На вопросы отвечает иеромонах Филарет (Зубов), исполняющий обязанности председателя Синодального отдела по делам молодежи Русской Православной Церкви, настоятель Патриаршего подворья в храме Успения Пресвятой Богородицы на Крутицком подворье в Москве.
– Тема, о которой хотелось бы сегодня поговорить, – это прощение в христианском понимании, каким оно было в ветхозаветное время и новозаветное. Господь дал заповеди людям, жившим в ветхозаветное время, иудейский народ получил Синайское законодательство. Одна из заповедей, или, если так можно сказать, статей иудейского уголовного кодекса: око за око и зуб за зуб (Лев. 24, 20; Исх. 21, 24). Не могли бы Вы раскрыть, что подразумевалось под этим понятием и почему Господь ввел такую, казалось бы, жесткую меру?
– Если рассуждать с точки зрения Священного Писания, то здесь мы видим две эпохи: Ветхого Завета и Нового Завета. В Новом Завете эта заповедь, казалось бы, отменяется. Сам Господь говорит: для Ветхого Завета – «око за око», а Я говорю вам: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф. 5, 39).
Если мы опять обратимся к Священному Писанию, то в чем отличие ветхозаветного человека от человека Нового Завета? В Новом Завете человеку дается потенциал, некое орудие для того, чтобы ему было легче проходить тот жизненный путь, который определен Богом каждому из нас. В Ветхом Завете человек в меньшей степени имел возможность таким образом совершать дело своего спасения.
Как пишет святитель Амвросий Медиоланский, каждый из нас во Христе имеет лекарство. Протяни руку – будешь здоров. Не хочешь протянуть – погибаешь по причине своего небрежения. Здесь оставлена свободная воля человека. Господь никого не неволит. Он дал этот потенциал, и ты можешь воспользоваться этим орудием, которое способно тебе помочь.
Что касается Ветхого Завета, то здесь мы видим закон, который позволял человеку выжить в тех реалиях. Принцип «око за око, зуб за зуб» являлся неким удерживающим фактором. Человек понимал: если я сделаю что-то плохое, то и в отношении меня будет совершено подобное. Это вопрос не только внутреннего самосовершенствования, но и самосохранения. Как Израиль мог бы сохраниться среди других народов, имея только заповедь «ударят по одной щеке – подставь другую»? Другие народы просто не поняли бы этого. И ту, и другую заповедь нужно рассматривать в контексте тех обстоятельств, в которых она дается.
Что касается заповеди «око за око», то это, еще раз повторюсь, во-первых, момент самосохранения. С другой стороны, мы можем указать на такую особенность, как три уровня религиозного сознания: рабский, наемнический и сыновний. Раб что-то делает или не делает из страха наказания. Наемник – ожидая платы за то, что он делает или от чего удерживается. Сын, соответственно, из любви к отцу совершает какие-то действия или от чего-то удерживается. Для Ветхого Завета был больше распространен рабский уровень религиозного сознания, может быть, чуть выше – наемнический. Сыновний уровень мы встречаем редко, лишь на примере пророков и праведников Ветхого Завета.
Страх наказания мог удержать человека. То есть он удержит и меня от чего-то плохого, и другого – от того, чтобы причинить мне зло. Здесь уровень самосовершенствования и мотивации самый низкий, основанный лишь на страхе.
Что касается Нового Завета, при сравнительном взгляде на заповедь «око за око» в новозаветном варианте, который предлагает Сам Христос (ударят в щеку – подставь другую) речь идет о внутреннем самосовершенствовании. С другой стороны, мы не видим здесь попытки самосохранения, которая была необходима среди языческих народов. Человек, не увидев отпора, не всегда может это понять. Но Христос предлагает другой путь, – путь любви. Человек, увидев в ответ такую реакцию, должен и сам измениться.
Но еще раз повторюсь: отличие в том, что каждый из нас имеет лекарство во Христе. В Новом Завете дается благодать. Она не только помогает самому человеку дать такой ответ на акт агрессии, но и согревает сердце того, кто совершает этот акт. Мы видим это на исторических примерах: нередки были случаи, когда язычники-мучители сами становились христианами, видя, как безропотно и смиренно христиане претерпевают мучения. Но для Ветхого Завета это было гораздо тяжелее, потому что эта эпоха была еще до новозаветной благодати.
