Плод веры. Руководитель онлайн-направления Добровольческого движения «Даниловцы» Екатерина Полякова

Как помогать людям, находящимся за тысячи километров от тебя? Что даёт волонтерская деятельность участникам движения "Даниловцы"? Почему важно помогать в социализации людей с ментальными особенностями? Рассказывает Екатерина Полякова, руководитель проекта "Даниловцы онлайн".

– Сегодня у нас в гостях Екатерина Полякова – руководитель проекта «Даниловцы онлайн».

С начала пандемии мы привыкли, что практически все можно делать онлайн (и даже быть волонтером), что еще шесть-семь лет назад  было очень сложно представить.

Волонтеры – это люди, которые помогают другим. В нашем привычном представлении это люди, которые куда-то приходят и как-то в чем-то помогают.

И вдруг появляются волонтеры, которые через Интернет, через Zoom или другие платформы общаются с другими людьми, нуждающимися в поддержке.

Я знаю, что многие координаторы и волонтеры онлайн-практик были очень скептически настроены, когда эти практики стали проникать в нашу жизнь. Потому что одно дело – прийти, потрогать человека за руку и вместе что-то сделать, а другое дело – каким-то образом сохранить контакт через тысячу километров, когда человек видит тебя только на экране.

Сейчас Вы возглавляете волонтерство онлайн, помогая различным группам выстраивать такую практику общения. Не вызывал ли у вас скепсис этот подход?

– Изначально было трудно себе представить, как это можно осуществить в реальности и понять, насколько все это можно сделать эффективно, интересно и живо. Постепенно практика показала, что все это хорошо работает.

Мой первый опыт онлайн случился во время пандемии, когда я еще не была в рядах «Даниловцев». Мы вынужденно пытались общаться с волонтерами и с подопечными, к которым ранее приходили очно, на платформе Zoom. Вначале опыт был не очень удачным, но мы видели горящие глаза, мы видели, что наши подопечные рады видеть нас, пусть даже в маленьком окошечке в ноутбуке.

Это заставляло нас совершенствовать этот онлайн-метод, находить новые решения, придумывать что-то интересное. Таким образом все это развивалось.

– Еще один стереотип связан с благополучателями – с подопечными психоневрологических интернатов (это дома социального обслуживания), с которыми вы работаете более семи лет. Часто я встречаю скептическое отношение, когда люди, далекие от этой сферы, говорят: «Зачем общаться с людьми в психоневрологических интернатах? Что им это дает?» Очень часто они не очень осознают себя, не очень понимают, с кем общаются. И под сомнение ставится возможность каких-либо осознанных изменений в их жизни от такой работы.

Вы говорите, что ваши подопечные были рады вас видеть даже в маленьком окошке. Наверняка зрители слушают и думают: «Что в этом маленьком окошке они увидят, что могут почувствовать, если они не могут осознавать себя и не понимают, с кем общаются?»

Как вы совершили этот шаг? Не было ли изначально такого стереотипа, когда вам предложили общаться именно с такими подопечными? Что Вы можете сказать людям, которые со скепсисом относятся к этому?

– Я впервые попала в ПНИ. Я прекрасно помню этот опыт. Это было в 2019 году. Тогда я прошла обучение в другой благотворительной организации – «Волонтеры в помощь детям-сиротам». Они помогают в основном детским домам, но под их покровительством были и ПНИ. После того как я прошла это обучение как волонтер, мне предложили прийти в ПНИ, потому что было мало желающих. Меня уговорили, и я согласилась.

Мое первое посещение было в рамках волонтерской группы в качестве ее координатора. В ПНИ проходил концерт и небольшой спектакль. Ребята из ПНИ разного возраста (от двадцати пяти до сорока с лишним лет) под руководством сотрудников поставили спектакль «Бременские музыканты». У меня была возможность посмотреть спектакль с их участием и пообщаться с ними до спектакля и после.

