Плод веры. Руководитель группы по восстановлению Введенского храма в селе Пет Марина Цолина

Как восстановление полуразрушенного сельского храма стало жизненной миссией и призванием? Рассказывает Марина Цолина, руководитель группы по восстановлению Введенского храма в селе Пёт Рязанской области.

– Сегодня у нас в гостях Марина Цолина – руководитель группы по восстановлению Введенского храма в селе Пёт Рязанской области. 

Мы уже не первый раз беседуем в этой студии с хранителями храмов. У каждого свои истории, своя мотивация, свои этапы по восстановлению храмов в сельской местности, которые долгое время были в запустении.

Когда я готовился к программе, я листал Вашу страницу «ВКонтакте», где Вы рассказываете о разных этапах восстановления храмов. Я увидел сообщение о том, что на протяжении десяти лет Вы приезжаете из Москвы в Рязанскую область, чтобы помогать в восстановлении храма. Вы наблюдаете, как храм восстанавливается усилиями жителей и добрых людей из других регионов, но в то же время разрушается здание школы, построенное в середине XX века. Здание служило по назначению какое-то время, а потом стало уничтожаться.

Почему так происходит? Почему сейчас такое внимание к возрождению духовной жизни, религиозного, духовного, культурного наследия? Почему со школой такое произошло? Она совсем никому там не нужна?

– Это очень большой, объемный вопрос, который имеет объективную и субъективную составляющие. Объективная составляющая заключается в том, что на селе остался один ребенок. Как только этот один ребенок выпустится из школы, которая находится в поселке, детей на селе не останется. И школа как объект по назначению будет уже никому не нужна.

К сожалению, часть нашей культуры такова, что как только что-то становится бесхозным, заброшенным, это сразу же может стать объектом вандализма. Ответить на вопрос, почему растаскивают свое же, наверное, я не могу.

Почему восстанавливается храм? Почему сейчас пошла тенденция восстановления храмов? Наверное, один из аргументов – это то, что когда нам в истории России предлагали достаточно большое количество насыщений, удовольствий недуховным, это не насытило, не удовлетворило. Этого стало не то что мало, это стало невкусным. Наверное, в какой-то момент люди поняли, что это чужое, это не насытило. И мы потихонечку начинаем возвращаться к корням, к чему-то высокому, что у нас было, к своей в том числе малой родине.

– Это парадоксально: все время возникает вопрос, ради кого возрождается храм, если в селе остался один ребенок? Школа уже фактически отжила свое. Будет ли возможность переломить эту тенденцию?

– Я считаю, что надежда на перелом этой тенденции, безусловно, есть. У людей часто возникает вопрос: зачем вы это восстанавливаете, для кого? Очень мудрые слова сказал бывший владыка Дионисий: «Для спасения своей души». Наверное, это сложно понять? Но действительно, мне кажется, мы восстанавливаем храм для себя. Потому что мне хочется жить так, как будто мне это не все равно. А «не все равно» – это значит что-то делать. И мы делаем. Господь привел нас в храм. До 2015 года мы даже этого не предполагали.

– Вы сказали: «Мы считаем, мы должны...» Мы – это кто?

– В рамках России это хранители храмов, те, кому не все равно. А в рамках нашей маленькой команды – это я (живу в Москве, генеалогически меня ничего не связывает с Рязанской областью, в рамках восстановления храма я оказалась случайно); это две замечательные бабушки: Лидия Андреевна, которой 77 лет, и Мария Ивановна, которой 85 лет.

Мария Ивановна родилась в соседнем селе, а в Пёт вышла замуж. Лидия Андреевна случайно попала в Пёт (до 2015 года). Ее муж заболел, нужен был свежий воздух. Она – коренная москвичка, а муж – из деревни. По советам знакомых они приехали в это село. Спустя время муж умер, а Лидия Андреевна там и осталась жить.

Это маленький костяк. У нас есть еще более молодые женщины, которые были рождены в селе, но уехали в Москву, где уже устроили свою жизнь. Они возвращаются в село и помогают в храме. Помогают и местные жители, и жители района, в зависимости от степени вовлечения в процессы. У нас есть команда, маленький костяк, но нас на самом деле много.

