Беседы с батюшкой. О выборе человека между добром и злом. Священник Олег Герасимов. 7 августа 2026

В гостях – священник Олег Герасимов, настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Всецарица» в поселке Керро (Ленинградская область).

 – Тема сегодняшней беседы: как понять, что такое добро и что такое зло? Понятно, что мы все так или иначе в курсе дела. Мы все читали книжки в детстве. Помню, была такая книжка «Голубая чашка», и там было понятно, кто плохой, а кто хороший. Огромное количество поэтов, писателей, художников, артистов размышляли о том, что такое добро и что такое зло. Перечислять можно бесконечно. Мы готовы говорить, что вот это добрый человек, а вот это злой человек, вот это добро, а вот это зло. Или, например, на фронте: там плохие люди, а здесь хорошие; если я перешел границу, то все равно остаюсь хорошим. А вот где проходит граница внутри меня, когда я понимаю, что здесь я плохой, а здесь хороший? Эта граница не проходит по человеку прямой линией. И начинаются всякие закорючки, потому что человек все время себя оправдывает: «Я хороший…» Как мне, обычному человеку, понять, что такое добро и что такое зло? Мне должен кто-то сказать, что вот это добро, это зло? Или я должен прочитать какую-то книжку, где написано: это добро, а это зло? Но это должно быть очень авторитетно. Сколько живу, не могу до конца разобраться в этом вопросе.

– Постараюсь поделиться своими соображениями на эту тему. Вопрос, во-первых, живой и очень важный; во-вторых, очень глубокий. Все мы знаем, что нет только черного и белого, есть и полутона. И все мы стараемся немножко злоупотребить этими полутонами, когда дело касается нас. Когда дело касается кого-то другого, все очень просто: он плохой. Мы вешаем на человека ярлык, и он для нас перестает существовать: он плохой. Или мы считаем, что вот этот человек хороший, и за ним идем, раскрыв рот.

Хотя мы обманываемся на каждом шагу, но в отношении других людей нам все более или менее понятно. Что касается самого себя, всегда хочется себя оправдать: «Я не мог поступить иначе». И начинается процесс самооправдания.

Критерий, конечно же, существует. Другое дело, что каждый человек для себя этот критерий выбирает сам. Возьмем гипотетический случай. Например, человек ставит целью всей жизни стать мультимиллиардером и всю жизнь подчиняет этой цели. Понятно, что на его пути встречается много разных разочарований и испытаний, но Господь его подправляет. Тогда получается, что для такого человека хорошим и добрым будет все то, что приносит ему деньги. И тут уже безо всяких околичностей, этических моментов и так далее. То, что приносит деньги, – это хорошо; не приносит или забирает деньги – это плохо. Вот такая простая арифметика. И человеку совершенно понятно, в какую сторону двигаться: туда, где больше денег.

Или, например, человек хочет, пользуясь известной пословицей, что живем один раз, получить от жизни как можно больше удовольствий. Тогда тоже все очень понятно: то, что приносит удовольствие, – это хорошо; то, что приносит неприятности, – плохо, этого надо избегать.

Но все это как-то очень примитивно. Жизнь всегда нас выводит на гораздо более тонкие вещи, и нам приходится определяться. Невозможно иметь какую-то книжку наподобие Уголовного кодекса, чтобы в нее заглянуть и понять: сделал так – это хорошо, а сделал вот так – это плохо.

Можно, например, взять за основу, одобряют тебя люди или не одобряют, аплодируют или освистывают тебя. Но это тоже плохой критерий, потому что сколько угодно есть примеров того, что люди могут аплодировать какой-то гадости, просто потому, что так толпа настроена, так им нравится. Если ты круто (как сейчас говорят) выглядишь – ты молодец. Сейчас огромное множество всякого рода блогеров, которые имеют очень большую популярность. Тем не менее называть хорошим то, что они делают, подчас язык не поворачивается.

Значит, есть какой-то другой критерий, который каждый человек для себя должен выбрать сам. Как православный человек я выбираю для себя такой критерий: приближает меня к Богу то, что я делаю, или от Бога отдаляет. И это самый верный критерий, которым надо пользоваться. Но у него тоже есть свои особенности. Сразу, с ходу сказать: да или нет, – мы не можем. Потому что все очень тонко. Есть вещи, которые внешне выглядят вроде бы благочестиво и правильно, тем не менее от Бога отдаляют. 

