Беседы с батюшкой. Иеромонах Макарий (Маркиш). 27 апреля 2026

Сегодня у нас в гостях руководитель Епархиального отдела по взаимодействию Церкви с обществом и СМИ, клирик Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий (Маркиш).

Вопрос от телезрителя: «Почему Христос в некоторых главах Евангелия разрешает рассказывать о чудесах исцеления, а в некоторых главах запрещает это делать?»

– Хороший вопрос. Ответ на него раскрывает практику евангельского повествования. Евангельское повествование – это не учебник догматического богословия и Нового Завета, а рассказы очевидцев о том, что люди либо видели воочию, либо им это передали их друзья, как, например, Евангелие от Луки.

В некоторых случаях людям позволялось распространение сведений, а в некоторых – нет. Разве мы в наших делах, включая добрые, всегда ведем себя единообразно? Разве мы не думаем, что нужно рассказывать людям, а что нет (исходя из обстоятельств дела, свойств тех людей или событий, о которых идет речь)? И таких признаков очень много. Каждый взрослый человек понимает, что есть материал для наблюдений, размышлений, принятия решений. По ним человек оценивает, о чем рассказывать или не рассказывать.

Спаситель наш Господь, когда ходил по нашей земле, был во всем подобен нам, кроме греха. Разумеется, тоже принимал в расчет все эти обстоятельства. О чем-то Он говорил, что-то утаивал, скрывал от общего взгляда, а что-то, наоборот, предлагал.

Также Он видел, что люди не всегда слушаются Его, не всегда Ему подчиняются. Почему они должны были это делать? Они не видели, не знали, Кто Это на самом деле. Они видели в Нем пророка, доброго учителя, целителя. Мы знаем, что апостол Петр в какой-то момент сказал во всеуслышание: Ты – Христос, Сын Бога Живаго (Мф. 16, 16).

Однако тех знаний о Спасителе, которые мы имеем сегодня, и даже тех знаний, которые имели апостолы после Его Воскресения, у людей еще не было. Его поведение диктовалось теми же соображениями, которыми руководствуется каждый из нас.

– Батюшка, как уберечь себя от соблазна не съесть или не выпить что-нибудь?

– Мы оберегаем себя не от соблазна, не от какого-то притягивающего фактора, а от реакции на этот притягивающий фактор.

Может быть, мне хочется десять разных вещей, причем одновременно, но что я делаю? Я делаю то, что диктует мне Спаситель. Через мою свободную волю я исполняю то, что Он ждет от меня. Если это, скажем, постный день – не надо есть мясную и молочную пищу. Если человек болеет диабетом, ему не надо есть сладости, потому что это опасно для него. Если человек имеет лишний вес, не надо есть высококалорийную пищу... Эти соображения для взрослого и думающего человека очевидны. А дальше наступает капитуляция личности перед своими желаниями.

Например, ранним утром зазвенел будильник. Надо идти на раннюю литургию. А я хочу спать, что вполне очевидно. Но я протираю глаза и иду готовиться к службе. Кто-нибудь меня спрашивает: «А как ты уберегаешься от соблазна, чтобы не лечь на другой бок и не заснуть?» Я говорю: «Меня ждут на службе. Если бы я был больной, то предупредил бы, что не иду. Если я здоров, значит, встаю и иду. У меня не возникает вопроса, как себя уберечь от такого соблазна». Это все одно и то же. Это все та же самая эмоциональная сфера. В желании поспать нет ничего греховного. Но лечь спать, когда меня ждут на службе или на какое-то другое дело, будет пренебрежением своим долгом, в данном случае священническим. То же самое относится к еде, питью и огромному количеству других жизненных состояний.

– По учению нашей Святой Церкви, Господь является Богом, Второй Ипостасью Святой Троицы. Но многих смущает то, как Он, будучи Богом, молился Своему Небесному Отцу. Это была человеческая или какая-то другая молитва? Как Он мог молиться, как мы?

– Действительно, это серьезный вопрос. Он разрешался с V–VI веков, примерно 200 – 250 лет. Речь идет об образе, способе соединения двух природ в одном лице.

