Беседы с батюшкой. Смерть и посмертие. Протоиерей Константин Пархоменко. 12 июня 2026

– Сегодняшняя тема звучит так: смерть и посмертие. И наше представление об этом мифологическое или реальное? Обо всем этом будем говорить. Вспоминаю слова митрополита Антония Сурожского о том, что размышления о смерти чрезвычайно полезны для православного сердца. В Священном Писании, апостольских посланиях, в особенности у апостола Павла, мы читаем, что смерти нет, что смерть – приобретение. И прочее. Но при этом ни один человек не хочет смерти ни себе, ни своим близким. Что же такое смерть? Смерть нам знакома, потому что мы много видели в своей жизни смертей. Но насколько мы сами готовы предстать перед Богом? В своей знаменитой лекции Вы говорите о посмертии, и это меня больше всего интересует. Потому что, размышляя о смерти, о посмертии, можно заработать «вывих» головного мозга.

– Тема очень грустная, не веселая, и я хочу капельку разбавить ситуацию, а потом уже поговорим о серьезном. До нашей встречи, Вы, Глеб Борисович, рассказали мне потрясающую историю про Вашу дочку и ее восприятие смерти, очень трогательное. И я вспомнил свою историю. Год назад мой шестилетний ребенок (у меня много детей) говорит мне: «Папа, а ты раком не болеешь?» Он не знает слово «онкология». Я задумался. Говорю: «Кажется, нет». Он говорит: «Жалко». Спрашиваю: «Почему?» Он говорит: «Я тут хвощ собрал, учительница сказала, что он от любых болезней помогает». Хвоща нарвал, насушил. Вот детская логика: хорошо бы на папе проверить, как хвощ работает, так ли, как учительница сказала. Жалко, что папа не болеет раком.

Что касается смерти, библеисты обратили внимание на такую штуку. «Девица не умерла, но спит», – говорит Христос. Девочка умерла, а Христос берет ее за руку и говорит: «Талифа куми», что значит: девица, встань (см. Мк. 5, 39–41). Получается, она спит? Это летаргический сон или просто она впала в какое-то забытье, сознание потеряла временно? 

На самом деле для Христа это типичное выражение. Вспомните, Он говорит: «Лазарь, друг мой, уснул, но Я иду разбудить его». Христос называет смерть сном. Отсюда – слово «успение», то есть засыпание. Усопший раб Божий – это заснувший раб Божий. Подумайте над этим. Христос развенчивает слово, которое пугало всех в истории, Он сбрасывает это слово с пьедестала ужаса и катастрофичности. Больше нет смерти, есть только засыпание.

На мой взгляд, самое сильное доказательство – как изменились апостолы после воскресения Иисуса Христа из мертвых. Трусливые, даже в каком-то смысле жалкие, потерянные – и какими они стали после того, как встретили Воскресшего Христа? Они стали пламенными служителями и перестали бояться смерти.

То поколение христиан, которое видело Воскресшего Христа, вообще не боялось смерти, то есть спокойно относилось к испытаниям, пыткам, чему угодно. Потому что Христос на Своем примере им все показывает. Христос – Первопроходец. Я иногда на проповеди пользуюсь очень смелой лексемой, говорю, что Христос – в каком-то смысле Гагарин. Как Гагарин проложил путь в космос, Христос нам проложил путь на духовное небо. 

Христос был убит, а потом воскрес из мертвых, тем самым показал, что смерть теряет свой ужас. Все, что верны Христу, точно так же воскреснут из мертвых. Мы можем предполагать, что такое же тело, как у Христа Воскресшего, будет и у всех нас. То есть, с одной стороны, это материальное тело, не духовное, не призрачное, не иллюзорное, не виртуальное, а которое можно пощупать. Христос пил, ел, брал чашку, жарил рыбу ученикам. Тем не менее Христос мог исчезать и появляться, быть узнанным и неузнанным, проходить сквозь запертые двери и стены. То есть Он стал неподвластным нашему миру после Своего воскресения.