Я поняла, что это такие же люди. Да, у них есть свои особенности, они могут казаться немного странными, как внешне, так и по манере говорить и так далее. Некоторые из них прекрасно пели. Один молодой человек занял третье место на песенном конкурсе для людей с особенностями в Юрмале, который проводился в 2018 году. То есть это люди, добившиеся каких-то достижений. Сказать, что они не осознают себя, было бы не совсем верно. Конечно, у всех разные особенности, разная степень ментальных нарушений или психических заболеваний.

С волонтерами приходят общаться люди с достаточно сохранной интеллектуальной или осознанной частью личности, которым есть что сказать, о чем поговорить, что обсудить. Это стало понятно во время первого посещения.

Когда я вышла из Интерната и шла по улице к остановке, я понимала, что оказалась на другой планете. Там совершенно особая жизнь. Я вышла на планету, в которой живу. Разница была существенной, но у меня сразу произошло мгновенное переосмысление ценностей, жизненных ориентиров. Я захотела вернуться туда снова, чтобы общаться с этими ребятами. Всегда можно найти темы и занятия, чтобы совместно интересно проводить время. Часто это творческие вещи. Все зависит от ситуации и от подопечных.

– Еще один стереотип, касающийся волонтерской деятельности. Многим кажется: «Это не для меня, я очень занят, у меня семья, работа. В волонтеры идут люди, которым нечем себя занять, которым скучно, им хочется как-то разнообразить свою жизнь». Как было в Вашем случае, насколько это было от недостатка чего-то или ради чего?

– У меня неяркая, вполне обычная история. В 2017–2018 годах тяжело болела моя мама. У меня не было возможности ухаживать за ней постоянно, но каждый день или через день я в течение достаточно длительного срока ездила либо в больницу, либо к ней домой и до ночи проводила с ней время. За полгода я вошла в этот режим. Когда ее не стало, то вдруг я поняла, что возникла какая-то пустота. Я привыкла все время быть занятой, полезной близкому человеку на регулярной основе.

Конечно, у меня есть друзья, увлечения, хобби и так далее, но из-за привычки помогать каждый день на регулярной основе я вдруг почувствовала, что у меня есть ресурс помогать (естественно, не каждый день) кому-то еще. Плюс к этому какое-то стечение обстоятельств, разговор по душам с близким человеком, еще что-то. И, как пазл, сложилось несколько моментов. Я подумала, что можно попробовать заняться волонтерской деятельностью. На тот момент мне захотелось помогать детям или подросткам. 

В Интернете я нашла возможность поучиться. Мне хотелось вникнуть в волонтерскую деятельность, понять, как это все происходит. Поэтому я пошла на бесплатные двухмесячные курсы в фонд «Волонтеры в помощь детям-сиротам». Там мне предложили пойти в ПНИ.

– Ваш богатый жизненный и профессиональный опыт связан с бизнесом. Как профессиональные навыки помогли Вам влиться в волонтерскую деятельность? Насколько эти сферы сопоставимы в какой-то степени? Как Ваши коллеги по работе отнеслись к такой инициативе?

– Я пришла в добровольческое движение «Даниловцы», когда наш формат деятельности в коммерческой организации тоже перешел в онлайн. Поэтому не пришлось ни перед кем отчитываться.

Я работаю в тренинговой компании, которая организовывает бизнес-обучение для крупных компаний и банков. Это можно делать параллельно, если ты сидишь дома и занимаешься онлайн-деятельностью. Это достаточно легко совместимо при правильной организации своего рабочего времени.

Самые близкие коллеги знают о том, что существует волонтерская деятельность. Все понимают, что это не в ущерб основной работе, поскольку деятельность у нас проектная: заканчивается один проект – начинается другой, всегда есть какие-то перерывы, сам проект тоже имеет некоторую волнообразную структуру.

Я полгода была уже координатором волонтерской группы в добровольческом движении «Даниловцы», и летом мы обычно уходим на каникулы на месяц-полтора, и у меня появилась возможность, не занимаясь волонтерской деятельностью, переосмыслить, что произошло в моей жизни за полгода. Я вдруг почувствовала, что волонтерская деятельность помогла мне изменить свой подход в бизнесе.

У меня стали мягче интонации, даже в стиле письма (у нас очень много деловых писем). Я стала чувствовать, что пишу менее официозно, менее формально, проскальзывают более человечные обороты.