Две природы в одном Лице – это исключительное качество Богочеловека. Мы узнаем о Боге из исследований, рассуждений, размышлений, собраний свидетельств святых людей или Священного Писания на эту тему. Мы узнаем много о человеке и, наоборот, изучая человеческую природу, мы узнаем многое о Богочеловеке.

Это движение человеческой мысли в рамках христианского богословия. Это Халкидонский тезис (середина IV века) о том, что в одном лице содержатся две природы, соединенные друг с другом. Папа Римский Лев I (Великий) сформулировал это в своем письме, однако это не его изобретение, это то, что унаследовала Церковь в своем духовном наследии христианской веры.

Таким образом, с Воскресения Спасителя на тот момент уже прошло более четырехсот лет, и Церковь жила все это время напряженным богословским поиском и мыслью. Конечно, молитва Спасителя – это молитва Человека, хранящего в Себе две природы: человеческую и Божественную.

Пытаться это как-то оценить с точки зрения каждого из нас было бы глубокой ошибкой, ведь нам присуща одна природа – человеческая. А Спасителю – две. И хоть этот вопрос не трактуется напрямую с точки зрения человеческого повседневного опыта, мы учимся любить Бога и понимать Его, понимать природу Святой Троицы, в данном случае Сына Божия.

– Наверное, для того чтобы понимать такие глубокие богословские аспекты, нужно соответствовать как-то этому духовно.

– Просто здесь не надо ставить себе каких-то границ; и особенно не надо ставить их другим. Когда мы говорим, что человек не может что-то узнать, – это некрасиво, это нарушение нравственных принципов христианства. Но следует напомнить друг другу о сложности вопроса, в каком-то смысле даже о его неисчерпаемости, о подвиге человеческой мысли, веры в понимании Священного Писания и понимании природы Божества.

– А что такое Божья благодать и как она выражается в жизни человека?

– Слово «благодать» – русская форма греческого слова «харис» (или «харисма»), что означает «дар», «то, что дается бесплатно». Конечно, звучит немного грубовато, но смысл именно такой: если Вам что-то дарят, то Вы за это не расплачиваетесь, Вы этого не заслуживаете.

– В общем, это дар?

– Совершенно верно, это дар. Но внимание акцентируется именно на его немотивированности, отсутствии платы за него. Это важно, потому что, к сожалению, мы постоянно слышим от наших сограждан, единоверцев: буду делать так, а Бог мне за это сделает вот так.

Однако мы не торгуемся с Богом. Приведу классический пример про земледельцев. Земледелец пашет, удобряет, сеет, поливает землю. За это ему Господь посылает хороший урожай. И в результате этих упорных земледельческих трудов он оказывается способен получить от Господа дар хорошего урожая.

На сегодняшний день, если урожай удался, то это расчет Бога, Его расплата, коммерческая сделка. Конечно, такие утверждения ошибочны. От человека требуется усилие, действие к восприятию этого дара. В этом, пожалуй, и есть принцип взаимоотношений человека с Богом, что нередко формулируется термином «синергия» (содействие, соработничество).

Это содействие и наша человеческая сторона в этой синергии принятия дара, благодати, которой Господь нас радует, поддерживает, укрепляет, спасает и утешает.

– В СМИ нередко идут разговоры о том, что в будущем наша страна будет воевать с коллективным Западом в глобальной войне. Как побороть страх перед войной? Как христианину подготовиться к этой войне? И нужно ли это?

– СМИ живут законом: как привлечь зрителя любым способом? Это страшнейшая конкуренция. В некоторых странах, которые пророчат нам войну, ответственность этих СМИ за дезинформацию гораздо жестче.

Могу привести пример, который коснулся меня несколько лет тому назад. С этого момента прошло уже шесть лет.

Вы можете найти информацию об этом в СМИ, в Интернете. Это так называемое Мосейцевское уголовное дело (по названию деревни в Ярославской области). В этой деревне был большой дом, который купила одна состоятельная женщина. Она удочерила нескольких девочек из приюта.