– Вы сказали, что озарение, что нужно возрождать этот храм, пришло одновременно нескольким людям.

– Это одна из поразительных историй. Мы с Лидией Андреевной до этого не знали друг друга. В 2014 году я ездила по району, смотрела достопримечательности. Я подъехала к храму, а он стоит разрушенный. Это вызвало у меня негативные эмоции. Я позвонила в епархию и сказала: «У вас стоит такой храм! Почему вы ничего не сделаете?» Отец Тимофей ответил: «Я все понимаю, но нет финансирования». Мы очень хорошо поговорили. Он сказал: «Мы очень рады, что кто-то об этом переживает». На этой хорошей ноте мы разошлись.

Зимой я написала бумажное письмо Патриарху. Мне пришел ответ: «Езжайте в епархию». Потом епархия сама связалась со мной. Они спросили: «Что Вы хотите?» Может быть, они подумали, что я меценат. Я сказала: «У меня нет денег. Я простой человек. У меня есть энергия и желание. Может быть, мы объединим что-то?» Они доверились мне, пригласили меня, мы поговорили и на этом разошлись.

Лидия Андреевна с Марией Ивановной решили к Пасхе устроить субботник. Они позвонили благочинному и сказали: «Отец Олег, мы устраиваем субботник. Мы Вас ждем». Также они предложили ему: «Давайте что-то сделаем, восстановим храм». Он ответил: «Отлично. Есть Марина Цолина, которая тоже хочет что-то сделать. Обменяйтесь контактами».

Летом я приехала в район, и глава поселения сказал: «Нам прислал письмо волонтер добровольческого объединения «РеставросЪ» при Даниловском монастыре в Москве. Он тоже хочет Вам помочь. Возьмите его контакты».

В июне мы объединили свои усилия. Мы приехали туда с Вовой Редьковым, посмотрели. Ему все понравилось. Он случайно увидел фотографии в Интернете. Мы сговорились, и с этого момента у нас образовалась стихийная команда.

В конце июля у нас уже была первая архиерейская служба. Владыка поддержал нас, несмотря на то что мы не были знакомы. Храм был расчищен, там росло много поросли. Мы три года очищали крышу. Потихонечку мы начали восстановление.

Лидия Андреевна и Мария Ивановна – это бабушки, которые находятся на месте. Я нахожусь в Москве. Мы завели странички в соцсетях, пошли сборы. Вова с командой от «Реставроса» оказали нам очень большую помощь. Только сверху мы вывезли семнадцать тракторных телег мусора, деревьев и так далее.

Мы пришли в один год, объединились, и как будто по щелчку зажегся огонь. Нас очень смотивировало то, что нас поддержал владыка. Местная власть (уже третий глава района) нас поддерживает. Наверное, у них не так много денег, но они нас поддерживают техникой, участием в субботниках, словом. У нас великолепно прошло оформление документов, хотя у многих храмохранителей на этом возникают трудности. У нас все случилось одномоментно. Я считаю, что это определенное чудо. Кто-то может в это не верить, но это так.

– Очень часто такие инициативные люди, как Вы, быстро перегорают. Мы видим несправедливость, думаем: «Сейчас горы свернем, я приложу усилия, и все в момент изменится». Вы сказали, что три года расчищали крышу. Давайте посоветуем тем, кто так же, как и Вы, чувствует несправедливость в отношении храмов в своей местности, как не перегореть.

– Это очень знакомая история. То, что Вы говорите, – правда. Скажу честно: каждый год я перегораю. Потому что это оказалось очень тяжелым делом, мы не поняты ни обществом, ни друзьями, ни родными, ни близкими. Многие говорят: «Зачем? Тем более где-то в глубинке, где нет экономической составляющей». Это действительно так.