В заключение можно выделить две важные особенности. Первая – это самозащита среди людей, чтобы можно было выжить. Хочешь выжить – имей в виду: есть твой интерес, но есть и интересы ближнего. Если ты будешь нападать на ближнего, он может воздать тебе тем же. С другой стороны, чтобы сохранить себя, свою семью, государство, Отечество, необходимо так же воздавать обидчику.
Но прежде всего здесь идет речь о личной ответственности. Почему я это подчеркиваю? Потому, что заповедь «подставь другую щеку» говорит не об интересах ближнего, а прежде всего о моих интересах. Если мы перенесем это на ближнего, то заповедь «ударили ближнего по одной щеке, подставь скорее его вторую щеку» будет восприниматься некорректно.
Если мы говорим о военной службе, о защите Отечества, то неверное истолкование этой заповеди как раз к этому и приводит. Отечество мы должны защищать. Мы не должны подставлять вторую щеку своего ближнего. Когда в опасности находится Отечество, семья или те, кто стоит за нами, вступает в силу другая заповедь: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Вот так, в сравнении с Новым Заветом, мы можем посмотреть на ветхозаветную заповедь «око за око».
– Вы сейчас сказали о воинском долге. Но Господь говорит: любите врагов ваших, благословите проклинающих вас (Мф. 5, 44). И дает заповедь о подставлении другой щеки. Это касается лично меня? То есть если меня лично обидели, то я должен стараться не противиться злому. А когда дело касается защиты родителей, семьи, Отечества или ближнего, то на эту область слова Спасителя уже не распространяются. Это так?
– Да, именно так. Пример подчас работает лучше любых слов. Есть песня «Четвертый день войны»:
И тут уж танки в поле, и вдруг мне стало страшно,
Ведь жизнь кончалась этой высотой.
Но тут я сразу вспомнил, что жизнь не так уж важна,
А важно то, что сзади за тобой.
А сзади берег Волги, жена и сын Андрейка,
Отец и мать стояли у крыльца...
Человек вспомнил, что есть не только он, но и те, кто стоит за ним. И здесь уже правило «подставь другую щеку» не работает – он должен их защищать. Уже не они распоряжаются, подставить щеку или не подставить, а он – их защитник. Здесь как раз вступает в силу заповедь о любви к ближним: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
– Что Вы подразумеваете под понятием благодати, которая явилась в Новом Завете? Можно ли раскрыть это понятие зрителям? Насколько я понимаю, именно в эту эпоху благодати приходит Господь и говорит, что надо не противиться злому... Почему Господь это говорит? Это ведь те же самые иудеи, понятия о жизни у них те же самые, как и у тех, кто жил при Моисее. Они и ведут себя так же: вспомним эпизод, когда к Спасителю приводят женщину, взятую в прелюбодеянии. Да и у современных иудеев, наверное, то же самое. Почему Господь говорит им не противиться злому? Вы сказали об эпохе наступления благодати. Что под этим понимается и почему Господь произносит эти слова?
– Если посмотреть на суть этого вопроса, то, с одной стороны, казалось бы, действительно ничего не поменялось. Люди те же: как рождались, жили, радовались, болели, страдали и умирали, так и сейчас рождаются, живут, страдают, радуются и умирают. Внешне вроде бы ничего не изменилось.
Мы видим, что книжники и фарисеи ожидали от Христа социального переустройства общества. Но Христос пришел не для того, чтобы что-то поменять в социальном плане. Он принес не социальную, а духовную свободу. Каждый должен оставаться в том звании, в каком призван (1 Кор. 7, 20). То есть раб оставался рабом, господин – господином, но менялись отношения. Потому что человек, став христианином, призван был измениться сам. И это изменение носит не только нравственный, но прежде всего духовный характер.
