Беседы с батюшкой. Молитва делает человека свободным. Протоиерей Михаил Браверман. 28 мая 2026

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы отвечает настоятель храма святых равноапостольных Константина и Елены и Порт-Артурской иконы Божией Матери в Санкт-Петербурге протоиерей Михаил Браверман. 

– Тема нашей передачи – «Молитва делает человека свободным». Конечно, тема сложная, тем не менее я все равно, может быть, сумею набраться у Вас той мудрости, которая поможет мне разобраться с этим вопросом.

– Мудрость оставили нам святые отцы в своих произведениях и наставлениях.

– Были проведены исследования. Оказывается, молитва помогает человеку буквально физиологически, и мозг человека может быть излечен молитвой.

– Это второстепенное следствие, как, скажем, здоровье – следствие поста.

– Да. Мы, православные люди, верим, что молитва помогает нам в решении множества проблем.

– Я бы сказал, что молитва есть насущная потребность верующего человека, потому что человек был сотворен Богом для богообщения. Первый человек Адам, его жена Ева общались с Богом лицом к лицу. Человек совершил грех и оказался изгнанником из рая, в мир пришли скорби и болезни – предвестники смерти. Но связь с Богом никогда не прерывалась – об этом весь Ветхий Завет как история всего человечества.

– Тогда, наверное, и Каин тоже был в этом богообщении?

– Когда мы смотрим на истории Ветхого Завета, мы видим там как праведников, так и грешников. Каждый грех предваряет отступление от Бога, начиная с первого человека, который поверил не Богу, давшему заповеди, а клеветнику. Так и все мы – люди Нового Завета – согрешаем именно тогда, когда о Боге забываем. Но говорим о молитве, почему молитва необходима как дыхание. Святитель Григорий Богослов так и говорил: «Молиться необходимо более, нежели дышать». Потому что дыхание дает человеку биологическую жизнь. Молитва приводит нас к источнику вечной жизни, поэтому молитва – насущная потребность каждого человека.

Другое дело, что молиться нам тяжело. По идее, должно быть легко, раз мы сотворены для богообщения. Господь говорит в Евангелии: иго Мое благо, и бремя Мое легко. То есть человеку удобно обращаться к Богу. Но человек – существо двойственное: у нас, с одной стороны, образ Божий, с другой стороны, семена грехов, поэтому одна наша часть тянется к Богу, а другая – этому противодействует. Поэтому Царство Божие, по слову Самого Спасителя, усилием берется.

Конечно, должно было бы легко молиться, потому что от молитвы к Богу зависит наша жизнь. Но человек настолько противоречив, что не только ищет, что ему полезно, но и порабощен страстями, и эти страсти заставляют его делать вещи неполезные, совершенно вредные, греховные. В итоге человек и страдает.

Молитва – это путь исцеления и путь научения. Мы не столько молимся, сколько учимся молиться. И учеба молитве – это не день, не год, это вся наша жизнь. То есть всю жизнь мы как христиане растем. Всю жизнь учимся и приносить Богу истинное, неложное покаяние, и к Богу обращаться – это действительно тяжело, потому что мы взываем к Богу из глубины нашего греха, нашей богооставленности. Мы люди духовно плоские, духовно маленькие. Нам тяжело жить полной духовной жизнью. Но мы этому стараемся научиться и чуть-чуть соответствовать нашему призванию. А призвание человека – это богообщение, и молитва это выражает и подтверждает.

– Сегодня мой друг мне подарил икону Пресвятой Богородицы «Целительница». Я прочитал об истории этой иконы. Интересно, что там священник, который отходил в вечность, не призывал Пресвятую Богородицу: «Помоги мне, избавь меня от мук, исцели меня». Он, понимая, что совсем болен, все время славил и благодарил Пресвятую Богородицу в молитве, не прося Ее ни о чем. Тогда Христос посчитал, что этого человека необходимо исцелить, и послал Пресвятую Богородицу во славу Ее. Она пришла и исцелила его. Он просто молился молитвой благодарения.

