте. Что-то такое покатилось, причем безо всякой государственной поддержки. Просто люди хотят, чтобы эта тема прозвучала в их городе.

Тем более что для этих фестивалей я начала писать песни. Когда мы проводили первый фестиваль, мы не нашли нормальных, здоровых песен об отце, только что-то вроде «папа может». Поэтому сейчас у нас уже есть целый цикл песен об отцах. О матерях, слава Богу, песни в нашем обществе есть, поэтому мы их держим в запасе. А для фестиваля «Дом семьи – Россия» мы раскрываем и тему отца, и тему матери, и тему бабушек и дедушек, даже внуков и внучек. У нас есть песня «Сыновья», есть песня, которая называется «Доченьки для папы». Теперь у нас целая серия песен о семье, о том, как и в каком направлении формируется чувство ребенка к родителю или родителя к ребенку. Это тоже очень важно, ведь не в каждой семье эти отношения построены гармонично. Именно поэтому сейчас появилось так много психологов и консультантов, которые помогают людям разобраться в своих отношениях и чувствах.

– У меня все равно возникает вопрос: как праздник, фестиваль может справляться с этими глубоко психологическими и даже социальными проблемами общественного характера? Сможет ли культурное событие как-то повлиять на мировоззрение не только его участников, но и тех, кто просто слышит об этом мероприятии?

– Если вспомнить мое погружение в психологию массовых коммуникаций, я изучала труды Бехтерева, и они на меня очень повлияли. В его статьях и публикациях часто звучали идеи о том, что массовое сознание и массовые программы могут быть внедрены для того, чтобы помочь людям справиться с очень серьезными проблемами. Известно, что он занимался в массовом порядке, например, с алкоголиками. Он проводил глобальную работу в этом направлении и популяризировал знания о том, что такое зависимость, как с ней справиться и что для этого нужно. Это именно информационное воздействие на большие массы. Во всяком случае, у него была такая задумка.

Вот я и решила, что нужно создать нечто вдохновляющее. Не нравоучения, а именно чтобы было вдохновение мужчин к отцовству, а женщин к материнству. Я профессионально занимаюсь темой материнства уже много лет, можно сказать, всю жизнь. С материнством все не так просто, как и с отцовством, это взаимосвязанные вещи. Если раньше женщины рожали по десять детей и как-то с этим справлялись, то сейчас женщинам очень трудно справиться даже с двумя или тремя. Вплоть до депрессии и больших сложностей. Потому что нет той самой ауры или культурного пространства жизни в семье, которое держит эмоции в порядке, организации и направленности, что мы назвали бы эстетикой семьи. А ведь это было! И в крестьянских, и в дворянских семьях соблюдались определенные принципы культуры. А сейчас все хотят жить по принципу «как хочу, так и живу в своей семье», и это очень трудно.

– Но ведь сейчас в семье часто нет и взаимоподдержки. Например, если раньше женщина оставалась вдовой с детьми, то родственники мужа, ее собственные родители, бабушки, дедушки, да и вся деревня или община, в которой она пребывала, не оставляли ее одну с этой бедой. Воспитывали детей все вместе, поддерживали и окормляли ее. Сейчас, мне кажется, многие семьи представляют собой обособленную ячейку, и в случае ее распада помощи ждать неоткуда. Этого, наверное, женщины и боятся. Но, может быть, есть и другие скрытые проблемы, из-за которых сейчас действительно многие не хотят заключать браки. Вы, как психолог, в чем видите глобальные, масштабные причины этого?

– Я считаю, что это опять же разрушение устоев семейной культуры и межпоколенных связей, которые всегда поддерживались определенными законами семейной жизни. Я бы так сказала, нет традиций.

– Можно ли эти традиции начать создавать с нуля в собственной малой семье?

– Мне кажется, можно. Иначе бы я все это не затевала. Если мы начинаем не принуждать людей к чему-то, а именно вдохновлять. Потому что само слово «семья» греет душу, имеет в нашей душе какой-то чувственный корень. Когда мы начинаем об этом говорить и погружать людей в эту концепцию, на волне вдохновения они могут перешагнуть через отсутствие каких-то связей или ресурсов, взять на себя ответственность и зачать семью. А если она будет многодетной, позволить ей быть таковой. Для многих эта цель, может быть, не совсем выполнимая, но душа к этому открыта. Вообще проблем для того, чтобы быть многодетными, много. Но если душа открыта и человек идет в этом направлении, то у него это обычно получается.

– Вы работаете со студентами, это совсем молодые люди. Ваши идеи, мировоззрение каким-то образом находят отклик в их сердцах? Или Вы в своей профессиональной преподавательской деятельности среди этой аудитории свои идеи не озвучиваете?

– Обязательно озвучиваю, я с этого и начинаю. У меня есть курс лекций «Введение в профессию» для первокурсников. И я сразу говорю о своем мировоззрении. Если они пришли учиться на мой факультет, то понятно, что я должна повести их за собой. Это не всегда удается, потому что к нам приходят и студенты из разрушенных семей, очень травмированные своими родителями. Я потихоньку начинаю их корректировать и вовлекать в фестивальную и тренинговую работу. И тогда я вижу, что у них в этом открывается сердце и душа.