На протяжении всего Евангелия мы видим отношения Спасителя с фарисеями. Это сейчас мы фарисея воспринимаем практически как отрицательный персонаж. Например, когда говоришь «фашист», сразу все понятно: это негодяй, плохой человек. Но фарисеи были очень и очень благочестивые, они очень хорошо знали закон, были очень уважаемы, искренне служили Богу, как они это понимали. Другое дело, что они в этом своем служении немножечко перешли за ту грань, за которой служение Живому Богу превратилось в следование каким-то обрядам. Они идеально строили свою жизнь, чтобы выполнить все требования закона, чтобы полностью оградить себя от всего того, что считали скверным и нечистым, тем самым считали, что выполнили все, что нужно.

Господь, придя в этот мир, стал им показывать, что святость не в том, чтобы оградить себя от того, что нечисто, а в том, чтобы искать исполнения воли Живого Бога. А к этому они оказались не готовы.

Казалось бы, внешне совершенно благочестивые, святые (с их точки зрения) люди оказались на стороне того, что сейчас мы уже расцениваем как зло. Потому что они переступили черту, перестали служить Живому Богу.

Сложность заключается в том, что очень трудно бывает понять, что же Господь от тебя хочет. Казалось бы, есть заповеди Моисеевы, есть заповеди блаженств, которые Господь нам оставил в Нагорной проповеди: применяй к себе, сверяйся – и иди по этому пути. Но это оказывается таким сложным для нас, что гораздо легче выкрутиться, найти какую-то отговорку и пойти по фарисейскому пути. Потому что гораздо легче создать некую форму и этой форме пытаться соответствовать: то есть правильно креститься, правильно поститься, правильно и вовремя становиться на колени во время богослужения, знать определенные молитвы наизусть. И всё – ты готовый праведник, которому место в Царствии Небесном уже зарезервировано. Остается только в этом состоянии дожить до конца.

Но не все, оказывается, так просто. Поскольку Господь Живой, Он хочет от нас живой реакции, живого соприкосновения. И Он дает нам знаки, чего Он от нас хочет. Наша задача – эти знаки распознать. Потому что в одной и той же ситуации два человека могут поступать абсолютно одинаково, но один из них при этом согрешит, а второй поступит по воле Божией. Хотя, казалось бы, всё одинаково.

У аввы Дорофея есть замечательный пример. Трое видят, как мимо них пробегает вечером молодая девушка. Один говорит: «Блудница побежала к своему любовнику». Второй говорит: «Она что-то украла и убегает от преследователей». А третий говорит: «Она опаздывает на богослужение, бежит, хочет успеть». Три человека смотрят на одно и то же, видят одно и то же, но каждый реагирует по-своему.

– Грубо говоря, эти три человека в каждом из нас: один человек внутри нас говорит одно, другой – другое. Мы сами внутри себя не можем каким-то образом понять, кто из них прав.

– Этот внутренний глубинный критерий есть, и каждый из нас его знает. Другое дело, что очень хочется иногда от него отмахнуться. Легче сказать: «Это все выдумано». Или: «Это плод воспитания». Я имею в виду нашу совесть, конечно. Ее, конечно, можно попытаться заглушить, когда делаешь что-то нехорошее, но рано или поздно она все равно проснется. Когда совесть нечиста, очень плохо спится. Потому что в тишине, когда ты остаешься наедине с собой, уже гораздо сложнее заглушить ее голос, который очень тихий, но очень настойчивый.

– «Душе моя, восстани, что спиши?»

– Если широко мыслить, по слову одного из святых, душа любого человека по своей природе христианка. То есть в каждом человеке заложено понимание того, что такое хорошо и что такое плохо, будь то какой-нибудь дикарь, папуас, цивилизованный человек, язычник или христианин. Другое дело, прислушиваемся ли мы к этому.

Например, люди могут сказать, что есть дикие племена, в которых культивируется каннибализм, и они не считают убийство человека чем-то плохим. Хотя, по идее, это вложено в каждого человека: убивать нельзя. Не потому, что Господь сказал об этом Моисею на горе, а потому, что это заложено в человеке: убивать себе подобного нельзя. Так вот, ученые доказали, что даже в этих диких племенах понимают, что этого делать нельзя, просто это такое сакральное действо, жертва, которую они приносят своему божеству. То есть они понимают, что этого делать нельзя, но допускают это.

Нет таких людей, которые не считают убийство человека чем-то плохим. В каждом это заложено.

Есть и более тонкие вещи, как обман или осуждение. Господь, когда пришел в этот мир, говорил: сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду (Мф. 5, 21–22). Или Он говорит: сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 4, 27–28).