– Молитва бывает самая разная. Молитва бывает в скорби, бывает в радости. Мы просим обо всем необходимом, потому что действительно Бог – наш Отец Небесный, и мы рассказываем Ему о наших нуждах, не потому, что Он чего-либо не знает, а потому, что мы сами должны формулировать свои прошения и еще думать, что из этих прошений может быть привнесено в молитву к Богу. Но самая высшая форма молитвы – это, конечно, благодарение. Когда мы благодарим Бога, мы свидетельствуем о том, что мы знаем, что Бог для нас сделал, что Он нас сотворил, сотворил всю Вселенную. Когда мы стали грешниками, изгнанниками из рая, Бог послал в мир возлюбленного Сына, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. И Господь даровал нам и дар жизни, и дар веры. Как за это Бога не благодарить?

Какая прекрасная история Вами рассказана... Конечно, этот человек все равно потом этот мир покинул, но Господь посчитал, что ему надо было на тот момент остаться, может быть, для того, чтобы рассказать всем эту историю. Прошло время, века, а мы об этом узнали, и появилась эта икона Божией Матери. Благодарение Богу, конечно, возводит человека совсем на другой уровень, потому что в духовной мере Бога славословят, благодарят Его ангелы, Его святые. И мы, грешные люди, по слову апостола Павла, являющиеся в Церкви согражданами святых, когда Бога благодарим, встаем с ангелами, с архангелами, со святыми в один ряд, в один хор.

– Тогда мы говорим, что молитва делает человека свободным...

– Свободным делает человека Господь Бог, а молитва – это путь к Богу.

– Это очень важный аспект. Мы созданы Господом как свободные люди…

– Но наша свобода очень ограничена. Мы пришли в мир, не выбирая времен: можно было родиться в XVII веке, а можно было – через тысячу лет, но мы пришли именно в это время. Мы не выбирали родителей, географического места, не выбирали того, что называется генетикой, физических и прочих данных. То есть у нас уже какая-то несвобода, у нас уже выбор очень маленький.

А в чем же мы свободны? Мы свободны в том, какую профессию выбрать, пойти сегодня вечером на футбол или остаться дома поиграть в шахматы. Конечно, у человека есть царственная свобода, и она связана с тем, что человек сотворен как образ Бога. Абсолютно свободен один Господь Бог. А Бог есть любовь. Значит, прийти к Нему можно, только возлюбив Его всем сердцем, всеми силами своей души, своего разума. Любить же можно только свободно. Нельзя любить по принуждению. Любовь подразумевает свободный выбор человека. Мы можем свободно выбрать наш жизненный путь как путь любви к Богу, а соответственно, и к людям.

В этом плане наша вера и подразумевает, и определяет нашу свободу как детей Божиих. А дальше начинается то, что мы с этой свободой будем делать, как будем ее претворять в молитве.

– На всенощном бдении перед чтением Евангелия дьякон говорит: Всякое дыхание да хвалит Господа. Для того чтобы научиться хвалить Господа, нужно, может быть, в какой-то степени отказаться от своей свободы? Я имею в виду дисциплину нашей молитвы – по этому принципу: Всякое дыхание да хвалит Господа – вне зависимости от того, хотим мы этого или не хотим. Или все-таки это тот труд, который делает тебя человеком, дыхание которого даже хвалит Господа?

– Наше печальное состояние в том, что мы не можем без молитвенного труда научиться обращаться к Богу. Было бы естественным просто так благодарить Бога, бежать в храм на молитву, спешить на молитву дома. Потому что молитва выражает высшее призвание человека к богообщению. Но поскольку мы существа духовно ленивые, нам нужно себя понуждать, то и дано нам молитвенное правило. Святитель Феофан Вышенский говорит, что в церкви мы молимся одними и теми же молитвами со всеми людьми, но дома нам предоставлена свобода. Есть молитвослов, но способ его употребления предоставлен лично человеку.