Да, смерть нас пугает. Но христианина она не должна пугать, потому что мы знаем, что есть воскресение из мертвых. Наша задача – быть верными Господу, любить Господа, стараться жить порядочно (не идеально, от нас никто не требует олимпийских рекордов в святости), честно относиться к своей работе, порядочно относиться к тем людям, с которыми общаемся, работаем. К своей семье относиться ответственно, а не подло, воспитывать детей, любить жену, быть ей верной. И так далее. Это базовые вещи. И любить Господа. Тогда бояться вообще ничего не надо.

Для нас смерть – это сон, и Христос придет нас разбудить. У Иоанна Златоуста иногда яркие метафоры. Вспомните, когда Христос пришел к Лазарю, Он сказал: «Лазарь, гряди вон» (Ин. 11, 43). Иоанн Златоуст пишет: почему Христос произносит имя Лазаря? Потому что слово Христа такое мощное, что если бы он не упомянул имя Лазаря, тогда все мертвецы воскресли бы, все вышли бы из гробов. Поэтому Ему нужно было назвать Лазаря по имени.

Возможно, Иоанн Златоуст делает преувеличение. Но это сильно. Я думаю, Христу не сложнее, чем мир создать, будет всех нас воскресить. Как один святой говорил, для Бога собрать людей и воскресить всех так же просто, как нам одежду, разбросанную вечером по комнате, собрать утром. Поэтому смерть нас не пугает. Смерть – это успение, сон.

– Когда Вы приводите такие неожиданные сравнения, это заставляет легко все воспринимать. Но существует, так сказать, мифологическое мышление, которым мы наделяем других людей, себя, окружение, умерших людей. Наше представление о смерти мифологично, потому что оно без знания: у нас нет собственного опыта смерти. Мы говорим «вечная жизнь» – и сразу представляем себе вечно текущее время. Но так ли это? Или все-таки вечность – это что-то другое? Посмертие, о котором Вы говорите, – что это такое?

– У нас вопросов больше, чем ответов. Так как у меня много детей, они мне часто задают вопросы, на которые я не могу найти ответов, хотя я дипломированный богослов. Например: будем ли мы питаться в вечности? Если будем, то как в туалет будем ходить? Будет ли канализация, простите? А кто будет эту канализацию обслуживать? Это дети задают вопросы. Сынишка спрашивает: «Папа, а если мы будем питаться, будут ли супермаркеты? Где будет еда?» Мы привыкли слышать о манне небесной. Но нам любая продукция надоест за несколько дней. Мы же не можем вечность питаться какой-то манной. Если будут какие-то супермаркеты, значит, кто-то будет отдыхать, а кто-то работать в супермаркетах? Это дети мне задают вопросы. Они же умные, биологию учат. Спрашивают: «Папа, а ты знаешь, что в организации пищеварения участвуют 300 бактерий? Эти 300 бактерий будут с нами в вечности в нашем желудке, кишечнике?»

Я говорю: «Дети, остановитесь задавать такие вопросы. Мы этого не знаем». Мы знаем, что Христос пил и ел, когда воскрес из мертвых. Он это делал, чтобы нам показать? Тогда, простите, куда утилизировалось то, что Он пил и ел? В общем, вопросов больше, чем ответов.

Мы о вечности знаем очень мало. Мы только можем точно сказать, что есть потусторонний мир. Нечто от человека, что в старину, в древности называлось душой... Но мне кажется, что так некорректно говорить. Все-таки «душа» («психе») – это античный языческий термин, который святые отцы для удобства взяли из античной философии. Я бы сказал, личность Бог берет в Свои руки, потом дает нам новые тела. Я пользуюсь близким мне образом современного британского библеиста Джона Полкинхорна. Он говорит, это похоже на то, как мы меняем в компьютере операционную систему: убираем старую операционную систему, ставим более современную и все файлы туда загружаем. То есть личность будет загружена на «новые файлоносители», новые тела будут нам даны.