В первый год, когда я начала этим заниматься, мы создали странички в соцсетях, организовались сами, набросали какой-то план и начали действовать. Мы обращались в разные организации, к разным людям. Однажды я обратилась к одному человеку. Вы не представляете, как на меня орали по телефону и говорили: «Кто Вы? Что Вы? Куда Вы лезете? Занимайтесь своим делом. Вы никто». Мне было обидно до слез.

– Как Вы это объясняете?

– Может быть, я обратилась к специалисту, который, не видя меня вживую и не веря в это дело, сам перегорел когда-то, поэтому отреагировал именно так. Это произошло тогда, когда у меня только появился запал. Я успокоила себя. Потом у нас пошел сбор, который завершился очень хорошо, хотя мы вообще такого не ожидали. Представляете, в первый год на совершенно незнакомый храм мы смогли просто на доверии собрать на консервацию сумму в 500 тысяч рублей.

Через полгода раздался звонок. Эта женщина позвонила мне и извинился. Она сказала: «Тогда я так на тебя отреагировала, потому что не ожидала, что у вас получится. И чтобы защитить храм, я решила отпугнуть всех людей, которые хотели что-то сделать, чтобы они не навредили. А у вас получилось собрать деньги и не навредить».

Бывают разные ситуации. Даже из хороших побуждений, но из-за маленьких ресурсов люди делают что-то не то.

Это была первая ситуация, которая оказалась очень укрепляющей дух.

– Проверочная.

– Да, очень. К сожалению, у меня был еще один случай, который довел меня до слез. Когда я обратилась за помощью, очень сильно попало не мне, а сотруднику, к которому я обратилась.

Действительно, первый год был проверкой. Батюшка говорит: «Марина, это искушение. Прошла – значит, вышла на следующую ступень. Не прошла – значит, ушла. Лукавый отводит».

Я выгораю каждый год, потому что это волонтерская деятельность, которая идет в дополнение к работе, семье и обычной жизни. Летом нужно ездить в храм, а это значит – не ехать на море.

Наверное, нужно сесть и с собой поговорить: зачем тебе это? каковы твои приоритеты? чем ты готова жертвовать? Может быть, иногда стоит сбавлять темп. По сборам мы сбавили темпы. Это не значит, что мы остановились.

Мы не железные, у нас две руки, мы можем уставать, нужно делать какие-то другие дела. Иногда нужно сбавить темп, но не бросать это дело. Это очень важно.

У нас в районе есть еще один батюшка, который говорит: «Девочки, запомните: с креста снимают, с креста не сходят». Мы отвечаем: «Вы нас поддержали. Работаем дальше».

Между собой у нас иногда бывают несогласия. Сегодня что-то пошло не так, а завтра мы в строю и работаем.

Пробовать стоит всегда. Бросить – это легче всего. Если будем бросать, так мы не продвинемся вообще никуда ни в какой области.

– Когда я беседую с людьми, которые помогают будущим приемным родителям,  очень часто организаторы такого обучения говорят, что их задача – чтобы человек вовремя что-то понял и вовремя остановился. Они говорят, что у них нет цели, чтобы все, кто приходит в эту школу, обязательно забрали ребенка из детского дома в свою семью, потому что будет намного хуже, если они возьмут этого ребенка и через полгода-год вернут его обратно. К сожалению, таких случаев довольно много.

Нужно соизмерять свои силы и необдуманно не бросаться во что-то, понимая, какие сложности возникают. Если все будет выглядеть так, будто все чудесным образом свершилось, очевидно, мы дадим дурной совет людям, которые захотят что-то сделать, столкнутся с первыми сложностями и отступят.

Когда Вы говорите, что это нужно лично Вам для спасения души,  это не звучит несколько эгоистично?

– Когда мы начинали, мы не понимали, что будут трудности, и не представляли, какими они будут. Очень часто какое-то дело, которое ты планируешь в одном направлении, идет совершенно по-другому.

Когда я начала заниматься храмом, кто-то из друзей и близких меня понял, кто-то не понял, а кто-то сказал: «Вы сумасшедшие». И это тоже нормально, сейчас мы воспринимаем эти слова как похвалу.