Это был конец девяностых годов, когда в нашей стране жизнь была, прямо скажем, ужасная, особенно для женщин разного рода, не будем говорить, кого именно. В общем, эта добрая женщина удочерила пятерых или шестерых девочек.

– Это подвиг.

– Да, слава Богу. К сожалению, все это только начало. Через некоторое время средства массовой информации написали об этом. Но, как недавно сказал наш замечательный согражданин на фестивале «Вера и слово»: «Гораздо проще писать о злых делах, чем о добрых».

– Да, это человеческая психология.

– А когда этих злых дел не хватает, гораздо проще их выдумать, что и произошло в этом случае. Одна газета, не будем говорить какая, это дело прошлое, распространила сведения, что эти девочки подросли (им было уже лет по 10–12) и содержатся в борделе, публичном доме для богатых людей, которые приезжают из Москвы и пользуются там услугами.

Надо сказать, что эта женщина, их приемная мать, подала в суд. Конечно, суд принял этот иск и удовлетворил его, но сумма, которая была выплачена ей, была несоразмерна той, которая могла быть выплачена, если бы подобная ситуация произошла, например, в Соединенных Штатах. Там денежная компенсация была бы такой, что эта газета сразу обанкротилась бы. Также соответствующим образом описали бы имущество. А у нас просто пожурили.

– Заплатили символическую цену.

– Журналистка, которая написала эту статью, сказала этой приемной матери: «Мы тебе отомстим». Мало того что сказала, ведь это можно представить в суд как угрозу убийства, но тут корень зла был в том, что по нашему гражданскому законодательству такого рода действия (дезинформация со стороны газеты) не могли быть причиной смертельного удара по этой газете.

Я помню похожие ситуации из опыта СМИ Соединенных Штатов, ответчик признается ответственным за свои поступки и информацию, а дело кончается банкротством. Потому что те суммы, которые там назначают, – миллионы долларов.

Дальше в этой истории одна из девочек погибает. Происходит несчастный случай. Откуда я все это знаю? Я был общественным защитником приемной матери на этом суде. Там были еще две фигуры, которые также участвовали в этих делах, в образе жизни этого дома. Там уже были уголовные обвинения. Мать других участниц обвинили в разного рода злоупотреблениях, преступлениях, связанных с физическим насилием.

Все эти женщины были признаны виновными, в том числе и приемная мать. К тому времени девочки уже выросли, достигли совершеннолетия. Кто виноват в этом деле? Девочка погибла – печальный случай. Если бы вначале не произошло этого безобразия с теми дронами, которые там летали и фотографировали каких-то клиентов якобы публичного дома, все двери были бы открыты для следователей и врачей и никакого повода для уголовного преследования не было бы. Но им пришлось закрыться от публики, и когда произошел несчастный случай, оказалось, что информация недоступна или противоречива из-за этого закрытого режима, в котором они жили.

Вот, дорогие друзья, информация и дезинформация. Вот средства массовой информации, за что они отвечают, за что должны отвечать и как они должны отвечать. Может быть, законодатели или судебные власти как-нибудь переменят «климат» нашего гражданского (даже не уголовного) судопроизводства об ответственности СМИ за то, что они публикуют.

– Вопрос от телезрителя: «В чем выражается подлинное христианское понимание прощения ближнего? Прощение – это когда, несмотря на предательство, издевательство и прочее, все равно прощаешь и продолжаешь общаться с человеком? А можно ли простить, но не продолжать общаться? Или это лицемерие?»

– Почему лицемерие? Прощение – это направление моей воли: что я хочу. Из опыта исповеди: стоит человек (у него определенные трудности в семье: жена неправильно себя вела, еще какой-то человек, который причинил ему зло) и говорит: «Я его все равно убью!» Я говорю ему: «А жена будет Вас дожидаться? Посадят лет на десять…» – «Да? А я и не подумал…» Я надеюсь, что он никого не убьет. Но это человеческая глупость: вместо того чтобы сжимать кулаки и говорить «я его убью», надо было сказать: «Да, печальный случай». Помирись со своей женой, восстанови свой брак. А если этот тип наделал что-то скверное, какое тебе дело? Пускай он живет своей жизнью. Ты против него не планируешь никакого злодейства в отличие от первоначальной позиции, даже судебного иска.