В бизнес-обучении появилось понятие «теплое лидерство». Это все взаимосвязано, потому что и в коммерческих структурах, особенно в последние годы, наблюдается больший разворот к конкретному человеку, к работнику, к его эмоциям. Занимаются эмоциональным интеллектом, выгоранием и так далее. Это не столько про бизнес-процессы, сколько про самого человека.

Вдруг оказалось, что эти вещи взаимосвязаны. И эту волонтерскую теплоту, эмоциональный интеллект, эмпатию я привнесла в свою деятельность, общаясь с коллегами и заказчиками, и почувствовала от них отклик. Для них тоже стало приятнее, когда они больше чувствовали человека, нежели какую-то процессную структуру за моей спиной, некую организацию. 

Удалось привнести большую организованность в волонтерскую деятельность. Координатор руководит группой волонтеров, и здесь важны организаторские функции, умение поставить задачу, проследить, чтобы что-то было выполнено, и так далее. Оказалось очень полезным привнести четкие, структурированные элементы в волонтерскую деятельность.

– Вы сказали про человечность. Как это связано с тем, что на работу, в том числе и в крупные банки и компании, приходит молодежь, которая во многом отличается от старшего поколения и которую интересует человечность? Эта молодежь не просто воспринимает это как какой-то бонус, а отказывается работать в компаниях, где нет внимания к человеку. Насколько это повсеместный тренд? Действительно ли таким образом молодежь меняет корпоративную культуру?

– Я думаю, такая тенденция существует. Возможно, в разных компаниях она проявляется по-разному. Все зависит от корпоративной культуры, традиций и соотношения молодых и более опытных сотрудников. Но такая тема в обучении и в обсуждении у HR-специалистов, как нам работать с представителями поколения Z, проходит красной нитью через различные бизнес-процессы и размышления о том, как обучать.

– Я читал о том, что молодежь, выбирая, в какую компанию пойти работать, помимо зарплатных ожиданий (многие пишут о том, что зарплата у нового поколения не самый главный критерий, хотя и важный), большое внимание уделяет социальной ответственности компании, в которую они идут. В этом смысле внимание к социальной сфере, которая в крупных компаниях выражается в программах корпоративного волонтерства, когда сотрудники компании объединяются и делают что-то доброе и полезное, по неким аналитическим материалам, увеличивается.

– Я не работаю внутри конкретных компаний. Я могу судить только со стороны, общаясь с заказчиками, руководителями отделов обучения, сотрудниками HR-сферы, то есть с людьми, которые работают с персоналом. Они транслируют свои ожидания, запросы или, наоборот, проблемные зоны, которые хотели бы каким-то образом исправить с помощью внешних тренеров, экспертов. Судя с внешней стороны, я могу сказать, что такая тенденция определенным образом есть, но насколько в разных компаниях она сильна и влияет на ситуацию в компании, мне судить трудно.

В нулевые годы я работала в крупных корпорациях, и это была «соковыжималка». То есть ненормированный рабочий день, очень жесткие требования, очень большие сложности, огромная текучка кадров – до 80% в год. Я не буду называть эту крупную компанию. Там я проработала четыре года. Это статистика из конкретной компании в нулевых годах. Почему «соковыжималка»? Человек приходит, выдерживает один-три года. Если ты выдержал три года – у тебя даже надбавка к зарплате идет, потому что ты особый, стойкий оловянный солдатик, и в этом случае тебя корпорация поддерживает. А все остальные, чьи силы, ресурсы, возможности выжали, уходят, потому что у них больше не осталось сил, чтобы продолжать работать в этой компании.

Сейчас существует много поддерживающих социальных программ внутри крупных компаний. Несколько лет тому назад, например, в офисе «Авито» были прекрасные зоны, где человек мог не только уединиться в конкретной комнате, но и найти диванчик, пальму, где он мог подумать, поработать, выйти в какое-то другое пространство. Очень много мест и пространств, где человек может не чувствовать себя скованным в каких-то конкретных рамках – как стен, так и обстоятельств – и быть более свободным с точки зрения своего творчества, которое он проявляет в своей работе. В любом случае, я думаю, результат становится лучше для самой компании.