У нас сейчас будет еще одна программа, она будет называться «Ресурсная психология», то есть психология о ресурсах человека. Я там тоже ввожу эти связи, которые привлекают внимание молодежи к корням: откуда ты? из какого корня? откуда твоя генетическая программа? кто твои предки? Когда они начинают об этом думать, они как-то взрослеют, становятся более серьезными. Ведь у многих нет связи ни с бабушками, ни с дедушками, они их иногда вообще не знают. Не знают они, какими были их предки, какого рода профессия была у них, какие таланты. Осознание того, что ты все-таки не с неба упал, а родился от какой-то генетической линии, зарождает интерес к тому, чтобы уделять теме семьи больше времени и задумываться о ней.

Это дается им нелегко, потому что у них нет опоры, основы. Но, глядишь, через песню или через какие-то практические задания, которые я даю, к третьему-четвертому курсу у них это все начинает проявляться. Многие берут такую тему для диплома, разворачивают свой интерес. И тогда мне это, конечно, очень приятно.

– Кроме студентов, которых Вы каким-то образом вовлекаете в свою общественно-культурную деятельность, есть ли еще какие-то другие соратники, которые присоединились к Вашему делу? Первое, что мне приходит в голову, – это, наверное, многие священники (Русская Православная Церковь обратила внимание на этот проект). Так ли это? И кто еще?

– Я сама из семьи священников, поэтому связь есть прямая, генетическая. Но если говорить о сегодняшнем дне, то программа «Родительский университет», которая является проектом нашего факультета и моей ассоциации, реализуется в школах и предназначена для родителей. На эти программы приходят родители с детьми. Я вижу, как они тоже вовлекаются и в нашу фестивальную культурную деятельность, и во все мои идеи, подтверждающие нашу связь с генетикой, с предками и направленность на многодетность.

Иногда, пока они два-три года ходят на программу университета с одним ребенком, глядишь, у них уже родился второй, потом третий, потому что они открыты этой теме, у них нет внутреннего запрета: «Ой, трудно будет, мы не справимся». Я всегда стараюсь объяснять на лекциях: сколько Бог дал детей, столько и должно родиться. В наше время родить ребенка очень непросто, надо очень сильно к этому готовиться. Если они начинают готовиться, проходят программу подготовки к родительству и рождению, у них все хорошо получается, поэтому уходит страх: «А вдруг не получится или что-то пойдет не так?» Эта программа реализуется в школах, которые заключили со мной договор и где я веду такую программу, она дает свои плоды. Еще есть организация, которая называется «Этическая педагогика». Мы тоже делаем проекты. То есть, в принципе, спрос есть.

– Наталья Петровна, Вы давно преподаете, давно в профессии и, наверное, все-таки застали то советское время, когда один-два ребенка было нормой, а многодетность – нет. Вы уже тогда понимали, что многодетность стоит каким-то образом популяризировать?

– Если говорить о том времени, когда я была совсем молода, у меня интуитивно было чувство, что хотелось бы иметь как минимум троих-четверых детей. У моих родителей было двое, поэтому я думала: «Наверное, я осилю тоже только двоих». Но когда я разговаривала с бабушками, а у них было по пять-семь детей, я завидовала и думала: «Господи, как здорово! Столько детей, и все мои!» (Если бы так было.)

Сейчас у меня пять внуков, поэтому я уже что-то компенсирую себе в этом плане. Многодетность была в той семейной среде, в которой я выросла. У меня много тетушек, дядюшек, то есть было на кого посмотреть.

– И есть ощущение, что это благо.

– Это благо! Я вспоминаю детство: когда собиралась родня, мы составляли все столы, которые есть дома, и садились за них – человек тридцать точно собиралось у нас. И мы пели. Вы думаете, откуда взялся фестиваль с песнями? Мы все вместе пели и разговаривали, обменивались информацией о своих детях и семьях. Мне это так нравилось! Я всегда сидела где-нибудь в уголочке (еще маленькая была) и думала: «Какие все замечательные! Сколько любви в этом сообществе, сколько песен, как все хорошо поют, какие у всех голоса, какие все добрые!» Я это ребенком чувствовала. Кстати, у меня такое же чувство было, когда бабушка приводила меня в церковь: «Какие все добрые, какие все замечательные!»

– Мне все-таки кажется, что в современном мире отношение к родителям и вообще к большой семье несколько изменилось. Теперь часто на родителей смотрят как на источник сегодняшних проблем. Ведь есть даже такое полушуточное выражение, в котором есть доля правды: «Если у тебя есть родители, у тебя есть проблемы». Многие взрослые люди считают, что какие-то ошибки родительского воспитания отразились на них и мешают им теперь счастливо проживать свою жизнь. А соответственно, чем больше у тебя родственников, тем больше разных типов поведения и воздействий на тебя. А уж если у тебя много братьев и сестер, это значит, что твои личные границы все время нарушаются. Это значит, что у тебя, может быть, нет своей комнаты (скорее всего, нет, если речь о многодетной семье), а есть только свой угол. И это все сейчас многими уже взрослыми людьми расценивается как проблема, которую нужно преодолевать. Наверное, у многих молодых людей именно это отношение к многодетности и большой семье, к поддержанию отношений с родителями, которых часто считают токсичными, нарушение их собственных границ мешает восприятию того, что Вы сейчас транслируете. Так ли это? Есть ли такая тенденция?