Они будут материальны. Христос воскрес материальным, Он позволял Себя трогать. Самое сильное – это когда Христос явился ученикам на берегу, пожарил рыбу и сказал: «Придите, обедайте» (см. Ин. 21, 9–14). Чтобы приготовить рыбу, ее нужно достать, поймать, выпотрошить кишки, потом разжечь огонь, во время приготовления рыбу переворачивать. Это процесс. Христос это все сделал и сказал: «Придите, обедайте». Все евангелисты подчеркивают реальность Воскресшего Христа, Его материальность. С другой стороны, они подчеркивают, что эта материальность была какого-то иного рода.

Мы тоже получим материальность. Будем ли мы питаться – мы этого не знаем. И не знаем, где мы будем жить, будут ли это коммуны какие-то, гигантские постройки или какие-то личные домики. И так далее. И если все люди воскреснут, то где мы разместимся: на Земле или нет? Некоторые богословы говорят, что, собственно, для того Господь гигантский космос и создал, чтобы мы его осваивали.

Про время Вы задали хороший вопрос. Задумывались ли вы, что времени как такового не существует? Мы привыкли говорить, что есть материя, есть время. Что такое время? Время – это процесс существования физического мира. Существуют атомы, молекулы; все это существует сегодня, через секунду, завтра и так далее. Мы это воспринимаем как время. Но такого понятия, как время, которое отдельно создано, не существует.

Более важный вопрос Вы задали – про вечность. Нам это непонятно. Древние святые отцы не знали того, что мы знаем о времени. Когда они мыслили о том, что человек будет мучиться вечность, они едва ли оперировали такими понятиями, как миллион лет, например. У них все было сжато до нескольких тысяч лет. А мы сейчас знаем, что есть миллион, есть гугол, есть самое большое число – число Грэма. Кто хочет голову сломать – залезайте в Интернет и узнавайте, что такое число Грэма... То есть это невероятно ужасное количество времени!

– Вечность – это скорее не время, а пространство.

– Некоторые святые отцы (например, Григорий Нисский) говорили, что начнется новый эон. Эон – это век. «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». В греческом языке употреблено слово «эон». «Эон» – это даже не век (век – это сто лет), а период. То есть начнется новый период. Возможно, этот период, который начнется, будет неподвластен нашему времени, то есть это будет что-то сверхвременное. Это не будет таким ужасающим, как сто миллиардов лет сидеть где-то и непонятно чем заниматься. Мы уже через сто лет устаем жить, честно говоря.

– Вопрос телезрителя из Воронежа: «В Псалтири есть слова: скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, да разумею, что лишаюсь. Насколько полезно нам это знать?»

– Это не полезно совсем. Если мы будем знать кончину, что, например, мы умрем через десять лет, это нас будет расслаблять и вводить в искушения. Мы можем начать пьянствовать, гулять, что угодно себе позволять. Мол, все равно покаяться успею. Нет. Все святые отцы в унисон говорят, что Господь потому и скрывает от нас время нашей смерти, чтобы мы не расслаблялись.

– Вспомнилась шутка. Идет лекция в планетарии. Лектор говорит, что через сто тысяч лет на Землю упадет метеорит и все погибнут. В страшном испуге один из слушателей переспрашивает: «Через сколько?» – «Через сто тысяч лет». – «Слава Богу, а то мне показалось, что через десять тысяч». Это юмор, но что десять тысяч лет, что сто тысяч лет, в любом случае это не излечивает наш страх. Мы же не думаем о том, что умрем через секунду. Мы ставим перед собой планы, думаем о том, что поедем в отпуск через несколько месяцев; представляем, как дочка окончит институт. Планы, планы, планы... Но мы не думаем о том, что можем умереть в любую секунду. В данном случае размышления о возможности быстрой, неожиданной кончины воспитывают в нас какой-то особый христианский взгляд? Или это все равно язычество?

– В старину было понятие «наглая смерть», то есть внезапная смерть. Древние люди жили в достаточно ограниченном ареале, у них не было информации, всяких новостей, и они могли молиться: «Господи, избавь меня от наглой (то есть внезапной) смерти». Сегодня, когда нам доступен большой объем информации, что происходит по всему миру, мы должны пересмотреть эти вещи. Например, вчера в каком-то городе водитель автобуса выехал на остановку и сбил девочку и трех человек убил. Завтра беспилотник куда-то упадет, и люди погибнут. Мы сейчас не застрахованы от технических, технологических, военных и других каких-то угроз. Поэтому, я думаю, молиться: «Господи, избавь нас от внезапной смерти», – неактуально. Я думаю, нужно внутренне постоянно быть к этому готовым.

