Беседы с батюшкой. Священник Вадим Смоляков. 5 августа 2026

В гостях – клирик Вознесенского архиерейского подворья Екатеринбурга священник Вадим Смоляков.

– Сегодня необычная тема для разговора: предлагаю поговорить об ошибках в нашей жизни. Бытует стереотип, что настоящий христианин – это человек, который после крещения или воцерковления вообще перестает ошибаться. Хотелось бы понять, правда ли это. И складывается ли у новоначальных такое ложное ожидание от самих себя?

– У новоначальных ожидание от самих себя складывается невероятно быстро, очень основательно и, как ни печально, идет вразрез с церковным опытом. Когда мы читаем житие святого, видим: когда он готовится вот-вот предстать на суд Божий, он плачет перед Богом, называет себя последним грешником (значит, человеком ошибающимся), человеком, прожившим эту жизнь так, как будто и не начинал. И у нас почему-то не возникает диссонанса с собственной убежденностью, что когда-то мы перестанем ошибаться.

Мне очень нравится такой подход, когда есть попытки вернуться к изначальному церковному источнику от какой-то народной поговорки, которая с течением времени ту или иную церковную фразу представляет в упрощенном варианте. Мы часто слышим слова, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. В Библии звучат слова: «Нет человека, который жил бы и не согрешил». Это ведь вполне сходно по смыслу. Мы и за каждым заупокойным богослужением эти слова произносим.

То есть при погружении в церковную действительность, в церковное богослужение, в труды святых отцов, в жизнь в Духе Святом мы постоянно слышим о нашей ошибочности, об исправлении наших ошибок. Но у нас при этом бытует стереотип, что мы когда-то перестанем ошибаться. Но если мы перестанем ошибаться (что по определению невозможно), мы выпадем за пределы церковного бытия, где многажды говорится о том, как христианину нужно реагировать на ошибки.

Чем дольше человек находится в Церкви, тем лучше он понимает, что ошибается больше, чаще, серьезнее, и видит свои прошлые ошибки, которые раньше не осознавал. Поэтому предполагать, что во время нашей земной жизни наступит такой этап нашего духовного бытия, когда мы перестанем полностью ошибаться, – нелепо. В жизни вечной это, безусловно, так. Там не будет ни болезней, ни печали, ни скорбей, ни воздыханий.

В жизни земной нам нужно полностью перестроить свое отношение к этому вопросу. Нам не нужно хотеть не ошибаться. Нам нужно правильно относиться к ошибкам, проживать их не так, как мы привыкли, видеть их не только чем-то фатально болезненным, но действием попущения Божия, которое приводит нас ко многим духовным открытиям, несмотря на то что факт ошибки (не важно, по какой причине он произошел) вносит определенный разлад в наше бытие.

В целом наша жизнь здесь, на земле, по печати первородного греха и по нашей немощности и греховности не предполагает нашей идеальности. Никто из святых себя безошибочным не видел. И речь идет не о каких-то ошибках юности или тех лет, когда человек еще не пришел к Богу, до крещения. Речь идет о состоянии перед переходом в жизнь вечную. «Я сейчас много ошибаюсь», – восклицают все святые отцы. – «Я сейчас не могу жить беспреткновенной жизнью, поэтому мне так нужен Христос».

А мы пытаемся перестать ошибаться, тем самым решать все по-своему. Если это станет для нас возможным, нам Христос будет не так нужен. А Он – исправление, очищение, преображение. Поэтому, слава Богу, нам необходимы Его действия. Слава Богу, что мы видим собственную недостаточность и просим, чтобы Он внутри нас эту недостаточность Собой выправлял, делал нас более живыми в Нем.

– Еще один интересный и глубокий вопрос. Почему так происходит, что стремление стать идеальным христианином приводит человека чаще не к святости, а к духовному выгоранию или падению?

– Безусловно, так. Потому что Господь прямо говорит в Евангелии: всякий, кто будет возноситься, унижен будет (см. Мф. 23, 12). Со временем такой человек увидит, что он, оказывается, не возносится, не развивается, а, наоборот, опускается.