Хотя понятны и уголовные дела, и гражданские иски. Представьте: малое предприятие, предприниматель, у него пять работников, кто-то у него одолжил деньги и уехал за границу, и всё – денег нет, платить работникам нечем, он объявляет банкротство, его деятельность, его гражданская жизнь полностью разрушены злодейством, нечестностью этого бессовестного должника.

Допустим, этот предприниматель перед нами стоит и спрашивает, что ему делать: простить или не простить? Не простить – это как? Тот уже увильнул из нашей правовой среды – что ты с ним сделаешь? Если же он здесь – немедленно гражданский иск против него, и то имущество, которое у него есть, пойдет вам хотя бы в частичное возмещение ущерба. Скажут: это же плохо, вы не простили… При чем тут я? У меня есть работники, предприятие, за которое я отвечаю, и я пользуюсь защитой закона для того, чтобы восстановить возможность продолжать свою деятельность.

Скажут: «А раз так, то еще ему дать взаймы, если он попросит?» Избави Бог, никто вас не принуждает. Если он себя таким показал – вам с ним нечего больше делить. Если удастся его привлечь к суду за долг, очень хорошо. Это ваша гражданская обязанность. Личная обязанность, личные отношения: не стройте никаких планов, никаких ни противозаконных, ни безнравственных направлений вашей воли в отношении человека, который вам нанес такой ущерб.

– А если, например, человек предал и ведет себя подло, наговорил при других людях и это стало общественным достоянием… Я его прощаю – да, но я не могу с ним общаться…

– Вот человек тонет в реке, пузыри уже пускает, а я стою на берегу и думаю: «Я не буду с ним общаться. Пусть тонет». Конечно, это выдуманная картинка, но скорее всего вы его вытащите. А если человек напрашивается к вам в гости, вы скажете: «Нет, не получится». И никто вам в вину этого не поставит.

– То есть простил, но, извините, общаться больше не буду.

– Дружба дружбой, а табачок врозь. Гуляй себе.

– Вопрос от телезрителя: «Что делать, если страшно спать ночью. Объясню: у нас постоянные обстрелы, и мне очень страшно. Бывает даже такое, что доходило до сердечного приступа».

– Наши приграничные области – зона военных действий. И страшно. Что такое страшно? Есть люди с разными видами фобии: кто-то крыс боится, кто-то – тараканов. Здесь прямая угроза, нужно оценить эту угрозу и, вероятно, эвакуироваться. Конечно, если я сам по себе, один, можно себя вверить в руки Господа. Но если у меня есть жена, дети – я обязан о них позаботиться: увезти их в безопасное место. Я, конечно, монах, живу один – я бы остался, наверное, потому что готов принять смерть или увечье перед лицом военной угрозы. А если это отец семейства или опять-таки предприниматель? 

Суть моего ответа в том, чтобы мы не были в подчинении у своих эмоций. Страх в данном случае – это эмоция. А я должен подключить мозги и понять, что должен сделать в условиях этой опасности. Конечно, неуместно перевести это все на юмор, но есть известнейшая притча о том, как происходит наводнение. Люди бегут, спасаются на лодках, а какой-то человек сидит спокойно на дереве или на крыше дома, говорит: «Я ничего не боюсь! Меня Господь защитит». Ему говорят: «Вода поднимается, давай плыви к нам на лодочке, мы тебя увезем!» Он: «Нет, я не боюсь ничего…» Вода поднялась, и он утонул. Потом каким-то образом спрашивает у Господа: «Ну как же так? Я не боялся ничего. Я на тебя, Господи, положился». А Господь ему отвечает: «А лодку кто тебе послал?»

– Вопрос от телезрителя: «Как избавиться от чувства вины за смерть близкого человека? Год назад я поругался с матерью и не общался с ней. Теперь ее нет, я не могу себе простить, что мы так и не примирились, что я не попросил у нее прощения».