Каждый человек проживает свою жизнь самостоятельно, лично. Это моя ответственность за то, как я своей жизнью распоряжаюсь. Соответственно, то, как я учусь молитве, – это тоже и моя ответственность (там, где свобода, там и ответственность), и моя задача. Есть Псалтирь – лучший учебник молитвы, потому что она показывает нам достойные человеческого призвания чувства, мысли и прошения. Есть молитвы богослужебные. Это тоже отображение высшего призвания человека. Есть молитвы в молитвословах, оставленные нам святыми отцами, у которых был совсем другой опыт богопознания и богообщения. Все эти молитвы или некоторые из них должны стать частью нашей жизни и частью нашего опыта.

Человек должен обращаться к Богу из глубины своего «Я». Человек в социуме часто играет какие-то роли: в семье, на работе и так далее. Иногда это маски, которые не соответствуют внутреннему «Я» человека. Но когда человек обращается к Богу, он может быть только тем, кто он есть на самом деле. Молитва должна исходить из глубины сердца, а сердце на библейском языке – это центр всей психоэмоциональной, физической, интеллектуальной жизни человека. Научение молитве – это действительно и поиск своего собственного «Я», и обращение к самому себе (мы должны понимать, что мы хотим, что мы можем сказать), и, конечно, это наша ответственность. Свобода подразумевает ответственность: мы сами выбираем путь – мы сами за него отвечаем. Если мы желаем жить свободной жизнью и не хотим, чтобы кто-то нами распоряжался, мы за свою жизнь сами и отвечаем. Это, конечно, относится в первую очередь к духовной жизни.

– Мы вспоминаем слова апостола: Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За всё благодарите…

– Какие прекрасные слова... Это девиз жизни, как надо жить: всегда радоваться – потому что Христос искупил нас от смерти, непрестанно молиться – потому что молитва нужна как дыхание, и за все благодарить. Когда-то преподобный Амвросий Оптинский сказал: «Только благодари Бога, и Он тебя не оставит». Почему? Не потому, что Богу надо от нас что-либо. Богом мы живем и движемся, и существуем, – говорил апостол Павел жителям Афин.

Благодарение нужно нам. Когда мы благодарим Бога, мы тем самым свидетельствуем, что мы знаем, помним, верим, что мы живем не просто по физическим законам, которые действуют в мире, не по законам греха, а живем в соответствии с Промыслом Божиим: «Господи, аще хощу, аще не хощу, спаси мя». Если мы так к Богу обращаемся, то, несмотря на всю нашу духовную немощь, Божия милость на нас распространяется.

– Сегодня я общался в монастыре с одним братом, он очень пожилой человек. Каждый раз, когда мы с ним встречаемся, он подходит, спрашивает, как дела. Он больной человек, ходит с тросточкой и улыбается. Я видел его меньше месяца назад, он был не такой, а сегодня праздник у него; и он другой – улыбается и радуется. Он говорит: «Я радуюсь все время. Как же можно не радоваться этой жизни!» Это удивительно!

– Это замечательный пример: человек должен смотреть прежде всего на небо и вспоминать о нашем высшем призвании, ибо наш Отец на Небесах. А если смотреть только на обыденные события жизни, смотреть на свои болячки, скорби, которые, конечно, у каждого есть, тогда можно прийти в уныние.

– Как раз с этим я пытаюсь очень серьезно бороться – не очень получается.

– У нас и не должно получаться, потому что мы грешники, помилованные Богом. Но мы хотя бы стараемся стараться.

– Я пытаюсь понять, каким же образом молитва делает нас свободными. Свободными от чего?

– Любой грех есть рабство греху. Господь Бог пришел сделать нас свободными, чтобы мы были не рабами греха, рабами смерти, а рабами Божиими, чадами Божиими, наследниками вечного Божьего Царства. Поэтому в нас греховное начало побеждается только Господом Богом. Молитва есть призывание имени Господа Бога. Молитва есть подготовка к участию в таинствах Церкви, в которых таинственно действует Сам Христос Бог. В этом плане молитва – это путь свободы и путь к свободе.