Это уже тонкости, которые открывают нам, что где-то в глубине есть незыблемый критерий, который невозможно изменить. Конечно, его можно попытаться как-то заглушить в себе, но все равно он рано или поздно проснется. Гораздо правильнее, наоборот, сделать его максимально слышимым для себя. Тогда наступает очень светлый момент, когда человек, просто поглядев не в ту сторону, уже чувствует укол совести и знает, приведет ли его этот шаг, который только-только наметился, к сближению с Богом или отдалит от Него. Вот этот инструмент, которым мы все время пренебрегаем, мы должны использовать в полной мере.

– Вы сказали: инструмент. В моей жизни всякое было, и я знаю, что такое скальпель, ланцет. Во время операции хирург пользуется зажимом, чтобы остановить кровотечение, а скальпель должен быть такой остроты, чтобы разрезать ткани. Понятно, что хирург пытается избавить меня от тяжелой болезни, спасти от смерти, и я не спорю с таким вмешательством в мое тело, понимая, что это необходимо. Но когда со мной происходят гораздо более тяжелые вещи, которые я сам допускаю, – грехопадения, я понимаю, что это грех, тем не менее в течение какого-то долгого времени не иду в церковь, потому что не могу даже подумать о том, как предстану перед Чашей, перед Господом. Я настолько понимаю, что я плохой, что не готов увидеть в себе то хорошее, которое могло бы помочь справиться с плохим в себе, помочь прийти в церковь, покаяться, исповедоваться и принять Тело и Кровь Христовы со всей ответственностью.

– Не так давно мне подарили замечательную книгу владыки Антония Сурожского. В разных вариантах выходили циклы его бесед о молитве; сейчас вышла книга, которая называется «Не могу, Господи, жить без Тебя!» Там выборочно и очень хорошо, на мой взгляд, скомпонован глубинный опыт владыки Антония, касающийся его личных взаимоотношений с Богом. Для нас это очень важно и интересно.

То, о чем Вы говорите, очень хорошо сформулировал владыка Антоний: вознамерившись предстать перед Богом в молитве, очень важно найти себя настоящего. Снять маски, когда с одним человеком ты один, в семье – другой, в храме – третий. Перед Богом ты должен быть настоящий, со всеми своими грехами, неприятностями, может быть, достижениями. В основном с грехами, конечно.

Во-вторых, что меня очень удивило, Бога нужно представлять себе тоже настоящим; не каким-то лубочным или очень жестким Судьей, а искренним, любящим, готовым тебя простить, но не потакающим твоим словам...

– Добрым, а не добреньким.

– И разумно строгим, для твоей же пользы. Вот такого себя представить такому Богу – одно из главных условий. Маски, которые к нашим лицам уже приросли, отодрать, сбросить и остаться один на один с собой. Честно, без сюсюканий, без самообольщения принять себя таким, какой ты есть, прийти к Богу и сказать: «Вот я такой».

Бывает, человек говорит: «Я в храм не могу ходить, потому что мне стыдно. Я жду того момента, когда очищусь достаточно, чтобы быть достойным прийти к Богу». Такое самообольщение еще хуже, чем когда человек считает себя хорошим…

– Вопрос телезрительницы из Гомеля: «Бывает так, что люди грешные, не верящие в Бога, живут хорошо, у них все благополучно и в семье, и со здоровьем. И, наоборот, люди, искренне верующие, ходят в храм, творят больше добро, но плохо живут, у них и со здоровьем неважно, и в семье не так, часто неприятности, неудачи. Почему так бывает?»

– Такой вопрос всегда на устах, и он очень понятный. Надо перечитать все то, что Господь пообещал Своим ученикам, и попробовать найти, обещал ли Он благополучие в семье, здоровье. Он этого не обещал. Он обещал Царствие Небесное. Те люди, которые не знают Бога, не хотят идти к Богу, а ставят своей целью достижение телесного и земного благополучия, на определенном этапе этого достигают. И внешне кажется, что у них все хорошо. Хотя никто не знает, кроме них самих и Бога, что у них творится в душе при этом, счастливы ли они. По своему опыту могу сказать, что общался с такими людьми, но счастливых среди них не наблюдал. Всегда чего-то не хватает, хотя внешне все очень хорошо: и в семье, и на работе, и дома.