Главное, ответственно и честно поступать на том месте, где ты поставлен. Будь ты врач, педагог, водитель, пекарь, священник, сотрудник канала «Союз». Что будет завтра, мы не знаем.

– Вопрос телезрительницы из Ярославля: «Что же такое смерть? Это успение, но и тление. Нет тела человека. Святых (например, Луки Крымского, Матроны и других) с нами нет, но мы к ним обращаемся, и они нам помогают. Спиридон Тримифунтский: чудесная история с его тапочками; он до сих пор помогает. Визуально его нет, но на самом деле человек есть. А что с нашими близкими, которые не святые, с которыми у нас при жизни были плохие отношения? Например, бабушка мне сказала: "Я тебе жизни спокойной не дам". Она ничего плохого мне не сделала, но снилась. Как понять, что это такое?»

– Что касается бабушки, которая Вам такую гадость сказала, – это, безусловно, бесовские вещи. Есть прекрасные старинные дореволюционные книги протоиерея Григория Дьяченко «Из области таинственного» и «Духовный мир». Почитайте, они в Интернете выложены. Он много приводит подобных рассказов, все это разбирает, доказывает. Это бесовские вещи. Если мы не стараемся жить по-христиански, то мы, конечно, для бесов легкая добыча. Но даже если мы и стараемся жить по-христиански, то бесы все равно могут атаковать. Другое дело, что мы выдержим эти атаки.

Что касается тела, в древности люди верили, что воскреснут из тел своих. Как Христос воскрес. От Христа же не осталось мощей, Он воскрес в Своем теле. Я не знаю, как это будет, честно говоря. Не уверен, что Бог будет использовать молекулярную структуру тел, чтобы воскресить, воссоздать новый образ человека. Представьте, от какого-то святого осталась горсть обугленных костей, череп и несколько косточек. Неужели Господь будет использовать этот биоматериал, чтобы воссоздать нового человека? Это странно; клон какой-то. Даже если Он это сделает, куда денутся мощи? Они что, встроятся в новое тело человека? Странно все это. Я уж не говорю о том, что будет с людьми, от которых вообще ничего не осталось, кости которых истлели, сгорели. По сути, практически от 99% людей, умерших прежде, ничего не осталось.

Мне кажется, что Господь не будет цепляться за наше тело, какое бы оно ни было. Господь сотворит новые тела, они будут материальными, но не будут подвластны ни болезни, ни смерти. Они будут прекрасными. Святые отцы спорили, какой будет возраст. Представим, например, какая-нибудь женщина потеряла своего мужа: он пошел на войну и погиб. А она еще после этого 50 лет прожила. И что? Воскреснут 25-летний парень и 90-летняя бабушка и встретятся как супруги? Нет, конечно. Кто-то говорил о такой точке зрения, что все воскреснут в возрасте Иисуса Христа. Но мне кажется, это крайне скучно: все одинаковые.

Большинство святых отцов склоняется к тому, что люди воскреснут в том состоянии, которое соответствует мере их духовного возраста, роста. Мне это близко. Мы не знаем, что будет. Повторюсь, здесь вопросов больше, чем ответов.

Вы сказали, что святые помогают. Помогают. Где они? Они в потустороннем мире. Приведу два примера, телезрителям это будет полезно и интересно. Христос говорит: в доме Отца Моего обителей много (Ин. 14, 2). В греческом языке стоит слово, которое означает «гостиничный номер». При огромном Иерусалимском храме существовали гостиничные номера, чтобы люди, которые приехали в паломничество, могли там расположиться. Это дорого стоило, но это того стоило. Христос говорит: «В доме Отца Моего». Дом Отца – это храм. Как будто бы на небе есть храм. «В доме Отца Моего гостиничных номеров много. Я иду приготовить место вам». 

То есть люди до воскресения пребывают в состоянии ожидания, в гостиничных номерах, условно говоря.