Есть слова Господни о нищете духовной, что счастливы только такие люди (см. Мф. 5, 3). Есть слова Христа о том, что последние будут первыми (см. Мф. 19, 30). Есть слова Господни в Евангелии, что всякий, кто хочет стать большим, должен всем послужить, стать меньшим (см. Мф. 20, 26–27).

У нас неправильное представление о том, что же такое по-настоящему хорошо, и неправильное устремление к этому. У нас есть стереотип, что человек, который много трудится, может этим трудом что-то себе заработать. И мы начинаем практически искушать своего Бога, предлагая огромное количество трудов, в которых стараемся сами, без Него чаще всего, добиться какого-то совершенства.

Враг очень умело убеждает нас в том, что это совершенство достижимо, показывает нам превратно (он же лжец, отец лжи, правды нет в его устах) какие-то последствия нашей такой деятельности, что мы будто бы становимся лучше. И это идет вразрез с заповедью Божией. А все, что идет вразрез с заповедью Божией, ведет нас к гибели, под каким бы благовидным предлогом это ни было.

Когда человек хочет стать лучше, он при этом начинает работать в себе и с собой. Христианин – это тот, кто служит Христу, живет во Христе и со Христом и больше думает не о себе и о каких-то своих несовершенствах, а о том, чтобы не стать помехой в руках Божиих. И это, мне кажется, краеугольный камень нашего восприятия.

Если для меня главное – самому стать кем-то, при этом я забываю о том, Кто для меня Господь (сказано в Священном Писании, что Бог гордым противится), Он отступит от меня ненадолго и недалеко, чтобы я наконец-то увидел, к чему приводит мое стремление стать идеально совершенным, беспреткновенным.

Есть еще одно очень важное свойство человеческой ошибочности. Господь в Евангелии прямо говорит: по плодам их узнаете их (Мф. 7, 20). Тот, кто хочет увидеть себя, пусть познает себя по плодам. Очень легко можно себя увидеть в зеркале своих ближних или посмотрев на себя со стороны: какие плоды моего совершенствования, если я раздражаюсь, завидую, ненавижу, осуждаю, впадаю в какие-то очень серьезные, страстные долговременные состояния? Если такие плоды, что же было семечком? Откуда проросло это дерево и почему плоды столь горькие?

Тогда надо встрезвиться, попросить вразумления от Бога, чтобы Господь вел не путем идеальности, а путем спасения. Спасение никогда не происходит в идеальных условиях (спасатели не дадут соврать), оно всегда происходит спонтанно. Действия того, кто спасает, очень часто обусловлены тем, что кто-то гибнет. И приходится сиюсекундно что-то решать. Если нужно принимать решение мгновенно, в моменте, не получится идеального решения. Идеальные решения надо продумывать, составлять план, консультироваться, узнавать, уточнять. А тут нужно действовать мгновенно.

Путь спасения – это мгновенные действия Божии и мгновенная наша на них реакция. Реакция человека немощного и грешного (а мы все к таковым относимся) в своей быстроте не может быть идеальной. Нужно перестать от себя этого требовать.

С другой стороны, не нужно забывать призыв Божий: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48). Но так, как Он, а не так, как хочется нам.

– Если мы обратимся к Священному Писанию, то увидим, что ошибались даже апостолы. Достаточно вспомнить момент отречения апостола Петра или сомнения апостола Фомы. В этой связи хочется спросить, чему нас учит то, что Господь избрал учеников, совершавших человеческие ошибки?

– Это учит нас непосредственности, честности и доверию, так относились апостолы к своему Учителю. Они очень сильно отличаются от нас, несмотря на то что есть такое сходство. Они отличаются в первую очередь тем, что говорили Богу все, что думали. Это показывает их абсолютнейшее доверие своему Учителю.

Мы крайне редко, даже практически никогда не говорим Богу все, что думаем. Мы очень часто что-то преувеличиваем, преуменьшаем. Нам хочется сказать Христу так, чтобы Ему это было приятно, будто Он не знает, что происходит в нашем сердце. Мы о чем-то намеренно не хотим с Ним разговаривать, причем знаем, что нужно поговорить.