У меня, Лидии Андреевны, Марии Ивановны и других храмохранителей одна и та же история.

Сначала все начали помогать. Мой муж и семья включились и много помогали. Но с течением времени ты очень много отдаешь времени, сил этому делу, потому что результат возможен только при вложении сил, времени, денег и чего-либо еще.

Я приходила с работы в семь часов и ежедневно посвящала занятиям за компьютером от двух до четырех часов. Конечно, это тяжело. Мои старшие дети – максималисты. Сейчас они это не принимают, но и не отрицают. Но я намечаю положительные подвижки.

Эгоистично ли это в тяжелые моменты? Что такое тяжелые моменты? Когда моя семья чего-то хочет, а я занимаюсь другим. Действительно, на этой почве возникают разногласия. Это правда, такое случается у всех. Зачем говорить, что все будет только в розовом свете? Нет, так не будет.

Нужно находить баланс. Нужно разговаривать друг с другом, с семьей о том, что жизнь коротка и нужно успеть пожить не только тем, что мы едим, пьем как биологическая субстанция. Хочется жить осознанно, оставить что-то после себя.

У нас чудесный храм с точки зрения архитектуры. Архитектор создал этот шедевр. Но наступили времена, которые его разрушили. Однако у нас есть возможность сохранить тот полет мысли, архитектуру и подход, который был тогда воплощен. Ведь все это создавалось для людей.

Это делается не только для спасения своей души. Это неизмеримо, может быть, где-то эгоистично. Также это делается для того, чтобы сохранить историю и архитектуру для страны, для потомков.

Как будет дальше – мы не знаем, но мы знаем то, что было, и это нужно показать детям. Правильно говорил Лихачев, что без знания истории нет будущего.

Я занимаюсь родословной, генеалогией. Чтобы понять себя сегодняшнюю, нужно заглянуть в прошлое.

Наверное, это пересечение чего-то эгоистичного с тем, чем мы занимаемся в храме.

– В завершение сегодняшней программы важно подытожить: то, что вы получаете, в каком-то смысле больше, чем вы отдаете. Это видно даже по вашим соцсетям, как вы восторженно пишете о том, что смогли сделать. Вы из небытия маленькими шажочками возрождаете, сохраняете что-то и видите зримый результат. Это не сиюминутные развлечения и так далее.

Возможность что-то кому-то отдать и чувство удовлетворения, которое вы получаете, – наверное, этим нужно делиться, в том числе и с детьми, чтобы они увидели, насколько это ценно, что это уходит не в безвоздушное пространство, что вы вместе со всеми сложностями и болью получаете колоссальное удовлетворение.

– Однозначно мы получаем удовлетворение, даже будучи бесконечно уставшими, когда мы там работаем. Иногда очень сильно замерзшими, потому что лето на лето не приходится.

Нас спрашивают: «Как добиться результата?» Я отвечаю: «Вера в дело, труд и молитва. Вот эти три компонента дали нам большой результат». Неужели этому не нужно учить детей? Ведь так в каждом деле.

Я считаю, что пример каждого храмохранителя для ребенка очень хороший. Особенно когда ребенок включен в это.

В первый год нам помогли вычистить подвал дети. Было много местных ребят, мы им сказали: «Дети, надо вычистить подвал. Будут чипсы и чупа-чупсы!» Вы не представляете, что сделали дети. За два часа они сделали то, что мы очень долго делали. Было классно. Они всей гурьбой это делали, может быть, даже соревнуясь друг с другом. Потом они с таким удовольствием ели чипсы и чупа-чупсы! Это было очень интересно. Они тоже получили результат.

– Спасибо за Ваш труд. Если кто-то из наших зрителей хочет помочь, поддержать, можно в Интернете, в социальной сети «ВКонтакте», найти Марину Цолину (село Пёт, Введенский храм).

Уважаемые зрители телеканала «Союз», обращаюсь к вам с просьбой поддержать телеканал «Союз». Благодаря вашей поддержке мы имеем возможность общаться с такими замечательными людьми.

Ведущий Александр Гатилин