Стержень, основа, движущая сила – это та благодать, которая была дарована человеку в Новом Завете. Для Ветхого Завета это было недоступно. В этой связи мы можем посмотреть на эти две эпохи с точки зрения медицины. Любой грех – это рана, которую сам человек себе наносит. Рана кровоточит, болит, как и любая другая. В Ветхом Завете из средств для лечения этой раны была только возможность омыть и перевязать ее, а лекарств, чтобы залечить, не было. Новый Завет в этом смысле – это время, когда во Христе человек получает лекарство, способное рану не просто омыть и перевязать, но и вылечить.
Исходя из этого мы можем понять, почему в Ветхом Завете были заповеди запретительного характера: чтобы удержать человека от самоистязания. Ведь чем больше ран человек себе наносил, тем больше истекал кровью. В Новом Завете мы имеем во Христе лекарство: таинства Исповеди, Евхаристии и все остальные таинства, которые помогают не просто очистить раны, которые человек себе наносит, но и залечить их. Бесспорно, остается шрам как некое напоминание, но тем не менее человек выздоравливает.
Всякий раз после таинства Исповеди мы имеем возможность начать жизнь как бы с чистого листа. Господь нас принимает. И насколько человек прощает, настолько и Бог простит. И оставь нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим (Мф. 6, 12).
С другой стороны, мы можем справедливо возразить: ведь в Ветхом и Новом Заветах люди так же рождаются и умирают. Но в том-то и особенность, что Бог, сотворив человека свободным, эту свободу у него не отнимает. И сейчас свободный выбор – воспользоваться этим лекарством или нет – находится в ведении воли человека. Протяни руку, воспользуйся этим лекарством – будешь здоров. Не хочешь – это дело твоего свободного выбора. Будешь дальше погибать и прозябать.
Потенциал есть. Примеры того, как этот потенциал реализовывался, мы видим в жизни святых. Человек, воспользовавшись этим лекарством, действительно достигал того, к чему каждый из нас призван: пройдя путем святости, достигал Царствия Небесного. До сих пор, приезжая в святые места, допустим, в Дивеево, в Троице-Сергиеву лавру, в Оптину пустынь, в Псково-Печерский монастырь, мы становимся причастными той благодати, которую в свое время стяжали жившие там подвижники. Даже после физической смерти человека мы видим, что та благодать, которую он стяжал, почивает на том же месте, и другие становятся ее причастниками спустя не годы, а века.
– То есть человек своим подвигом освятил это место?
– Получается так. Но не своим подвигом – та благодать, которая по причине его подвига пребывает на этом месте, его и освящает. Опять же для Ветхого Завета это было недоступно. Потому что то, что совершилось во Христе, то, что принес Христос, имеет для нас действующую силу. Господь сказал: Если Я пойду, то пошлю Его к вам (Ин. 16, 7). Речь идет о Духе Святом.
Мы видим, что та благодать, которая действует в Новом Завете, помогает человеку совершать подвиги. Интересный момент: человек делает один шаг, а Господь проходит за него десять шагов, идет навстречу. То, что для Ветхого Завета было недоступно по причине немощи человеческого естества, в Новом Завете становится доступным.
Каждый из нас – потенциальный святой, гражданин Царствия Небесного. Но мы видим, что далеко не всегда стремимся воспользоваться теми лекарствами, которые благодатью Духа Святого Господь дает каждому из нас. Поэтому и не наблюдаем массового преображения. Хотя каждый из нас, будучи христианином, так или иначе этим лекарством пользуется.
Если опираться на наш внутренний религиозный опыт, каждый православный христианин может отметить, что в свое время его сердца коснулся Господь. Вкусите, и видите, яко благ Господь (Пс. 33, 9). И нам другого не хочется. Снова и снова мы приходим в храм, обращаемся к Богу живыми словами молитвы, и снова и снова Он неведомым, таинственным образом отвечает в сердце каждого из нас. Мы не знаем, как это происходит, но понимаем, о чем речь. Это сподвигает нас снова участвовать в таинствах, приходить в храм, обращаться к Богу словами молитвы. Речь идет о той благодати, которая дается нам в таинствах Крещения, Миропомазания, Исповеди, Евхаристии и в других таинствах.