Ведь мы молимся не из-под палки – нас никто не заставляет молиться. Бывает, что детей до определенного возраста наставляют родители или бабушки. Но Церковь нас призывает к молитве, потому что это высшее призвание человека – обращаться к Царю мироздания, к Тому, перед Кем трепещут ангелы.

– Когда мы приходим в храм перед исповедью, священник читает молитвы, настраивает нас на покаянный лад и перечисляет множество грехов, в том числе грех сокращения молитвенного правила. Свободны ли мы в выборе своей келейной молитвы?

– Свободны, но это делается не только по личному опыту, но и желательно по совету духовника, духовного наставника. Это очень частый случай, это общий случай, когда человек понимает, что ему надо прочитать правило. А если не прочитает, ему совсем будет плохо на душе, и он это правило вычитывает, лишь бы вычитать, как школьник делает домашнее задание, лишь бы учительница не отругала. Это неправильный, не совсем достойный человека подход. Мы обращаемся к Богу, потому что это высшее призвание, высшая награда для человека. Если бы мы в полноте Бога любили, не было бы и правила: вся жизнь была бы непрестанной молитвой. Но поскольку мы такие-сякие, то у нас есть молитвенное правило.

Но отношения с Богом – это свобода, а не просто вычитывание чего-то положенного. Самая краткая молитва – «Господи, помилуй», и лучше сказать одно-два слова с чувством, чем оттарабанить правило в то время, когда мысли заняты чем-то иным. Это общая проблема. Мы учимся бороться с помыслами, учимся вниманию. Научение молитве – это практика каждого человека и всей Церкви.

– Однажды наш телезритель задал вопрос такого характера. «На общей молитве во время литургии, если я не слышу и не понимаю, что говорит дьякон или читает священник, надо читать Иисусову молитву?» Каково Ваше отношение к такой формулировке?

– Действительно, само богослужение проходит на церковнославянском языке, хотя он и близок к русскому, но все равно является другим языком с другими словами, с другим синтаксисом. Поэтому, конечно, не все понятно, тем более когда мы не читаем, а слышим на слух песнопения. Что делать? Дело в том, что краткое молитвенное сочетание «Господи, помилуй» является стержнем всего богослужения. Потому что каждой ектении соответствует молитвословие «Господи, помилуй».

Человек, который не слышит или не понимает каких-то моментов богослужения, связанных с языком, может про себя читать эту молитву, конечно. Это очень правильно, потому что все пространные молитвословия, все ектении, все песнопения сводятся по смыслу к двум словам – «Господи, помилуй».

– Когда идет Великий пост, наше великопостное богослужение очень длительное: это и царские часы, и особые молитвословия, и молитва Ефрема Сирина, и так далее. В этот момент мы молитвенно себя особо дисциплинируем.

– Да, если мы на это настраиваемся, то и молитвы даются нам легче. Время Великого поста – это благотворное время. Мы знаем, что молитвы будет чуть-чуть больше, чем обычно. Времени на богослужение тоже будет чуть-чуть больше. Мы этого ждем с радостью, потому что чуть-чуть к Богу станем ближе.

– Может быть, по этой причине во время Великого поста становится гораздо больше прихожан. У Вас так?

– Конечно, люди самодисциплинируются и стараются быть Великим постом в храме. Но больше всего людей в храме на Крещение и на Пасху. Когда людей много в храме – это всегда прекрасно.

– Да, может быть такой замечательный случай, что кто-то зашел в храм взять святую воду и остался там навсегда. Бывает так, что мы думаем, что крещение избавляет нас…

– …от вечной погибели, а дальше начинается вся наша христианская жизнь и, соответственно, путь борьбы со грехом. Потому что последствия греха в нас остаются. А главное из последствий – это смерть.

– Получается, что даже наше искреннее желание участвовать в жизни Церкви делает нас свободнее? Или, наоборот, – дисциплина, догматы и вся жизнь Церкви, что формируют наше внутреннее состояние, делают нас свободнее?