– До Второго Пришествия.

– Да, до Второго Пришествия, когда будет создана новая реальность и когда мы сможем получить новые тела. Второй пример. Христос сказал распятому разбойнику: «Ныне будешь со Мною в раю». Рай (по-гречески – «парадиз») – это прекрасный парк, который существовал у многих царей. Парк, в котором временно отдыхали. Христос этим самым говорит, что люди после смерти попадают во временное состояние до всеобщего воскресения. Люди будут пребывать в духовном состоянии. Потом будет новый виток эволюции, Бог сотворит  новое небо, новую землю, воскресит мертвецов и дарует всем вечную жизнь.

– Вопрос телезрительницы из Астраханской области: «С детства помню ситуацию, как одна благообразная бабушка сказала такую фразу: "Господи, когда же Ты меня заберешь?" Эти бабушки пережили революцию, пережили Великую Отечественную войну. Как понимать эту фразу? Это усталость какая-то или что? Я сейчас уже вхожу в тот возраст, когда действительно бывает такая усталость, что хочется сказать: "Господи, когда же Ты меня заберешь?" Это грех или нет? Как к этому относиться: гнать эти мысли, или это в порядке вещей?»

– Если человек очень сильно страдает, я бы оправдал такого человека, который говорит: «Господи, когда же Ты меня заберешь?» Если сильные страдания. Я против эвтаназии, искусственного умерщвления людей, но я никогда не осужу человека, который от больших страданий говорит: «Господи, скорее бы я умер».

Но когда в нашей жизни произошла какая-то, простите, ерунда, а мы начинаем стонать: «Господи, когда Ты меня заберешь?» – это, конечно, не вариант. Это даже не грех, это глупость.

У меня случай был несколько лет назад. Пришла в наш собор женщина, старушка. У нее мошенники деньги похоронные украли, 100 000. Она их копила несколько лет, а какие-то мошенники ее развели. И она решила броситься под трамвай. Стояла ждала, но трамвая долго не было, и она решила перейти дорогу и зайти в собор. Зашла в собор, мы встретились, она сказала: «Батюшка, благословите». Я благословил. И дальше она говорит: «Я ведь задумала под трамвай». Спрашиваю: «Из-за чего, матушка?» – «Деньги у меня гробовые украли». Я говорю: «Дайте телефон дочки». Звоню ее дочке, объясняю ситуацию, та говорит: «Мамочка, милая, мы тебе дадим эти деньги. Какая ерунда, пустяк». Бабушка плачет от счастья...

На самом деле, если трезво подумать, это такая ерунда! Неужели из-за этого под трамвай бросаться? Но часто и мы поступаем так: у нас какая-то проблема, что-то не получается – и мы сразу начинаем роптать, плакать.

Поэтому, мои дорогие, давайте выкинем эту глупость из головы. Сколько Господь нам отпускает, столько и будем жить и благодарить Господа. Господи, если Ты нас еще держишь здесь, на земле, значит, мы Тебе нужны.

Иногда приходят родители умерших детей и говорят: «У меня сыночка Бог забрал. Я живу, а моего сына нет, похоронила». Значит, Господь тебя оставляет для чего-то еще на земле, чтобы ты пожила и что-то сделала.

– Помните трагедию над Синаем? В храме в течение очень долгого времени проходят панихиды, молебны, я участвовал в нескольких из них. Люди страшным образом потеряли своих близких, детей, жен, матерей и в течение долгого времени не могли не то что смириться, но выработать адекватный взгляд на эту ситуацию. Возникает вопрос: может ли смерть воспитать в человеке христианина?

– Не знаю. Я бы более щадяще отнесся к людям. Например, есть люди, которые потеряли близких и совершили самоубийство. Хотя это противоречит канонам, но я бы таких людей не осудил. У всех есть мера терпения, и иногда мера горя выше. Это очень страшная потеря. Одна моя прихожанка потеряла дочь. Дочь окончила Свято-Тихоновский богословский институт, получила магистерскую степень, замуж вышла по окончании. В этот же год они поехали в свадебное путешествие и над Синаем разбились. Она неделю назад стала магистром богословия, замуж вышла, венчание было красивое. Поехали в свадебное путешествие и разбились с мужем (террористы взорвали самолет). Это страшно. Но мама молодец, крепенькая, ходит в храм, молится, не унывает.