– В Евангелии есть замечательный отрывок. Апостол Петр спрашивает: сколько раз прощать брату моему? Господь отвечает: до семидесяти раз по семи (Мф. 18, 21–22). Что означают эти слова? Если человек семьдесят семь раз доставил мне неприятность или сделал зло, его можно простить, а на семьдесят восьмой – всё, хватит? Что здесь имеется в виду? Почему именно семьдесят семь? Это какое-то особое библейское число?
– Давайте немного порассуждаем на эту тему. В Священном Писании есть ряд мест, где указывается конкретное число. Допустим, в Книге Откровения апостола Иоанна Богослова указывается 144 тысячи праведников. Разве после этого числа в них никто не войдет? Как тут быть?
Здесь надо отметить одну особенность Священного Писания: в нем используется весь инструментарий, который есть в человеческом языке. Это не только буквализм, но и метафоры, образы, символы. Потому что задача Священного Писания – сказать человеческим, тварным, ограниченным языком о нетварном, неограниченном, необъятном. Как пишет апостол Павел, он был восхищен до третьего неба... и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2 Кор. 12, 2–4). Задача Священного Писания в этом смысле неподъемная: ограниченным языком сказать о необъятном. В связи с этим мы видим символику чисел.
Если говорить снова о Книге Откровения, ее задача – прежде всего дать надежду. Это не книга ужаса, а книга надежды. Она указывает каждому христианину, что все, что бы с ним ни происходило, происходит не само по себе и не по воле злого рока, а прежде всего по воле Божией. Раз Бог – Благ, то ничего плохого из этого не выйдет, над каждым из нас есть особый Промысл.
Здесь мы видим символику чисел, которая очень ярко проявляется. Свою смысловую нагрузку числа получают гораздо раньше. Например, три с половиной года – некий период испытания в эпоху пророка Илии, когда на этот срок было заключено небо. Это время, когда необходимо, чтобы до людей дошло: они поступают неверно, служат не истинному Богу – необходимо обратиться к Тому, Кто их призвал и вывел из Египта. Что касается Апокалипсиса, мы видим, как это число обыгрывается в разных вариациях: сорок два месяца, 1 260 дней и три с половиной года – как указание на период испытаний.
Или, допустим, числа шесть и семь – это не какой-то магизм. Шесть – это число тварного человеческого бытия. За шесть дней творения Бог сотворил весь мир. А на седьмой день, как у нас в семинарии говорят, Бог сотворил покой. На самом деле мы видим, что в седьмой день уже ничего не творится: почил Бог в день седьмой от всех дел Своих (Быт. 2, 2). Речь идет о Божественном Промысле обо всем мире. Число шесть в данном случае символизирует творение, но пока без Бога. Число семь – творение вместе с Богом. Числа существуют сами по себе, но смысловая нагрузка идет именно оттуда.
То же самое и здесь. Семьдесят семь – это число условное. Это не значит, что на семьдесят восьмой или семьдесят девятый раз нельзя или не нужно прощать. Господь указывает на то, что прощать нужно много раз, сколько бы тебя ни обидели.
Еще один очень важный момент: любое место из Священного Писания необходимо толковать в контексте всего Священного Писания. Не только в контексте той главы или книги, в которой оно находится, а в контексте всей Библии. Потому что Священное Писание – это некий единый организм, плод деятельности не только пророков и апостолов, но прежде всего Духа Святого. Единство текста Библии для православного сознания очевидно. Несмотря на индивидуальные человеческие особенности, которые заметны в каждой книге, мы видим единство текста, единую природу, характер, единое тело Священного Писания. Опять же для Священного Писания Нового Завета определенная ограниченность не исчерпывается числом семьдесят семь, смысл здесь несколько шире.
– Батюшка, Господь говорит, что нужно прощать. Мы понимаем это по-человечески и принимаем. Но почему на деле это очень тяжело исполнить? Почему нам тяжело прощать своих обидчиков? По какой причине это происходит? Из-за нашей гордыни?
– Действительно, с точки зрения православной аскетики корень всех зол – гордость человека.
– Есть ли разница между гордостью и гордыней в современном понимании? Говорят: «Я горжусь своим сыном». Или: «Я горжусь тобой». Есть ли отличия гордости от гордыни, ее греховного проявления? Либо это все-таки звенья одной цепи?