– Дело в том, что свобода – это то, к чему мы идем. Царство Божие начнется в жизни будущего века, но Царство здесь уже присутствует, потому что Христос Бог пришел. Где Христос, там Его Царство. А Христос в Христовой Церкви, в таинстве Причащения. Царство Божие в совершенстве там, но уже здесь. Свобода в совершенстве, в жизни будущего века, но путь к свободе и дар свободы уже сейчас мы должны в нашей жизни осуществлять.

– «Не нарушить закон Я пришел, но исполнить».

– Это о Ветхом Завете, который Господь и исполнил, и закрыл. И открыл для нас уже новый закон – Новый Завет.

– Когда Христос принимал крещение, этот момент тоже был: Он должен был исполнить его.

– Так надлежит нам исполнить всякую правду. Это вопрос крещения: Господь не нуждался в очищении от грехов, в этом нуждался человек. Господь, войдя в Иордан, показывает, что в той воде, где люди символически с себя грехи смыли, оставили, Он эти грехи берет на Себя. Христос Бог выходит из Иорданских вод, и на Него указывает Пророк и Предтеча Иоанн и говорит: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира.

– Часто в общении с протестантами я встречал именно эту позицию, что мы уже искуплены жертвою Христа, нам не в чем каяться.

– Есть «дары Божьи непреложны»: Христос искупил нас от клятвы закона и даровал жизнь вечную. А дальше мы живем и дары Божии стараемся действительно усвоить в своей жизни, стать достойными этих даров, сделать так, чтобы наша жизнь соответствовала нашей вере. Это и есть научение христианскому образу жизни, чтобы наша вера определяла наши чувства, мысли, слова, поступки.

– Вы являетесь настоятелем храма Порт-Артурской иконы Божьей Матери… Порт-Артурская икона так или иначе связана с военными действиями. Здесь возникает очень интересный аспект. Насколько наши воины, в том числе воины Первой мировой, нуждались тогда в молитве, в этой помощи и свободе?

– Времена русско-японской войны – это те времена, когда на флоте и в армии еще присутствовал священник. И сейчас такие же времена, потому что люди в крайне сложных ситуациях (а война является критической ситуацией, так как ставит человека на порог жизни и смерти, на порог выбора). В больницах, там, где люди умирают, там, где люди воюют, всегда нужен священник. Именно у Церкви – а священник представляет Церковь – есть ответы на вопросы о смысле жизни и смысле смерти.

– Вам приходилось объяснять смысл смерти?

– Я думаю, это одна из граней священнического служения, потому что священник посещает больных и умирающих, напутствует молитвой уходящих из этого мира в мир иной во время чина отпевания, общается с теми людьми, которые человека провожают, и священник, конечно, об этом говорит.

Пасха Христова – это важнейшее событие мироздания, это то, вокруг чего созидается Христова Церковь, ибо Христос пришел в этот мир, чтобы «смертью смерть попрать». Если мы говорим о Пасхе, о преодолении смерти, о победе над смертью, то смерть предшествует Воскресению. Говорить о Воскресении – это говорить о смерти. Говорить о вечной жизни – это тоже говорить о смерти, конечно. Смерть – это ключевой вопрос нашего бытия. Для чего мы родились, для чего мы живем, для чего мы этот мир покинем? Как говорит апостол Павел, если нет веры в жизнь вечную, будем есть, пить, веселиться, ибо завтра все умрем, потому что не будет ни суда, ни воздаяния. А мы говорим, что будут и суд, и воздаяние, поэтому жить надо так, чтобы быть достойным вступить в вечность.

– Я все время думаю о свободе. Сегодня я общался с двумя мужчинами, которых можно назвать благоразумными разбойниками, – покаявшимися. Они отбыли срок, искупили свои преступления. Теперь они в Церкви, но они в наколках, их речь резкая. Тем не менее я понимаю, что они уже православные христиане: вера своя особая. Может быть, Вы общались с такими людьми, которые стали свободными, в том числе находящимися в узилищах?

