Таинства Церкви. Беседа с протоиереем Владимиром Волгиным

Сегодня у нас продолжение предыдущей передачи, а именно рассказ отца Владимира о 12 старцах, которых он знал при жизни.

– Батюшка, думаю, многих наших зрителей заинтриговал и заинтересовал этот разговор о 12 старцах, которых Вы знали.

– Безусловно, тема яркая и вдохновляющая. Вернемся к отцу Иоанну (Крестьянкину), великому старцу. Наша жизнь с матушкой пронизана старческой духовной нитью. Если бы не было молитвы старца, трудно сказать, что было бы и со мной, и с матушкой, и с моей жизнью (в том числе священнической).

Когда мне было 40–45 лет, я очень болел. Во мне было 54 килограмма веса, я практически ничего не мог есть. Мы приехали к батюшке, и матушка, которая всегда очень строго придерживается постов, христианского благочестия (я ее называю законницей), вдруг спрашивает: «Отец Иоанн, батюшка мой так плохо себя чувствует, а грядет Великий пост. Можно ли ему ослабить пост до молока?» Отец Иоанн ответил, что отец Иоанн Кронштадтский тоже как-то болел желудочным заболеванием. Приход, естественно, не хотел лишиться своего батюшки, и его умоляли, чтобы он ослабил пост. Он сказал: «Хорошо, но я поступлю так, как мама благословит». Послал ей письмо и получил ответ: «Сыночек, лучше умри от поста, чем нарушь его». Вот русское благочестие. Поэтому, несмотря на свое плохое самочувствие, я, по милости Божией, ни разу не нарушил поста.

В иной приезд к старцу мы сидели в комнате, куда должен был спуститься отец Иоанн (Крестьянкин). Тогда в обители «царствовал» архимандрит Гавриил (Стеблюченко), который потом стал архиепископом. Все его боялись. Я не мог найти места: народу было не очень много, но скамейка была занята. Мне бы лечь, но я сидел на корточках, потому что мучили боли. Вошел отец Иоанн.

Поясню для тех, кто не знает о монастыре, что монастырь – как чаша. Внизу – братский корпус, где как раз мы беседовали со старцем. А наверху – храм Архангела Михаила, который отделялся от нижнего помещения четырьмя пролетами крутой лестницы. И вот отец Иоанн вошел и просит меня сбегать в храм Архангела Михаила, там найти такого-то человека, спросить то-то и вернуться с этим... Я подумал, что на втором пролете лестницы душа моя должна отлететь, но сказал: «Благословите, батюшка. Бегу». На втором пролете лестницы у меня открылось второе дыхание. Я все преодолел, прибежал в храм и не нашел этого человека. Соответственно, не смог принести то, что просил старец. Я спустился вниз, а батюшка улыбается в усы. Он знал, что там никого не было, но ему было важно исполнение его благословения и мое послушание.

Надо сказать, что до этого времени, когда мы спрашивали отца Иоанна об обследовании, он говорил, что мне не надо проверяться у врачей. И спустя некоторое время он мне сказал, что я должен был умереть. По его прозорливости он это знал. Я задал ему провокационный вопрос: «Мне готовиться к смерти?» Он ответил: «Нет, теперь Вы проживете дольше, чем я».

И с этого времени я стал выздоравливать. Видно, мне было необходимо исполнить это благословение, побежать по четырем лестничным пролетам к этому храму и ничего не принести. Важно было послушание. Это, наверное, было переломным моментом. С тех пор я стал лучше себя чувствовать.

Любопытно также, что сказал мне отец Иоанн в тонком сне. Не подумайте, дорогие телезрители, что меня сопровождают тонкие сны; просто здесь особые отношения. Старец отец Иоанн мне сказал во сне: «Я исцелил тебя, но наполовину». И, знаете, вторая половина до сих пор тянется за мной.

– До сих пор батюшка Вас исцеляет.

– Да. Было очень много явлений его прозорливости, и они стали обычными для нас с матушкой, мы к ним привыкли. Раньше мурашки бежали по телу, а потом уже мы понимали: да, так будет...

Еще я знал (хотя это громко сказано) отца Тавриона (Батозского). Он служил в Спасо-Преображенской пустыни под Ригой. Он тоже явил свою прозорливость. Он отличался невероятной любовью, прозорливостью и огненной молитвой. Он каждый день служил Божественную литургию.

Помню, мы с матушкой приехали в эту Спасо-Преображенскую пустынь. Тогда мы еще были в непонятных отношениях: то ли жених и невеста, то ли просто знакомые. Батюшка начинал служить в 6 часов утра. А я люблю поспать. И вот я увидел, что времени уже 6:55, и, как ошпаренный, полетел в церковь. Мне очень хотелось причаститься. Было ощущение, что если не причащусь, то умру. Прибежал в церковь на возгласе «Святая святым», уже закончилась Божественная литургия. Батюшка уже вышел причащать людей. Я стоял у амвона. Он меня увидел, отдал Чашу диакону, наложил на меня епитрахиль, прочитал разрешительную молитву и первым причастил. И я не умер. Вот такая поразительная прозорливость и поразительное снисхождение.

Сейчас я в себе замечаю законничество: если что-то – не буду причащать. А тут я пришел, когда уже закончилась литургия, и он меня первым причастил.

Отец Серафим (Тяпочкин)...

– Замечательная личность, удивительный старец.

– Да, поразительный. Из него источались тишина, смиренномудрие, смирение. Он изгонял бесов из людей. Я, по милости Божией, не присутствовал на его сеансе изгнания бесов. Но помню, присутствовал на сеансе архимандрита Адриана (Кирсанова) в Троице-Сергиевой лавре, и мне было тяжело, дыхания не хватало. Не знаю, может быть, я был бесноватым или одержимым. Там люди кричали, визжали, кукарекали, пена шла изо рта.