У апостолов такого не было. Поэтому всякое их ошибочное о чем-то представление Христос мгновенно врачует. Как это было и с Петром, которого Господь восстановил через три дня после его отречения, когда воскрес из мертвых. Так и с апостолом Фомой, которому Господь показал Свои руки и ноги. Так и в других моментах мы видим в Священном Писании врачевание Божие здесь и сейчас.

Сами мы очень часто пребываем неисцеленными потому, что не можем открыть Богу собственной ошибочности, она консервируется в нас. Когда такое происходит в течение длительного времени (у кого-то это может происходить и в течение всей жизни), такую болезнь врачевать гораздо сложнее. Ты сам не знаешь, насколько болен, и не можешь попросить Врача, чтобы Он тебе об этом рассказал, ты как бы стесняешься перед Ним. Хотя Господь – Творец всяческих, Спаситель, Врач каждого человека. И надо прибегать к Нему, пусть с ошибками, с той жизнью, в какую сами себя ввергли, но прибегать честно, открыто. Сказать: «Господи, я сейчас думал о том-то и том-то, мне очень страшно, но я предлагаю Тебе на суд эти мысли. Внеси в тьму моей души свет, чтобы мне такие страсти на ум больше не приходили».

– Когда человек совершает неверный шаг, он часто сразу обвиняет себя в грехе: я совершил грех. Но давайте попытаемся разобраться в этих понятиях. Грех и ошибка – это всегда одно и то же? В чем их главное различие с точки зрения духовной жизни?

– Я бы провел это различие по грани осознанности или неосознанности, намеренности или случайности. Мы часто ошибаемся, сами того не замечая. Если бы Господь показал нам все наши ошибки, от самых маленьких до самых великих, мы ужаснулись бы, может быть, даже отчаялись в своем спасении. Поэтому Он Своей благодатью нам показывает только те ошибки, которые мы вместе с Ним можем исправить. Мы не всегда хотим этого, но Он дает нам все, что мы можем вместить.

Другой очень важный момент: ошибка может быть неосознанной и может не отделять нас от Бога. Ошибаясь, мы не всегда отпадаем от Него. Но если человек совершает осознанный, намеренный грех, тогда он неизбежно теряет благодать.

Мы можем ошибаться, сами того не замечая. Примеров можно приводить сколько угодно: мы можем не туда поставить предмет на кухне; можем на службе прочитать вместо одного текста другой; можем своего ребенка назвать не тем именем, когда детей много. Мы часто ошибаемся, но эти ошибки могут даже не замечаться другими людьми и не приводят к чему-то страшному.

Не заметить грех – гораздо сложнее, особенно если он намеренный, продуманный, если связан с другим человеком. Потому что совесть будет обличать за грех. А за уныние, за ошибку будет обличать собственная тревожность, волнительность, мнительность.

Мы помним: по плодам их узнаете их. Если я вижу, что моя ошибка (какой бы она ни была) не приводит к страшным последствиям, то те последствия, которые в этот момент происходят в моем сердце, – это проявление моей гордыни, которая требует с меня и окружающих людей идеальности и очень негодует, когда я, самый великий человек на земле из когда-либо живших, не соответствую собственным критериям идеальности. Но это никак не связано с другими людьми и с жизнью этого мира. Стоит ли тогда столь внимательно слушать свою гордыню, которая из мухи может раздуть слона?

– Но бывает наоборот: человек внешне поступил вроде бы безупречно, без ошибок, но по внутреннему мотиву – с самодовольством, тщеславием, что является грехом.

– Безусловно, это часто бывает: мы стараемся сделать все внешне правильно при неправильном внутреннем устроении. Например, обнимаем человека из лицемерия; здороваемся с братом, не чувствуя к нему никакого расположения; хвалим человека, а сами готовы отругать его. Эта ошибка возникает как раз на конфликте того, чем преисполнено наше сердце и что из него выходит. Если мы так смотрим на свою жизнь, то будем замечать большое количество ошибок, которые стали производной нашей гордыни.