Но есть разные люди. Вообще потеря детей – это страшно. У меня много детей. Я думаю, как бы я пережил такое. Не знаю. Конечно, пережил бы как-то; возможно, по-христиански пережил бы. Но я всегда учитываю, что все люди по-разному переживают. Одна женщина, тоже моя прихожанка, потерявшая ребенка, рассказывала историю. Ехала она в метро, видит: сидит женщина с потухшим лицом. Она ее спросила: «Вы ребенка потеряли?» – «Да». – «Я сразу это поняла». – «Как поняли? Это уже пять лет назад было». – «А это навсегда остается на лице».

Навсегда остается на лице, если ты потерял ребенка. То есть это большая потеря, когда теряешь любимых детей, близких…

– У Вас много детей. Сколько?

– Восемь.

– Когда мы становимся взрослыми, у нас возникает другой опыт смерти, другой опыт знания ее. Мы понимаем, что наши родители скоро могут отойти ко Господу, умереть, уснуть. Бывает так, что человек старый, но не умирает. У него уже и потеря памяти, и деменция, и прочее, он мучается. Возникает вопрос: может быть, Господь усмотрит эти страдания как некое искупление грехов?

– Страдания очень часто бывают искуплением грехов. Паисий Святогорец перед смертью (он от онкологии умер) говорил: «Господь видит, что во мне есть какие-то вещи, которые нужно искупить страданиями». Страдания действительно очищают, они позволяют людям что-то понять, осознать. Страдания человека, который не может уйти в мир иной, – это время, данное ему для покаяния, я думаю.

Я уверен, что Господь о каждом человеке промышляет. Про то, что Господь прямо каждую волосинку считает, не уверен. Возможно, это поговорка древняя, которую Христос употребил, что каждый волос у нас на голове сочтен. Получается, я причесался, и Господь сосчитал, сколько у меня на расческе волос осталось? Не уверен. Но Господь, безусловно, промышляет обо всех нас и заботится о том, сколько нам прожить.

Я наблюдал потрясающие вещи, когда люди-богоборцы, будучи уже на смертном одре, долго не могли умереть. Они просили призвать священника. Я был свидетелем многих случаев, когда причащаешь человека – и он через час умирает. А до этого не мог умереть, как будто чего-то ждал. 

– Невероятно! Это Промысл Божий.

– Я думаю, да. Жизнь и смерть – в руках Господа. Поэтому надо спокойно к этому относиться. Нужно любить Господа, любить ближних, любить тех людей, которые рядом. Всех людей любить по возможности. И не бояться идти вперед.

В заключение хочу рассказать историю. Пришел ко мне как-то один человек и говорит: «Я хочу за всю жизнь исповедоваться». Я ему назначил на послезавтра. Он уже поздно пришел, храм закрывался, я убегал. А послезавтра его отпевать принесли. У него был порок сердца, и он умер. И мама принесла тетрадку его исповеди. Он написал исповедь в тетрадь. Я над гробом эту тетрадку прочитал, ее разорвал, прочитал разрешительную молитву и положил ему в гроб.

– Потрясающая история.

– Как будто человек чувствовал: пришел в храм с желанием исповедоваться за всю жизнь.

– Я бы очень хотел, чтобы Вы, обратившись к нашим зрителям, благословили их.

– Дорогие и любимые, это большая и величайшая ценность, что в нашем безбожном, подчас суетном мире есть люди, которые смотрят религиозные передачи, любят Господа и стараются жить по заповедям Божиим. Мы – братья и сестры, мы родные друг другу, раз нас захватила общая вера и мы движимы этой верой. Я желаю всем вам здоровья, счастья вам и вашим близким. И не бояться смерти. Это не сразу приходит, этому надо учиться, это нужно в себе воспитывать, культивировать, каждый раз вспоминая о Воскресшем Христе и обо всем прекрасном. Храни всех Господь!..

Ведущий Глеб Ильинский