Отец Серафим изгонял бесов с тишиной, с любовью. Это тот самый отец Серафим, который взял икону из рук окаменевшей Зои в Куйбышеве. Эта икона потом находилась в алтаре храма, в котором он служил. Я его спрашивал: «Батюшка, Вы принимали участие в изъятии иконы из рук Зои?»

Кстати, если говорить о правдоподобности этого случая, моя духовная дочь в это время находилась в Куйбышеве. Она рассказывала, что каждые полчаса им транслировали: мол, нет никакой Зои, будьте спокойны, занимайтесь своими делами, работайте. И другой факт: я был в теплых отношениях с генеральным директором Автомобильного завода в Тольятти (потом он стал первым вице-премьером при Борисе Николаевиче Ельцине), а его родственница видела эту Зою в вечернее время в проеме между косяком окна и занавеской, как она стояла с иконой.

Так вот, отец Серафим пришел, взял у нее эту икону, и Зоя пришла в себя. Я его спрашивал: «Это Вы взяли икону из рук Зои?» Он ответил: «Не будем об этом».

– Почему он не хотел об этом говорить?

– Не знаю. Было советское время; по всей видимости, он не хотел огласки. Во-вторых – по своему великому смирению. Но старцы – правдолюбцы, они никогда не солгут. Если бы он не участвовал в этом чуде, он бы так и сказал, что не участвовал.

Был такой эпизод, когда отец Иоанн (Крестьянкин) нас с матушкой на что-то благословил. Я сказал отцу Серафиму об этом. Отец Серафим ответил: «Нет, сейчас этого не будет. Если будет, то в конце жизни». И не состоялось то, к чему мы шли, готовились. Отец Серафим как бы пригвоздил это своим благословением; его благословение, дерзну сказать, оказалось сильнее благословения отца Иоанна (Крестьянкина). А может быть, отец Иоанн поменял свое благословение...

– У отца Серафима (Тяпочкина) была тяжелая жизнь. Когда я читала его жизнеописание, была в недоумении, как все это можно было выдержать. Но все бытовые неудобства он переносил со смирением, даже с благодарностью. Удивительно!

– В Псково-Печерском монастыре был великий старец Афиноген. Отец Иоанн меня посылал к нему исповедоваться. Он упокоился, когда ему было 99 лет. Он тоже был прозорливый. Я у него исповедовался, можно сказать, за всю жизнь. Этот старец не проявил себя как чудотворец, но проявил себя как тихий, сильный молитвенник. Он не задавал мне никаких вопросов, но благодать, которой он обладал, вытягивала из меня те грехи, в которых я, может быть, не сознался бы, если бы не было той поразительной Божественной силы, исходящей из этого щуплого человека.

Он тоже почти каждый день был на службе. У него была келейница, она его носила на своем плече в храм.

– Он так был болен?

– Немощный был. Поразительный подвиг несла его келейница.

Схиигумен Савва (Остапенко). Я некоторое время исповедовался у него, и он всегда требовал, чтобы исповедь была написана от руки. Я вкладывал ее в конверт, давал ему, и он, не раскрывая конверта, говорил обо всех моих грехах, которые были написаны моей рукой. И отвечал на все вопросы, которые я задавал во время исповеди. Это был тоже огненный человек. Некоторые сравнивали его с отцом Иоанном Кронштадтским. Он даже, мне кажется, был чем-то похож на отца Иоанна Кронштадтского.

Как-то я исповедовался отцу Адриану, и хотя я ничего особенного не произносил, он мне вдруг сказал: «У Вас кровоточивая рана в душе. Вам нужно обязательно, когда приедете в Москву, обратиться к отцу Кириллу (Павлову)». Я несколько раз ездил в Троице-Сергиеву лавру, дважды не заставал отца Кирилла, на третий раз застал, и он исповедовал меня. С меня сошло семь потов. Когда он исповедовал, я был в таком духовном, душевном и физическом напряжении! Вроде бы ничего особенного, я рассказал только о своих повседневных грехах. Но после исповеди я вдруг вспомнил о том кровоточивом грехе, на который намекнул отец Адриан. Я не буду рассказывать об этом грехе; я даже превознесся этим. Но потом я понял: это то, что мешает мне идти к Богу. И я начал омертвевать душевно из-за этого греха, умирать. Я был похож на живой труп; хотя, может быть, окружающие люди этого не замечали. И отец Кирилл высветил прожектором этот грех. Я, конечно, сразу же исповедовал этот грех и стал постепенно исцеляться. Тень Люциферова крыла, которую я ощущал над собой, стала постепенно отходить от меня.

Вот такова сила великих старцев! Может быть, я кого-то упустил, но для картины, связанной со старцами, думаю, достаточно. Мне встречались по жизни высокодуховные люди, думаю, что старцы, но я не помню их имена. Они тоже имели огромное значение в моей жизни. Благодаря молитвам этих великих святых, я думаю, Господь продлевает мою жизнь.

– Большое спасибо, отец Владимир! Хочу напомнить, что мы выходим накануне замечательного православного женского праздника – святых жен-мироносиц. Хочу попросить Вас передать какие-то поздравления нашим телезрительницам.

– Дорогие жены! В чем сущность этого особого дара – быть мироносицами? И вы можете стать ими. В том, что они проповедовали воскресение Христово апостолам и всему миру. Жены-мироносицы были невероятно преданы Господу. Мне кажется, это отличает женщин от мужчин: они, если полюбят, то до конца и навсегда. Так что желаю вам возлюбить Христа так же, как жены-мироносицы возлюбили Его.

– Большое спасибо, отец Владимир! До новых встреч!..

Автор и ведущая программы Любовь Акелина