Мы много и часто делаем не то, чего нам на самом деле хотелось бы, и делаем так не потому, что так регламентирует заповедь Божия и к этому призывает Христос, а потому, что нам хотелось так поступить. Тем самым мы умножаем собственную гордыню, которая будет по замкнутому кругу приводить к еще большему разрыву между нашей мечтательностью, образом, который есть в нашей душе и нашем сердце, и реальностью Божьего мира. А когда мы отрываемся от реальности, уходим из Божьего мира в какую-то собственную мечту, тогда будем везде ошибаться, тогда на нас надеты не просто черные очки, но очки, полностью закрытые. Как у окулиста есть специальные очки, когда один глаз закрывается пластиковой пластинкой, а другой остается открытым. Но мы ходим в таких очках, в которых оба глаза закрыты.

Нужно перестать относиться к собственным внутренним мыслям с некой стеснительностью и тревогой перед Богом. Нужно предельно честно открывать Ему свое сердце. И тогда ошибок и конфликта между тем, что я хотел, и тем, что сделал, будет гораздо меньше.

Можно привести в пример музыкальные способности. Когда мы слышим звук, определенную ноту, то сначала в голове ее пропеваем, а потом голосом вслух. Если мы в голове эту ноту не пропоем, а попытаемся сразу сделать это голосом, неминуемо ошибемся (за редким исключением, когда у человека идеальный слух).

Точно так же и в жизни: если мы в голове предполагаем одно, а потом пытаемся сделать другое, при этом думаем, что это должно выглядеть так, как нам хочется, и намеренно поступаем не так, это очень страшно. И ошибка здесь возникает даже не в деле; дело может быть действительно безукоризненным, с точки зрения других людей. Ошибка именно в нашем расположении, настрое: как мы это делаем. Важно не что, а как.

Поэтому Господь фарисеев (и нас тоже) и называет гробами окрашенными, которые снаружи красивые, а внутри исполнены всякой нечистоты. Не должно быть конфликта между внутренним и внешним; не должно быть в нашем сердце лицеприятия, человекоугодия и стремления предполагать одно, а делать по-другому (а это часто возникает в нашей душе).

– Вы сказали, что совесть – это индикатор, который подсказывает нам, что мы совершили грех. В народе часто говорят: «Бессовестный человек, совести у него нет». Можно ли действительно как-то договориться со своей совестью, что перестаешь ее слышать и ее подсказки становятся такими тихими, что уловить их практически невозможно?

– И это становится причиной большого количества ошибок и грехов. Потому что я собственную совесть, то есть голос Божий внутри меня, «евангелие моего сердца», как называет совесть один из современных богословов, пытаюсь переубедить, пытаюсь переубедить Бога. Я постоянно хожу перед своим Создателем, перед своим Владыкой, в мире Которого живу, счастьем Которого питаюсь, все от Него получаю, и пытаюсь переубедить Его, пытаюсь сказать Ему, что Он не прав.

Когда мой маленький ребенок подходит ко мне и пытается убедить меня, что я не прав, какой будет моя реакция? Если не брать во внимание нашу человеческую жестокость, я просто проигнорирую это. 

Господь не нуждается в доказательствах, Господь никогда нас ни к чему не принуждает, Он просто свидетельствует. Что происходит, если мы Его свидетельство не принимаем? Он сказал апостолам: если вы приходите в город и вас принимают – рассказывайте. Если вы приходите в город, а вас не принимают, идите в другой город. И Господь идет к другому человеку в этот момент, оставляя нас ни с чем. Может сложиться ложное представление: раз я никаких укоров собственной совести не слышу, значит, живу правильно. Выше мы уже говорили о нашем стремлении к идеальности собственными силами. И тогда я еще больше вхожу в противоречие.

Если я не слышу Бога внутри себя, мне стоит спросить Его напрямую: «Господи, почему я Тебя не слышу, почему не чувствую Тебя ни в каких событиях своей жизни, ни в радостных, ни в скорбных? Значит, Ты отступил от меня; значит, во мне что-то не так? Господи, Сам мне это покажи». И тогда совесть вернется, голос Бога внутри сердца будет слышим. Он расскажет мне много того, чего мне не хотелось бы слышать, но, слыша о своих болезнях, я могу прийти к Врачу, Который их исцелит. А если мы отказываемся слышать собственные диагнозы, тогда как мы можем принять план лечения?