– Это, наверное, все-таки два понятия, которые друг с другом связаны. Другое дело, когда говорят: «Горжусь своим Отечеством»...
– То есть люблю свое Отечество...
– Да, здесь «горжусь» – синоним слова «люблю», хотя это не совсем верно...
– Радуюсь?..
– Да, тут речь и о любви, и о радости. Это гордость в положительном, а не в отрицательном смысле. Здесь работает тот же самый принцип: что личное, а что общественное. Гордость за Отечество – это общественное понятие. Если Отечеству грозит опасность, я должен защищать его. Говоря «я горжусь», я предполагаю и любовь, и ответственность, и радость за то, что Отечество возрастает, что у него есть какие-то успехи. Что касается личного, то гордость как раз имеет отрицательный смысл. Человек может надеть розовые очки, потом снимает их и видит, что мир не розовый.
– То есть это некий самообман?
– Да, это результат самообмана. К сожалению, человек после грехопадения не просто обманывается, он сам желает обманываться: как сделать так, чтобы то, что нельзя, стало возможным? То же самое относится к гордыне. Этот тонкий элемент, к сожалению, пронизывает все стороны человеческой жизни и деятельности. Как та ложка дегтя, он подмешивается везде, даже в самых положительных делах, и, соответственно, оставляет свою горечь.
Если противопоставить гордости смирение, чем оно полезно? Смирение дает возможность реально взглянуть на вещи. Как вылечить заболевание? Нужно точно поставить диагноз. Если человеку с высокой температурой говорить: «Температура 39 °С – это нормально, мы же ее узаконили», – человек скажет: «Но у меня голова болит, мне надо выздороветь». – «Да ты не переживай!.. В законе же написано, что такая температура – норма, значит, все хорошо». Понятно, что болезнь таким образом не вылечить.
Человек, находясь в гордости, живет в своем виртуальном мире, а смирение дает возможность посмотреть на мир реально. Соответственно, зная реальный диагноз, человеку можно предложить средства для того, чтобы его действия были ему на пользу. В этом смысле гордость, давая человеку неверную информацию, подвигает его к неверным действиям.
– Получается, что гордыня не дает нам простить другого человека? И если бы мы были смиренными, мы могли бы прощать? Правильно?
– Логически – так. Прежде всего нас смиряет Сам Господь. Господь не ожесточил сердце фараона. Речь не идет о том, что Бог – источник зла для сердца фараона. Просто Господь на время отступил, не стал удерживать то зло, которое исходило от фараона. Фактически Он оставил его один на один с последствиями его поступков. Человек своим грехом наказывает сам себя. Вспомним определение действия Промысла Божьего. С одной стороны, Промысл Божий всякому добру помогает, с другой стороны, даже последствия зла, которые исходят от человека, пытается направить во благо ему самому.
Человека смирить очень просто: однажды эти последствия просто не сдерживать. Человек, шишки набив первый раз, второй, понимает: «Кто-то есть на самом деле. Я мыслю себя Гераклом, а поднять ведро воды не могу». Это пример реальности и той виртуальности, которая может создаваться по причине гордости. Смирение в данном случае, наверное, тот инструмент, который позволяет вывести человека из этой виртуальной «действительности», что он сам себе создает, и показать, что тот мир, в котором он живет, не такой, каким он сам его рисует.
Что касается прощения, кому проще простить? Какой человек может легче простить? Тот, которого Господь немного посмирял, потому что человек начинает осознавать реальное положение вещей не так, как ему хочется это видеть, а так, как это есть на самом деле.
– И он видит себя со стороны?
– Он видит себя таким же немощным, как и тот человек, который его обидел. Приходит понимание, что я-то не свят, каким, оказывается, мыслил себя: пощусь, молюсь, радио «Радонеж» слушаю или смотрю телеканал «Союз». Все как положено, все по уставу: свят и непорочен. Но по выключателю щелкаю, а нимб-то не светится. Все равно необходимость в свете есть. Как говорят, свет выключили и телевизор при свечах смотрели. А здесь так не получится. Здесь это не работает.