– Болезненный вопрос и достаточно частый. «Не могу себе простить» – это неудачная метафора. Я совершил грех. Если человек жив, я имею возможность предпринять какие-то практические шаги, чтобы этот грех как-то компенсировать, загладить, хотя бы попросить прощения. Если человек уже умер, я этой прямой возможности лишен. Остается косвенная возможность, которая требуется всегда, в любых условиях, – покаяние перед Господом на исповеди. Помните, что вас не двое – обижающий и обижаемый, а трое: и Первый из вас – Господь. Значит, я у Господа прошу прощения, признаю свою вину, продолжаю свою молитву о том человеке, которого я обидел. Особенно если это близкий человек.

Понимаете, «себя простить» – это немножко похоже на это: «себя поднять за волосы». Не надо себя «поднимать за волосы», а предпримите такие действия, которые будут плодотворны и которые укладываются в духовное наследие Православной Церкви, христианской жизни.

Да, поругался с матерью. Не надо было ругаться – первая вина. Вторая: когда уже сообразил, что происходит, попроси прощения. «А она меня не простила… Я попросил прощения, а она не стала со мной разговаривать». Что делать? Один раз попробовать, другой раз попробовать. После этого моя совесть чиста. Я просил прощения, насколько я мог. Как говорит апостол Павел, «насколько это возможно с вашей стороны, будьте со всеми в мире». Насколько возможно было, я просил прощения. Насколько возможно с моей стороны, пытался примириться. Нет так нет: ответственности больше не несу за то, что происходит.

– Это можно отнести и к другой ситуации. Бывает, человек хочет причаститься Святых Христовых Таин, но с кем-то поругался. Если он не просит прощения, он не может причащаться…

– Если он сохраняет злобу, злое намерение против того человека, то, конечно, тогда получается, он одной рукой просит у Господа Даров, а другой отпихивает их.

– Бывает ситуация, когда человек хочет примириться с ближним, но тот его не прощает. Тоже снимается ответственность и можно идти к причащению Святых Христовых Таин?..

– Эта ситуация часто возникает на исповеди, и священник спрашивает: «Что Вы сделали, чтобы примириться?» Человек объясняет: то, то, то – все без толку. Ну, без толку – значит, будем просить Господа о прощении.

– Значит, ответственность снимается?

– Слово «ответственность» – это больше правовой термин. Просто безвыходное положение.

– Вопрос от телезрителя: «Какие качества и добродетели должен развивать в себе будущий медик? Как он должен правильно относится к своему труду, чтобы это было служение, а не работа? Есть ли отличие между служением и работой?»

– Да, мы видим, конечно, это различие. Приведу практический пример работы. Я был инженером, участвовал в работе одной группы. Наняли молодого инженера. Прошло какое-то время, и он мне говорит: «Мне нравится у вас работать. Хорошая компания, интересный проект. Но я у вас уже почти год работаю – надо двигаться дальше». И ушел. Я не заю, что с ним стало дальше. Вот вам работа: он никому не служит, свободный рынок – рабочая сила, никто не ставит ему никаких претензий, что он взял и перешел.

Но служение – противоположная картина. Например, когда человек связан контрактом. Это военное служение. Военный человек не может сказать: «Мне тут за вас надоело воевать, я пойду лучше за противника воевать». Это уже дезертирство, за это могут расстрелять на месте. Нечто похожее бывает у врачей, у педагогов. Но у священника этого не может быть, потому что он связан присягой перед архиереем.

У врачей, преподавателей мне приходилось не раз встречать такое рассуждение: «Меня зовут туда-то, но как я больных или учеников оставлю?» Семестр кончится – можно переходить. Как когда-то крестьяне переходили от помещика к помещику. Но это было правовое ограничение, а здесь нравственное. Это уже базируется на специфике обстановки. Врачам и преподавателям, конечно, присуще осознание своей трудовой деятельности как служения больным или ученикам.