– В жизни каждого из нас бывают такие моменты, когда шаг уже сделан, но о нем жалеешь потом годами: разрушенный брак, потерянные годы, причиненная кому-то боль. И порой возникает чувство, что ошибка, которая сделана, непоправима. Что делать православному верующему человеку, если ошибка кажется абсолютно непоправимой, а желание вернуть все назад и исправить буквально сжигает изнутри?

– Мне видится, что это внутреннее жжение, эта внутренняя теснота обусловлены неким противоречием. Очень часто, находясь в таком состоянии, я считаю белое черным, а черное белым; происходит конфликт. Я пытаюсь убедить себя, что это сладкое, когда ем соленое… Конечно, давление поднимется по этой причине. У нас все наоборот бывает. Ошибки, которые нужно бы считать фатальными, мы пропускаем, их замалчиваем, стесняемся, не признаем… Я могу на кого-то накричать и через пять минут об этом забыть. А это была самая страшная ошибка за мой сегодняшний день, а может быть, и за несколько лет, потому что я накричал так, как не кричал никогда, и даже сам этого не заметил. Но при этом какую-то мелочь я буду возводить в абсолют. И часто священники слышат на исповеди подробнейший рассказ человека о том, что он съел что-то не то по рациону этого дня.

Лишь двумя словами человек может сказать такую страшную вещь, что, например,  поругался с родителями, поругался так, что просто дверью хлопнул и убежал. Или кого-то ударил, а полчаса рассказывал про съеденный в среду сыр, но буквально двумя словами называет ту боль, которая гораздо сильнее в его сердце должна быть. Он называет и то, и другое, но на чем сосредоточено его внимание?.. Но и унывать не нужно, потому что во Христе всегда есть выход. Апостол Павел пишет: «Мы во Христе — новое творение». То есть каждый раз, когда мы приступаем к Богу, Он обновляет нас, Он оживляет нас. Мы живем снова и снова новой жизнью в Нем. И тогда груз старых ошибок может быть снят с нас очень легко, когда мы сами его отпустим. Но мы не можем этого сделать без Христа. «Господи, что страшнее в моей жизни было — съеденная в пятницу шоколадка или обиженная мама?» — мы даже не можем задать Ему такой вопрос. Потому что по совести мы знаем ответ. Но я никак не могу по своей гордыне принять и пережить то, что обида мамы гораздо страшнее в данном контексте, чем нарушение поста.

Пост-то я легко буду дальше соблюдать. А вот с мамой взаимоотношения наводить после серьезной обиды гораздо сложнее. Или с женой, с ребенком. Тем более с чужим человеком, кого, может, видишь, впервые, но оскорбил его. И он будет иметь, получается, против тебя определенное обвинение, иметь печаль. А Господь нам говорит в Евангелии: «Пока не примиришься с теми, кого ты опечалил, как же ты приступаешь ко Мне? Оставь твой дар у жертвенника и прежде примирись». И надо здесь снова и снова просить Бога, чтобы Он наконец-то снял с нас эти полностью закрытые очки, чтобы Он Сам нам это показывал. «Господи, я знаю, что я ошибаюсь, я знаю, что я грешный человек. Господи, Сам мне укажи, где были мои ошибки, какие из них были страшные, какие были из них не настолько страшные. Я вот за эту ошибку больше всего переживаю, а эту даже, может быть, не помню. Господи, Сам мне это проясни». Как не хватает в нашей жизни этих слов! И когда я серьезную ошибку забываю, а несерьезную возвожу в какую-то фатальную несправедливость относительно самого себя, тогда это противоречие не спадает.

Ошибки никуда не деваются, но мое отношение к ним становится другим, меня хотя бы перестает жечь изнутри. И, конечно, без Бога и без Церкви я этого сделать не смогу. Пока никто не наставит меня, как же я смогу это понять?

– Что с нами тогда не так, если шоколадка становится для нас трагедией, а рассориться со всеми родственниками — вроде как бы случилось и случилось? Это наша падшая природа такая?