– Батюшка, что происходит с душой, которая отказывается прощать? Какова посмертная участь души этого человека, который отказывается прощать?
– Кто может простить? Простить может тот, кто осознал себя грешником. У святителя Николая Сербского есть интересное рассуждение. Я сейчас дословно не процитирую – перефразирую: «Не будем осуждать грешника, потому что он во всем такой же, как и мы. Положа руку на сердце, мы скажем, что мы грешникам во всем братья». Действительно, и я грешу, и тот, кто рядом со мной, – тоже, при этом обижая меня. Но ведь и я обижаю кого-то, согрешая.
Если человек этого не осознает, он сам потом начинает страдать от своей виртуальной реальности, которую себе нарисовал. Болезнь начинает прогрессировать, если диагноз поставлен неверно: лечения-то нет. К примеру, посмотрел в окно, подумал, что сейчас на улице тепло: пойду гулять в шортах. Выхожу, а там –30 °С, хотя сам себе придумал, что там лето. В итоге уши отморозил, пятки заморозил... Кто виноват? Кто страдает? Страдает сам человек. То же самое и здесь. Человек своим грехом наказывает сам себя.
Говоря о страдании, нужно понимать, что такое страсть. Это когда какие-то естественные потребности выходят за рамки. Мы видим, что грехом человек наслаждаться не может, он от греха страдает. Хотя внешне кажется, что человек может позволить себе съесть три банки сгущенного молока или десять мороженых вместо одного. Мы видим внешнюю сторону. А что за этим бывает потом?
– Но ведь не всегда человек понимает, что он страдает от своих страстей?
– То, что человек поступает плохо, рано или поздно все равно где-то в сердце чувствуется. Да, мы можем сказать, что сделка со своей совестью – это в первый раз случайность, во второй раз совпадение, в третий раз регулярность. Но Священное Писание всегда напоминает нам, что любой грех влечет за собой смерть. Радости от этого не будет. Мы подчас наблюдаем лишь внешнюю составляющую. А если посмотреть на контекст, то мы увидим, что человек страдает. Он может это чувствовать остро или нет, как некоторые говорят: «Совесть меня не беспокоит, потому что я ею редко пользуюсь». Однако нельзя сказать, что этот человек не страдает. Это тоже проблема. Потом какие-то моменты усиливаются.
Если мы говорим о вечных муках, то состояние богооставленности – это некое напоминание нам, что будет. Ведь в этой жизни Господь поддерживает нашу жизнь, от нас не отступает. Там остается только душа. Представьте себе состояние богооставленности, которое не просто не прекращается, а постоянно усиливается. Человек может быть в кругу близких людей и умирать от одиночества. Потому что Господь пока дает ему эту оставленность почувствовать. Человек может быть в пустыне и быть самым счастливым человеком на Земле, потому что Господь наполняет душу радостью.
Любой грех влечет за собой смерть. То, что мы, совершая тот или иной грех, не чувствуем этой оставленности здесь и сейчас, лишь потому, что, как апостол Павел пишет, когда умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5, 20). Но он сразу добавляет, что это не наш метод. Данную цитату можно выдернуть из контекста, и тогда получится: «Умножай грех, и тогда благодати у тебя будет больше». Это не наш путь.
Важно, что пока человек здесь, на земле, Господь эту благодать ему подает, чтобы он не умер, чтобы душа не оставила тело. А уже после физической смерти мы видим, что «инструмент» души пропадает – и то состояние, которое здесь, так скажем, благодатью покрывалось, уже так покрываться, наверное, не будет.
Говоря о вечных муках, скажем, что вечная смерть – это, наверное, не вечное положение во гроб. В нашем понимании смерть – это единократный акт. А мы говорим о вечности. Что такое вечность? Это некое состояние, которое продолжается постоянно, то есть постоянное умирание. И здесь мы говорим о богооставленности – о чувстве, которое не оставляет человека; более того, усиливается.
– Некоторые раковые больные до определенного периода своей жизни не чувствуют боли, хотя внутри у них уже идут метастазы. Подобно им живет человек, который не чувствует страдания от своих страстей до поры до времени. То есть они как бы развиваются у него внутри...