Теперь вопрос первоначальный – о будущих медиках, тех, кто учится в медицинских вузах и академиях. Их учеба, практика, их восприятие образа мыслей врача в достаточной мере способствуют этому осознанию. Потому что те врачи, которые их учат, у кого они проходят ординатуру, создают должную обстановку, должную атмосферу, хотя не все ее воспринимают.

– Кстати, пожарные и спасатели тоже служат…

– Да, совершенно верно.

– Вопрос от телезрителя: «Что такое Промысл Божий, а что такое попущение? Попущение – это тоже Промысл Божий? И что такое благоизволение?»

– Тут разного рода термины, которые происходят из переводов с греческого, с латинского. Важно понять очень простой принцип: Божией воли назло нет. Это можно назвать догматом. Говорят: Божья воля на все. Неправильно – не на все, только на доброе. В каких-то неприятностях может быть добрая сторона. Если что-то явно злое, то на это Божьей воли нет. А дальше попущение: если не было бы попущения, то есть произволения, допущения Господа Бога на какое-то событие, оно бы не произошло.

Вывод состоит в том, что Господь творит все пространство, все время, все мироздание одним актом творения, включая самые разные события. Если Иванов – человек благонамеренный, а Петров – злонамеренный, то злонамеренность этого Петрова входит в попущение Божие. (Извините, если я по фамилии назвал кого-то.) К сожалению, у нас злонамеренных людей немало, особенно если вспомнить военное время.

Скажут: «Почему же Бог допускает нападение одной страны на другую?» Да, допускает, потому что допустил проявление зла в воле тех или иных людей. Это их воля, а Господь дает человеку свободу. Дальше какие-то индивидуальные обстоятельства позволяют развиваться этим событиям. Помните, дорогие друзья, что Божьей воли назло нет, но Божие попущение есть. Отсюда следует, что есть всеведение Бога, но нет предопределения – никому не предопределено делать зло, но Господь видит все, что происходит на этой земле. 

– Вопрос от телезрителя: «Скажите, пожалуйста, как молиться за умерших родственников крещеных, но совсем невоцерковленных? В молитвах подразумевается, что люди верят в то, о чем говорится в них...»

– Я бы не стал здесь судьей. Иногда православному человеку приходится использовать формализм. Возьмем какого-нибудь мусульманина: очень хороший человек, прекрасный. И мне говорят: «Давайте мы его сейчас отпоем православным чином отпевания». «Нет», – говорю. «Ну почему? Ведь он такой замечательный!» Согласен, что замечательный, но приходится следовать формальным правилам. Не был крещен – молитесь о нем, как вы желаете, но церковного погребения ему не дается.

Мы не судьи здесь, в молитвах мы выражаем свое эмоциональное намерение, настроение. Это не наш вердикт. Мы надеемся, что эти люди были лучше, чем некоторым казалось. Мы надеемся на это.

– Телезрителя смущает, что если произносить слова этих молитв, то будет обман.

– Вы в эти слова не вкладываете формального смысла. Если таинство Соборования совершается, то: «Воздвигни его от одра и болезни». Хотя ясно, что этот человек находится между жизнью и смертью. «Ну, воздвигни, Господи, Ты сам знаешь, как его воздвигнуть». Я только выражаю свое доброе намерение.

– Вопрос от телезрителя: «Как следует относиться к мнению священников, особенно монашествующих, что нужно молиться только за самых близких родственников?»

– Отрицательно. Мы не можем никому рот заткнуть, но это совершенно неправильно, особенно сейчас, в период военных действий. Категорически – ошибка.

– Вопрос от телезрителя: «В Священном Писании сказано, что грешники пойдут в ад, в котором огонь вечный. То же самое сказано про геенну огненную. Ад и геенна – это одно и то же? И грешники будут прямо гореть в огне или это аллегория?»

– Вопрос очень тонкий, поскольку все это относится к инобытию. Мы говорили о райском состоянии. Та же самая логика применима и к бытию личности, бытию души, бытию человека за пределами земной жизни.

Дорогие друзья, я приветствую вас и снова призываю оказывать финансовую поддержку, финансовую помощь на содержание и развитие нашего православного телеканала «Союз».

Ведущий Георгий Дербуш