– Это неправильная фокусировка внимания, о которой можно вести и не одну беседу. Мы замечаем то, что замечать не обязательно, и не замечаем того, что категорически важно. Мы не спрашиваем об этом Бога. Вот наша самая главная беда. Можно это вывести из нашей гордыни, можно это вывести из нашего нежелания принимать чужую точку зрения, даже точку зрения, если можно так сказать, Самого нашего Творца. У нас есть постоянный в сердце надлом, что нам очень хочется по-своему расценивать, оценивать, судить окружающую действительность. Конечно же, это невозможно вылечить за один день, даже десятилетия церковной жизни не приводят нас к желаемому идеальному результату. Но нужно стремиться идти этим путем, постоянно спрашивать Бога: «Господи, а правильно ли я вижу? Почему я так сильно переживаю именно об этом?» Ведь чаще всего мы переживаем очень сильно не о том. Можно просто принять за некую данность и переспросить Бога: «Господи, я так переживаю за эту шоколадку! Значит, не то что-то в моей душе происходит».

Если я переживаю очень сильно о чем бы то ни было, надо спросить Бога, и Он либо перефокусирует мое внимание на то, что действительно было в моей жизни страшным и последствия чего нужно исправлять, либо покажет суть моего падения с этой шоколадкой по-другому. То есть я либо начну переживать о шоколадке, съеденной в пятницу, правильно, благодаря действию Божию, либо перестану переживать, но на исповеди все равно об этом скажу, потому что Бог откроет мне что-то иное. Может быть, это переживание затмевает, закрывает от меня все другие мои оплошности и ошибки. Это как некий фон, как некий шум для врага, которому выгодно вгонять меня в состояние тревожности по какому-то самому маленькому поводу.

– Действительно ли в жизни верующего человека бывают абсолютно непоправимые, непростительные ошибки, ситуации? Или все-таки Промысл Божий способен исправить и обратить ко благу даже наши самые горькие промахи?

– Самые горькие промахи, самые тяжкие человеческие грехи и даже неосознанные тяжкие ошибки могут ранить мою душу так, что шрам все равно остается. Если человек, например, впервые в жизни серьезно поругался с кем-то, чуть ли не убить хотел другого, его жизнь прежней не будет, в душе остается повреждение… Но при этом это не будет именно смертельной болезнью. Да, я не буду прежним, но во Христе я могу быть другим, даже несмотря на это повреждение. И вот тут надо это понять, чтобы не совершать по дьявольскому искушению каких-то серьезных, очень болезненных грехов в своей жизни. Нужно просто понять и увидеть: если я это сделаю, то прежним уже не буду. Да, Господь меня будет дальше вести, Он меня будет спасать, но, как Он Сам говорит, я в Царство Небесное могу войти без глаза, например, или без руки, без ноги. То есть какие-то последствия моей неправильности могут остаться со мной на всю жизнь, поэтому нужно быть крайне-крайне осторожным.

Вот человек впал в так называемые смертные грехи, смертные не потому, что не прощаются, а потому, что до смерти оставляют отпечаток в душе, даже если плачешь об этих грехах всю жизнь перед Богом. И когда я совершаю какой-то такой поступок, я становлюсь другим человеком. Бог меня простит, исцелит, насколько это возможно, но при этом всю земную жизнь на мне будет этот отпечаток. Поэтому так ценит Церковь благодать крещения, поэтому так тяжко человеку, который после крещения, чаще всего в возрасте, впадает в какие-то совсем страшные грехи, потому что он начинает многое-многое терять. Бог вернет столько, сколько ты сможешь вместить, но из-за того, что ты намеренно причинил зло другому человеку или самому себе, вместить так много, как раньше, ты уже не можешь. Бог дает тебе, сколько ты можешь удержать. И непрощенных ошибок все же нет, за исключением человеческого греха самоубийства, но не будем об этом много... Есть грехи, ошибки и падения, которые прощаются Богом, но при этом делают тебя слабее.