– Он к этой горечи привыкает, словно ее нет. Но все это рано или поздно приходит к своему концу.
– В начале Книги Деяний святых апостолов мы читаем, что святой первомученик и архидиакон Стефан прощал и молился за своих убийц. А нам, простым людям, в своей жизни возможно ли реализовать это в критической ситуации? Или это удел только святых людей – прощать, молиться за убийц, которые убивают тебя за твою веру?
– Наверное, каждый из нас, надев крестик в таинстве Крещения, приняв благодать в таинстве Миропомазания, фактически призывается к святости, становится потенциальным гражданином Царствия Небесного. Но этот потенциал еще надо реализовать. Много званых, а мало избранных (Лк.14, 24). Фактически человек становится званым. Обращаясь к книжникам и фарисеям, Христос указывает: «Вы еще неизбранные, вы только званые. Избранными вы станете, когда придете в Царствие Небесное».
– Возможно ли нам, обыкновенным людям, когда мы принимаем муки за свою веру, прощать своих врагов так же, как это делал первомученик Стефан?
– Здесь мы видим то, что выше человеческого. В Ветхом Завете фактически нет подобных примеров, кроме мучеников Маккавеев. Ветхий Завет – эпоха до благодати. В Новом Завете Сам Господь благодатью Святого Духа помогает христианину даже мученический подвиг пройти этим путем. Часто сами язычники поражались той стойкости, которую являли христиане. Мы видим здесь не человеческое – то, что выше человеческого. И, конечно, став христианином, каждый из нас получает этот потенциал. Надев крестик, мы фактически претендуем на то, что объявляем себя воинами Христа. Значит, наша обязанность – идти за веру Христову, только в правильном понимании этого слова: идти служением.
– То есть это не служба с оружием?
– Это служение прежде всего своим внутренним преображением. Повторюсь, что Христос пришел перестроить общество не социально, а духовно, чтобы здесь человек мог прежде всего владеть самим собой, преображать себя внутри, только не сам, а прежде всего с помощью благодати Святого Духа. Это тот путь, который определил человеку Бог, но этот путь не человеческий, а, наверное, выше, чем человеческий. Человек делает шаг – Господь делает 10 шагов.
– Невозможное человекам…
– … возможно Богу (Лк. 18, 27). Случается, что человек думает: «Это невозможно, у меня не получится». Но глаза боятся, руки делают. Проходит время, и оказывается, что с помощью Божьей можно сделать гораздо больше. Есть замечательная поговорка: «Один в поле не воин». Она имеет православное продолжение: «А если с Богом, и один в поле – воин». Своими силами невозможно, но с помощью Божьей все получится.
Здесь для нас очень важны и нужны примеры. Кому-то Господь дает один талант, другому – пять, третьему – десять. Это не значит, что все могут пойти путем первомученика архидиакона Стефана или великомученика целителя Пантелеимона. Каждого Господь ведет своим путем. Но если те обстоятельства, которые Промыслом Божьим встречаются на нашем жизненном пути, имеют место, то Господь подает и силу, и благодать Святого Духа, чтобы в этих обстоятельствах каждый из нас остался христианином, поступил как христианин. Выбор есть всегда, но выше сил человека Господь ничего не подает.
– Представим ситуацию. Два человека сильно поругались. Один другого прощает. Обязывает ли это прощение восстанавливать отношения в той мере, в какой они были до той тяжелой ссоры?
– Говоря о прощении, мы видим, что это не единократный акт, а принцип жизни. К примеру, метанойя – это изменение сознания. Что есть таинство Исповеди, в котором мы принимаем участие как православные христиане? Это не недельный отчет о проделанной работе за шесть дней, а обозначение того, чем мы живем.
Покаяние – некий вектор нашей жизни. То же самое и прощение. Все-таки слово «прости» предполагает не некий формализм лишь, а изменение своего отношения к этому человеку. Причем это изменение может быть на протяжении какого-то периода. Человек не может, к сожалению, не грешить и, попросив прощения, снова может упасть, снова может обидеть делом, словом или даже в мыслях.
Поэтому метанойя, наверное, в этом смысле тоже действует как то, что должно дальше продолжаться.