Человек, который выбрал своей целью путь к Богу, должен помнить, что Господь сказал Своим ученикам: если пойдете за Мной, вас будут злословить, бить, убивать за имя Мое. Не за то, что вы делаете что-то плохое. Несмотря на то что вы делаете хорошее, добры к людям, вы – добросовестные работники, в семье являетесь образцом, все равно вас будут ненавидеть люди, которые не хотят идти к Богу.

Святые отцы объясняют это тем, что на фоне таких людей очень грустно наблюдать за собой, потому что видишь все свои недостатки. И здесь два варианта: либо ты со своими недостатками начинаешь бороться; либо этого человека, на фоне которого видны все твои гадости, надо как-то устранить, чтобы все были одинаково грешные. Тогда в общей массе ты не будешь выделяться.

Христиане – это немой укор всем тем людям, которые со Христом жить не хотят. Да, у них что-то не клеится на работе, у них со здоровьем может быть не очень хорошо, потому что Господь дает им испытания, проходя через которые они приближаются к Богу. У них могут быть какие-то неприятности в общении с этим миром, потому что Господь сказал: в мире будете гонимы. Князь мира сего враждует против Бога; кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу (Иак. 4, 4).

Вот это надо понимать. Надо настраивать себя на то, что мы ходим в церковь и молимся не для того, чтобы у нас в жизни все было хорошо и комфортно. Мы молимся для того, чтобы остаться с Богом, идти за Ним, не потерять Его, приближаться к Нему, чтобы стяжать Царствие Небесное, о котором Господь говорил.

При этом будут какие-то неприятности в жизни. Но эти неприятности нужны, как горькая таблетка для больного. Все мы болящие, и мы должны через это проходить. Но только один проходит это осознанно, зная, зачем он все это претерпевает, для чего это дается. А другой начинает роптать на Бога, считая, что если он в храм пришел, правильно поставил свечки, молится, постится, такой хороший и добрый, значит, все у него в жизни должно быть хорошо и шоколадно. Так не бывает.

– Вопрос телезрителя из Гатчины: «Одна из фраз, сказанная Федором Михайловичем Достоевским, звучит так: "Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного". Получается, что человек, который не руководствуется Священным Писанием, действительно может думать, что он в жизни делает что-то доброе, но, заблуждаясь, сам того не понимая, делает обратное. Получается, у человека заблудшего, если он не ориентируется на Священное Писание, и покаяния не может быть, потому что он считает, что все правильно делает».

– Не хочу поправлять Федора Михайловича, но мне кажется, он имел в виду не столько совесть, искру Божию, которая дана каждому человеку, сколько те самые пресловутые принципы, которые люди сами себе устанавливают. Например, человек какой-то свод правил сам себе составляет и пытается этому следовать. Он выглядит человеком очень принципиальным, чрезвычайно настойчивым в исполнении своих принципов, но если эти принципы не построены на Божественных заповедях или даже на требованиях совести как внутреннего закона, который дан каждому человеку, тогда они могут стать проводником зла. И человек, не имея возможности сверить это с настоящим маяком, каким являются заповеди Божии, может зайти очень далеко.

При этом я знаю людей, которые себя позиционировали как неверующие, атеисты, коммунисты, безбожники, но поступали по совести, которая присуща каждому человеку, и в конце концов оказывались действительно близки к тому, чего мы ждем от по-настоящему верующих людей.

Я уже неоднократно рассказывал о человеке, который всю жизнь был коммунистом. Я его напутствовал в вечность, соборовал, исповедовал и причащал накануне смерти. Мне рассказывали, что он и лагеря прошел, но всегда поступал по совести, всегда помогал своим товарищам и делал это абсолютно бескорыстно. Он считал, что это его долг как коммуниста. И он с этим долгом коммуниста прожил всю жизнь. И в самом конце жизни сподобился причаститься, собороваться. Его родные рассказывали, как он после этого лежал и светился, говоря, что не понимает, на небе он или на земле. Он ушел как христианин.

Мне кажется, Господь вот такому человеку, который всю жизнь живет по совести, но заблуждается, не может не дать шанса встречи с Ним. И я был свидетелем такой встречи. Едва ли можно сказать, что все так заканчивают свою жизнь. Есть люди, которые упорствуют; они делают свой выбор. Но если человек живет по совести, искренен и не врет самому себе, мне кажется, встреча со Христом для него неизбежна.

– В Вашем рассказе не было рассуждения, что кто-то хороший, а кто-то плохой. Если помните, есть такой фильм «Плохой хороший человек», снятый по повести Чехова. Я хочу сказать, что само размышление о добре и зле тоже может быть лукавым.