Например, человек сломал ногу. Да, гипс наложили, нога заросла, но она все равно немного отличается от другой. Другая более функциональна. Ты ходишь, может быть, даже бегаешь, но если бы не сломал ногу, бегал бы лучше. Так и в духовной жизни. Поэтому нам действительно нужно стать очень и очень осторожными.

– Как не впасть в отчаяние и уныние? Ведь отчаяние, как говорят отцы Церкви, гораздо опаснее самой ошибки. То есть вот ты эту ошибку совершил, начинаешь себя грызть, и здесь очень большая опасность впасть в самокопание, уныние.

– Сразу после совершенной ошибки, случайной чаще всего, обращая внимание на мнение окружающих нас людей, нужно посмотреть вокруг. То, что сейчас со мной произошло, это кто-то, кроме меня, вообще заметил? Может быть, это только я сам себя ввожу в заблуждение собственным стремлением к идеальности, гипертрофированным, горделивым перфекционизмом. Об этом думаешь. Конечно же, многие люди не задают этого вопроса Богу, потому что ожидают Божьего голоса внутри своего сердца. Пару раз голоса в своем сердце не услышали, подумали, что так не работает, и больше не пытаются. Надо пытаться, потому что Господь отвечает на такие вопросы по-другому. Он напоминает Свою заповедь. Когда я Его спрашиваю о какой-то ситуации, именно в этот момент в моем сердце появляется заповедь Божия, вот Господь мне и ответил. Он может ответ не связывать с этой ситуацией, тем самым показывая, что мне не нужно уделять ей так много времени и так ее препарировать детально. Не нужно мне заниматься этим, потому что есть более важные дела.

Если же это заметили другие люди, если это заметил Бог, тогда уже иное... Конечно, при болезненном восприятии окружающей действительности и когда ты ужасно зависишь от мнения других людей, будет сложнее как-то это пережить. Но надо ведь все равно спросить Бога: «Господи, а как же Ты? Ты обвиняешь меня?» Человек получает откровение от Бога. У Него миллионы способов, как это сделать, не буду даже перечислять. Если человек четко знает, что Бог его в этом не винит, но винит себя сам, так ведь получается, что в этот момент он волю Божию нарушает. Бог не говорит мне, что это плохо, а я говорю перед Богом, пытаюсь переубедить Бога: нет, Господи, Ты все-таки посмотри, я-то вижу, что это плохо... А Он говорит, что это совершенно не стоит моего внимания. И тогда в этом нарушении воли Божией я приобретаю самую главную ошибку. Действительно, я не хочу больше ничего делать, возникает страх к любому делу, и тут неминуемо будешь ошибаться… Одно дело, когда ты пытаешься ездить на велосипеде, а другое, когда перестаешь пытаться. Ты, может быть, упадешь несколько раз и поедешь, но если не достаешь велосипед со своего чулана, то как у тебя появится навык взаимодействия с этим механизмом? В нашей жизни есть очень много моментов, когда мы сами что-то рассудили, сами решили, и это влияет на то, что дальше мы так поступать не хотим…

А если бы мы послушали Бога, Он бы сказал: «Как ты поступил, это, конечно, нехорошо, но это не значит, что тебе не нужно делать этого дела вовсе. Смотри, вот так Я тебе его предлагаю совершать». И когда человек это слышит и понимает, на жизнь приобретается другой взгляд, взгляд Божий… В сердце появляется свет. А где свет, там человек просто говорит: «Господи, вот я перед Тобой какой есть, но я очень хочу исполнять Твою волю. Господи, Ты Сам мною руководи, а где я буду ошибаться, Сам меня поднимай. Где я буду Тебя терять, Сам меня находи». Как маленький ребенок, который боится расстаться с родителями, и при этом при любом своем падении, впечатлении он постоянно оглядывается в сторону мамы: что она думает? И бывает очень часто так: ребенок падает, ему больно, он встает, но еще не плачет, смотрит на маму, видит, что маме как будто бы больнее, чем ему, и только тогда появляется плач в его сердце. А у нас очень часто всё наоборот. Мы без оглядки на Бога пытаемся решать, насколько что-то хорошо или плохо. Тогда мы неминуемо будем ошибаться.

Ведущий Сергей Новиков