На самом деле мы говорим о нюансах. Но когда Христа спросили, какая заповедь большая, Он не приводит нюансы, не приводит десять ветхозаветных заповедей. Он проговаривает всего лишь две заповеди: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя (Лк. 10, 27). На этих двух заповедях построен весь закон и пророки. Иными словами, это прививка. Зная это, восприняв это сердцем, во всем остальном никакой необходимости не будешь иметь. Дальше человек сам найдет, как правильно поступить. Имея любовь к Богу, он не будет искать каких-то обходных путей, чтобы пройти мимо того, что Господь определяет. Имея любовь к ближнему, он поступит аналогично: не будет искать обходных путей, чтобы реализовать, так скажем, амбиции своей гордости.
– Не могли бы Вы в конце нашей программы сказать несколько пожеланий нашим дорогим зрителям?
– Дорогие друзья, опираясь на Священное Писание, по итогам нашей встречи мы можем заключить прежде всего то, что каждый из нас сотворен по образу Божию. В Эдемский сад вводится видимый образ Невидимого Бога. Каждый из нас являет собою в этом мире видимый образ Невидимого Бога. И наша задача – этот образ раскрыть в подобии Богу, уподобиться Ему в том, как Он заботится обо всем, подавая всему дыхание, и жизнь, и радость.
Мы можем частички себя раздавать тому, что нам вверено в попечение. Но наша задача – здесь раскрываясь в подобии, постепенно достигать Царствия Небесного. Дай Бог каждому из нас, проходя свой земной путь, исполнить предназначение, которое Господь определил о каждом из нас. Здесь, конечно, реализуется наша свободная воля. Дай нам Бог это предназначение благополучно исполнить, памятуя заповедь о любви к ближнему.
– Дорогие телезрители, просим вас: пожалуйста, не забывайте наш дорогой телеканал «Союз», потому что только благодаря вашим пожертвованиям мы можем создавать такие замечательные программы. Оставайтесь с «Союзом»!
Ведущий Георгий Дербуш
15 ноября 2026 г.
Трансляции богослуженийБожественная литургия 15 ноября 2026 года
14 ноября 2026 г.
«Этот день в истории» (Екатеринбург)Этот день в истории. 14 ноября
14 ноября 2026 г.
«День ангела»День ангела. 14 ноября
14 ноября 2026 г.
«Читаем Апостол» (Санкт-Петербург)Читаем Апостол. 14 ноября 2026
14 ноября 2026 г.
«Читаем Евангелие вместе с Церковью»Евангелие 14 ноября. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным
Допустимо ли не причащаться, присутствуя на литургии?
— Сейчас допустимо, но в каждом конкретном случает это пастырский вопрос. Нужно понять, почему так происходит. В любом случае причастие должно быть, так или иначе, регулярным, …
Каков смысл тайных молитв, если прихожане их не слышат?
— Тайными молитвы, по всей видимости, стали в эпоху, когда люди стали причащаться очень редко. И поскольку люди полноценно не участвуют в Евхаристии, то духовенство посчитало …
Какой была подготовка к причастию у первых христиан?
— Трудно сказать. Конечно, эта подготовка не заключалась в вычитывании какого-то особого последования и, может быть, в трехдневном посте, как это принято сегодня. Вообще нужно сказать, …
Как полноценная трапеза переродилась в современный ритуал?
— Действительно, мы знаем, что Господь Сам преломлял хлеб и давал Своим ученикам. И первые христиане так же собирались вместе, делали приношения хлеба и вина, которые …
Мы не просим у вас милостыню. Мы ждём осознанной помощи от тех, для кого телеканал «Союз» — друг и наставник.
Цель телекомпании создавать и показывать духовные телепрограммы. Ведь сколько людей пока еще не просвещены Словом Божиим? А вместе мы можем сделать «Союз» жемчужиной среди всех других каналов. Чтобы даже просто переключая кнопки, даже не верующие люди, останавливались на нем и начинали смотреть и слушать: узнавать, что над нами всеми Бог!
Давайте вместе стремиться к этой — даже не мечте, а вполне достижимой цели. С Богом!