– Есть такая тенденция. И тут мне, к сожалению, придется обратиться к психологии, потому что в ней существует очень много технологий, совершенно не ориентированных на семью. Есть психологи, которые иногда просто нарушают этику семейной жизни и семейных отношений. А я своих студентов пытаюсь учить другому. Я считаю: если уж мы психологи, знатоки эмоциональных отношений между людьми, то первое, что мы должны делать, – это буквально спасать отношения в семье, возрождать их, если любовь утеряна. Если отношения абсолютно прерваны, нужно хотя бы на каком-то уровне их восстановить, это просто жизненно необходимо. Если человек не опирается на свои корни, он в нашем океане жизни может, как щепка, разбиться и утонуть. Жизнь дает нам очень много провокаций и всяких испытаний, и реально тут надо как-то найти себя и выжить.

Хотя жизнь дает и очень много ресурсов. Мой метод называется «Ресурсная психотерапия и психология». У меня есть идея, что у каждого человека есть запасы ресурсов, которые могут быть закрыты в силу каких-то жизненных катаклизмов. И их надо раскрыть. Если мы это делаем, то у каждого найдутся силы и вдохновение для того, чтобы идти в сторону семьи. Но это очень непростая дорога, большой труд над собой, над своей душой и чувствами.

Первое, что необходимо, – это, конечно, навести какой-то порядок в своей семье, с родителями, прародителями. Хоть как-то выстроить более-менее приличную картину того, что могло бы быть или может быть. Но опять же я нашла универсальный метод – это песня. Потому что если в песне эти связи хоть немного выстроены, то они уже собирают чувственный мир человека в правильном направлении. И так, абсолютно незримо и ненавязчиво, у него все равно начинает формироваться такое мировоззрение.

В лекциях я упоминаю Бехтерева, а также Ухтомского. Это тоже наш великий ученый, кстати, тоже из семьи священников. Он создал великолепную модель психической доминанты. Если есть эта доминанта, направленная на что угодно (допустим, на семью), то она будет влиять на все сферы жизни человека. Надо только, чтобы она была сформирована: либо получена в наследство из своей семьи как доминирующая идея семейственности, либо ее надо создать, научиться этому. Для этого у нас существует проект «Родительский университет». Раньше он распределялся по школам, сейчас мы делаем его через интернет-ресурсы на всю Россию. То есть семье нужно учиться. Так же, как я когда-то, 30 лет назад, объясняла, что рожать детей – это не просто прийти в роддом. Для того чтобы подготовиться к рождению, надо учиться всю беременность.

– А может, и раньше. Знаю, что у Вас скоро будет симпозиум. В связи с этим у меня вопрос: в профессиональном сообществе Ваши идеи поддерживаются, находят ли отклик? Удается ли привлечь к Вашей деятельности кого-нибудь из профессионалов в Вашей области?

– На самом деле, конечно, меня знают в сообществе психологов. Но я такой человек, который не продвигает сам себя, у меня просто нет на это времени. Все-таки я веду прием, консультирую, пишу книжки и теперь песни. Это меня очень вдохновляет и питает, просто нет времени на продвижение себя. И зачем я буду тратить время на это? Я лучше проведу какие-то мероприятия, которые людей вдохновят, направят на правильный путь и помогут.

Те, кто проходит мои программы, реально получают замечательный результат, и это мне греет душу. Мне больше ничего и не надо. А массовый масштаб терапии, психотерапии или коррекции – я такое не понимаю, так не должно быть. Массово можно только песни петь. И вот мы на фестивалях поем правильные песни. Я надеюсь, что люди всегда получают от этого зерно правильного мышления. Пусть оно даже не прорастет сразу, но оно будет, потому что подсознание человека хранит все, что он получает. Эта надежда меня успокаивает. То есть я стараюсь заниматься своим делом.

Дата нашего фестиваля «Дом семьи – Россия» уже ясна. Это 6 декабря 2026 года. Фестиваль будет проходить в замечательном историческом парке «Россия – моя история». Приглашаю всех. Приходите, будем петь, водить семейные хороводы. Я думаю, что это будет очень полезно. Мы вас ждем.

– Спасибо большое, Наталья Петровна. Хочу дополнить, что это приглашение распространяется на петербуржцев и гостей Северной столицы. Но, в принципе, Ваш фестиваль имеет и широкую географию. Будете ли Вы еще в каких-нибудь городах выступать?

– Обязательно. У нас уже готовится фестиваль в Калининграде, тоже в этом году.

Ведущая Марина Ланская