– Как священник я общаюсь со всяким человеком, и в том радость Церкви, что у нас есть все люди: от большого начальника до человека без определенного места жительства, от человека богатого до самой бедной бабушки. Потому что Христос всех призывает в Свою Церковь, в этом универсальность и вселенский характер Церкви: она на все времена, она для всего мироздания.

– Получается, что сейчас эти люди свободные?

– На пути к свободе, если вышли из мест заключения. Очень многие священномученики прошедшего XX века говорили о том, что они были свободными и в местах заключения, потому что свобода – это внутренняя категория: осознание себя как личности, как чада Божьего, как человека, над которым не власти распоряжаются (посадят тебя в одно место или другое), но распоряжается благой Промысл Божий, который может дать и испытание. Не искушение ли житие человеку на земли? – спрашивал праведник Ветхого Завета. Да, жизнь – искушение, жизнь – испытание.

– Я все равно в размышлении о том, каким образом молитва делает человека свободным. Мы читаем в Священном Писании: Молитесь же так: Отче наш…

– Это замечательно, что Господь даровал нам не здоровенный молитвослов, не многотомную догматику, а правило веры и правило жизни. Господь оставил нам самую главную молитву, в которой мы дерзновенно именуем Его нашим Отцом Небесным по Божьей любви, по дару благодати.

– Разъясните мне, пожалуйста, еще один аспект. Когда мы поем в Церкви, что называется, едиными устами «Отче наш», то наша келейная молитва, одна из самых дорогих молитв, может превратиться в простое пение?

– Не думаю. Ведь мы не говорим «Отче мой». Наверное, так говорит Сам Спаситель. Мы говорим «Отче наш» и отождествляемся с другими людьми. Вот вы находитесь один на необитаемом острове и все равно говорите «Отче наш», потому что вспоминаете о других людях. И вот наконец вас спасают с этого острова, вы наконец в храме видитесь с братьями и сестрами, вы с радостью будете вместе со всеми возносить эту молитву, потому что Бог – наш Отец.

Человек – и индивидуальность, и неповторимая личность, но человек – часть чего-то общего. И это общее – это не просто социум, не просто учреждение, где человек работает, это Христова Церковь. Мы дети Божии. Смотрите, – говорит евангелист апостол Иоанн Богослов, – какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими.

– А если в вас нет любви, то вы медь звенящая...

– Будем учиться и молиться, и любить.

– Можно научиться?

– Жизнь дана для того, чтобы научиться. Вся жизнь – это некая школа. Плохо быть двоечником. Отличником – тоже не очень прилично.

– Как Вы учились в школе?

– Я Вам покажу свой аттестат – он у меня остался: Вы придете в ужас.

– Оценки, которые нам выставляют люди, наверное, не очень важны. Какие оценки мы хотим получить от Господа?

– Перед Богом нельзя быть отличником. Если ты на пятерку знаешь догматику, так изволь жить так, чтобы твоя жизнь соответствовала тому, что написано в догматических учебниках. Знание о Боге определяет нашу молитву: сначала теория, затем практика.

– Книжники, конечно, разные бывают: и те, книжники, о которых говорил Христос, и те книжники, которые назывались народными. Поэтому это знание тоже может быть разным. Расскажите о своем храме, о том, как он «дышит».

– Храм дышит молитвой и любовью к Богу. У нас два храма, оба находятся на юго-западе Санкт-Петербурга. Один храм Константина и Елены, маленький, уютный, деревянный. Другой большой, каменный, торжественный. Оба храма мы наполняем красотой, потому что каждая красивая икона, сама архитектура храма свидетельствуют о неизреченной красоте Божьего мира. И эта красота побуждает человека славословить Бога, Богу молиться, Бога за все благодарить.

– Я очень прошу Вас благословить наших телезрителей на свободу молитвы.

– Попросим, чтобы благословил нас Господь Бог учиться молиться, учиться Бога любить, учиться просить у Бога самого главного – веры, надежды и любви.

Ведущий Глеб Ильинский