– Сдается мне, что если человек живет по совести, искренне, он об этом даже не размышляет. Он просто делает все по совести, чтобы не было необходимости с совестью вступать в сделку. А если мы начинаем рассуждать, пытаться подогнать то, что сделали, под то, что должны были сделать, вот тут начинается лукавство.

– Самокопание.

– Самокопание, которое сродни лукавству. Хорошо было бы приучить себя останавливаться, когда чувствуешь укол совести. Значит, тебе дальше не надо. Тебе могут аплодировать окружающие, могут подбадривать, какие угодно награды сулить за это, но это будет неправильный путь.

Правильный путь, когда спокойно и тихо на душе, когда совесть не обличает тебя. Даже если при этом кто-то покручивает пальцем у виска, кто-то ругается и плюет тебе вслед, считая, что ты не совсем адекватный человек. Судить тебя будут не они. Судить будет Бог. Помнить об этом и стараться именно это ставить критерием своих поступков – наша задача. А для этого нужно, чтобы меньше было логичных умозаключений. Потому что как только ум вступает в свои права, мы тут же себя начинаем оправдывать. Это уже проверено не одним поколением людей. Поэтому сердце подскажет; это не всякие эмоциональные порывы, а ощущение тишины и спокойствия.

В той же книге владыки Антония очень замечательно сказано про тишину, что это неотъемлемое условие настоящей молитвы. Имеется в виду тишина не как отсутствие звуков, как он пишет, когда выключили свет, музыку, оставшись в тишине. Нет; это тишина наполненная, тишина присутствия. Он так хорошо это описывает, что очень советую всем перечитать. Тогда ты начинаешь понимать, что есть критерий, который, единожды почувствовав, уже ни с чем не спутаешь.

Более того, владыка Антоний именно эту тишину и называет встречей. Это встреча, после которой приходит точное понимание, куда ты идешь, к Кому идешь. Как только ты теряешь эту тишину, это признак тревоги: надо остановиться и попытаться понять, туда ли ты идешь.

Все это требует очень внимательного отношения к себе. Мы, конечно, в ежедневной суете все это напрочь не замечаем. Очнемся тогда, когда уже забрели в такой бурелом, такую трясину, что со всех сторон сыплется. Ко мне часто приходят люди и говорят: «Все начинает сыпаться: и в семье все плохо, и на работе все плохо, и деньги теряются. Что я не так делаю? Я вроде шел в правильном направлении».

А это потому, что мы идем в правильном направлении, глядя себе под ноги, ни разу не взглянув на небо. Мы когда-то выбрали вектор, по нему идем, но совершенно не замечаем, как Господь на этом пути нам дает очень тонкие знаки, что здесь надо свернуть, здесь надо приостановиться, здесь не надо спешить, а тут кирпич. Но мы идем – и упираемся в стену лбом или попадаем в бурелом, трясину.

Тогда надо разворачиваться и возвращаться на тропинку. Надо у Бога попытаться выспросить, как выйти обратно. А дальше уже каждый шаг стараться делать, глядя на небо: «Господи, я правильно иду? В том направлении?»

Это, конечно, навык, который надо в себе вырабатывать. Клайв Льюис говорил, что сначала Господь с нами говорит шепотом любви, потом голосом совести, а если человек не слышит – через рупор страданий. Если мы дождались такого, что шепота и голоса не слышим и нам нужен рупор, значит, мы очень далеко зашли. Нам надо вернуться и потихоньку научаться прислушиваться к себе. Это тяжело.

– Вы наверняка видели стадо овец. Если их не бить палкой и не направлять, то они уйдут куда угодно, в пропасть. Они сами по себе не могут ничего. Так и Христос пасет нас, что называется, тупых овец. Вы видели когда-нибудь белых овец? Они все грязные, ужасные. Только в мультфильмах бывают белые овечки. На самом деле это просто тупая скотина. И когда мы размышляем о Христе, говорим, что Он Спаситель, Он пасет нас, – это удивительно...

– Он же нас не палкой пасет. Мы должны слышать Его голос и идти за Его голосом. Он неоднократно это говорил. Мне рассказывали интересный пример о том, что делали, когда овечка убегает. Все мы помним притчу Христа о том, как пастырь оставляет остальных овец и идет искать одну заблудившуюся. Так вот, интересная деталь: раньше было так, что такой овечке, которая любит убегать, ноги ломали, и пастух носил ее на плечах. И потом, когда ноги заживали, овечку отпускали, но она уже от этого пастыря никуда не убегала…

Ведущий Глеб Ильинский