– Насколько Вам приходилось сталкиваться с практиками корпоративного волонтерства? Понятно, что Ваши тренинги направлены на другое, но, может быть, Вы по-дружески с кем-то делились своим опытом волонтерской деятельности? Насколько проявляют интерес, в том числе Ваши бизнес-партнеры, к такой общественной деятельности?

– Конкретно с бизнес-партнерами я не обсуждала свою волонтерскую деятельность. Например, сталкивалась с бизнес-партнерами, которые сами проводят обучение, выяснялось, что они тоже помогают, но больше финансово. Иногда они даже на регулярной основе отчисляют пожертвования благотворительным фондам.

– Вас слушают телезрители, которые в большинстве своем живут в регионах, работают в небольших компаниях или в государственных учреждениях, и они думают: «Это так далеко от нас. Какие-то крупные компании, крупные банки, корпорации, у которых стало модным обращаться к человеку, создавать такие условия для работы, еще и помогать кому-то за пределами рабочего пространства».

На своем опыте можете кратко сказать, зачем человеку, у которого нет таких внешних условий, которые бы мотивировали к этому, помогать другим? Что конкретно это Вам дает помимо навыков? Вы очень интересно рассказали, как совершенствовали свои навыки.

– Лично для меня это возможность поделиться душевным теплом, своим временем, тем, что мне интересно. На наших встречах мы часто затрагиваем темы, которые реально интересны не только нашим подопечным, но и нашим волонтерам. Это возможность дополнительной самореализации.

С той стороны мы получаем очень много эмоций, чувство благодарности. Мы видим, что мы нужны, что нас ждут. Это улыбки, отклик, радостный смех. Это всегда приятно, тем более что это одинокие люди. Мы понимаем, что у них общение не в избытке, а в дефиците. Каким-то образом мы перекрываем этот дефицит общения. Мы говорим о самых простых, обычных вещах.

Мы часто любим говорить: «Человеку нужен человек». Каждая встреча человека с человеком – это особая магия. Каждая встреча происходит по-разному. Она может быть рядовой, регулярной, ничего особенного из себя не представлять. Иногда бывает, что пройдет какая-то искра, эмоция, море сердечек, когда мы вдруг становимся на одной волне – и волонтеры, и подопечные. Это особенные эмоции, за которыми люди часто приходят.

Я периодически провожу встречи-знакомства или собеседования с новыми волонтерами, которые проходят в формате онлайн. Волонтеры, которые только заполнили первичную анкету и хотят прийти в добровольческое движение «Даниловцы», рассказывают о том, почему они пришли. Здесь мотивации самые разные: многие хотят поделиться своим теплом, любовью, радостью, но многие приходят из-за дефицита общения.

Есть обширная категория волонтеров, которые работают в онлайн-формате; это различные технологии, IT-сферы и так далее, когда общения с конкретным человеком очень мало. Такие люди, если у них есть возможность, идут в очное волонтерство, чтобы глаза в глаза, за руку подержаться, пообщаться очно. Но если такой возможности нет (это люди из регионов, из маленьких городов), то они рады возможности общаться даже в онлайн-формате, но уже с живыми людьми на интересные темы, проявлять себя и реализовываться. Это для того, чтобы осознанно или неосознанно закрыть свои внутренние дефициты. Некоторые идут с «познавательной» целью, чтобы обогатить свой собственный жизненный опыт.

Мне очень понравилась формулировка двадцатилетней девушки, студентки медицинского института. Она сказала, что она планирует стать волонтером в детской больнице для того, чтобы набраться опыта общения с подопечными как с людьми, чтобы впоследствии в своей профессиональной деятельности суметь разглядеть за диагнозом конкретного человека с его болью, его эмоциями, его реальными потребностями.

Уважаемые зрители телеканала «Союз», обращаюсь к вам с просьбой поддержать телеканал «Союз». Только благодаря вашей поддержке мы имеем возможность общаться с такими интересными людьми.

Ведущий Александр Гатилин