Беседы с батюшкой. День знаний. Познание как путь к Богу. Священник Анатолий Богута. 1 сентября 2026

– У нас в гостях настоятель храма Спаса Нерукотворного Образа на Дороге Жизни священник Анатолий Богута. Сегодня мы будем говорить о знании как о пути к Богу.

На богослужениях в вашем храме я часто вижу большое количество детей. Также Вы сами преподаете в духовной академии и православной гимназии. Вы сами окончили православную гимназию, поэтому Вы настоящий эксперт в области школьного образования и духовного воспитания.

Я учился в советской физико-математической школе. Сложно представить, чтобы в школе того времени можно было узнать основы православной культуры или «Закон Божий», но я думаю, что такая возможность сама по себе была бы прекрасна.

– В нашей школе было множество предметов религиозного характера на разных этапах обучения. У нас был церковнославянский язык, «Закон Божий», основы православной культуры, духовное краеведение, где мы изучали святых и святые места своих земель.

Каждый из этих предметов откладывал на сердце ученика свой отпечаток. Действительно, я окончил православную гимназию. Кроме первого класса, все остальные годы моего обучения прошли в православной гимназии. Я могу сказать, что во многом это сформировало меня как христианина.

Но прежде всего хотелось бы обратить внимание, что человек становится христианином не из школы, а из семьи. Родительское воспитание – это важнейшая составляющая духовной жизни ребенка. Хотя у нас также были дети из невоцерковленных семей. Сейчас, когда я общаюсь с одноклассниками по своей школе, я вижу, что они водят своих детей в школу. Я вижу, что через православную гимназию они воцерковились и стали активными участниками Православной Церкви. В этом случае благодаря православной гимназии появляется возможность воспитывать ребенка через духовные ценности. Это очень полезный опыт.

– В обществе есть представление, что прежде всего необходимы знания точных и гуманитарных наук для того, чтобы хорошо окончить школу, получить высокие баллы по ЕГЭ, поступить в престижный институт, окончить его и устроиться на высокооплачиваемую работу. Это считается основным критерием состоявшейся жизни.

Что происходит дальше? Ради чего человек учится, зарабатывает деньги, строит карьеру, если во всем этом отсутствует самое главное – духовная жизнь? Нам кажется, что мы начнем задумываться о Боге, когда построим успешную карьеру, начнем зарабатывать большие деньги, но обычно люди приходят к вере уже ближе к старости. Как решить эту проблему?

– Государство дает ребенку возможность в обычной образовательной школе в четвертом классе выбрать основы православной культуры или светской этики. Это решение принимают родители, не учителя. Сейчас в Выборгской епархии сложилась практика, когда к каждой школе приставлен священник, который курирует деятельность школы, напрямую связывается с директором, контролирует проведение предмета «Основы православной культуры». Эти занятия проводят специалисты, учителя, которые получают специальную квалификацию.

Но тем не менее священник имеет важное значение в этом смысле. Например, сегодня я присутствовал на линейке в Первом лицее. Первый лицей – это школа во Всеволожске, которую я курирую уже на протяжении трех лет. В середине года мы проводим родительское собрание по выбору модуля. Священник выступает и рассказывает о модуле «Основы православной культуры».

Но что мы говорим? Мы говорим, что это не тот предмет, который приводит к религии и делает ребенка религиозным или духовным, а это культурологический предмет. Это предмет, который рассказывает о нашей православной культуре и быте. С этой точки зрения светская школа не может дать духовного образования.

Хотя в этом году у нас появляется новый учебный предмет «Основы духовной нравственности». Православных гимназий, где на базовом уровне изучаются предметы религиозной направленности, очень мало.

– Вопрос от телезрителя: «К неразумевающему приходит лукавый и похищает посеянное. Бог оправдывает Иова не за его непорочность, а за его стремление узнать причину своих страданий. Бог не говорит напрямую Иову эту причину, но Иов ее понимает. Подскажите, пожалуйста, что понял Иов? Почему страдает праведник?»

– Действительно, Иов находится в очень сложном положении. Он теряет не только свое имение, но и своих детей. Теряет самое драгоценное, что у него было в жизни.

Я думаю, что эта история относится к каждому из нас. В своей жизни мы очень часто что-то теряем и не понимаем смысла того, что теряем. В итоге очень многие люди даже до смерти не могут понять, почему так происходит. Я думаю, что есть некий Божественный план, который не зависит от нашей свободы воли. Этот Божественный план направляет нас именно в том русле, в котором мы движемся.

И здесь, наверное, Господь хотел показать Иову, что это полезно для него. Когда Иов потерял все, он не видел конца. Позже Господь дал все, что ему было нужно. У него снова появились семья и богатство. Тем самым Господь показал: мы надеемся, ждем, планируем что-то, а на самом деле у нас будет совсем другой конец. Еще лучший конец, чем мы планируем.

– Здесь есть прекрасный пример поиска знания, когда жена и друзья сказали Иову: «Похули Бога и умри». И знание, которым обладал Иов, спасло его. Знание, что Бог не оставит его.

С этого года в школах вводится оценка за поведение. Есть три вида оценки: недопустимое, допустимое и примерное. Я помню, когда учился в школе, нам тоже ставили оценку за поведение. Тогда были только два варианта оценки: примерная и неудовлетворительная. Эта оценка входила в аттестат как в то время, так и сейчас. Скажите, пожалуйста, может ли страх перед оценкой привести человека к осознанию, что вести себя нужно примерно? Может ли человек прийти к Богу из-за страха?

– Я думаю, что страх способен на многое. Человек, у которого есть страх перед угрозой, что ему воздастся за его поступки, действительно остановится в какой-то момент, но страх не может привести к Богу. К Богу приводит свободное волеизъявление человека.

Когда человек принимает решения из-за страха, что будет Страшный суд или какое-то мучение после жизни, если он не встанет на правильный путь, то он не чувствует этой любви и радости. Я думаю, что самое главное в нашей жизни – радость.

Сегодня на линейке я пожелал школьникам радости: «Радуйтесь 1 сентября». Я сторонник того, что мы должны приходить к Богу с радостью. Конечно, бывают огорчения.

Нужно смотреть на практику применения оценок за поведение в школе, которые хотят ввести. Если это не будет формально и мы сможем таким образом доносить до родителей то, как ребенок проводит время в школе и какие результаты показывает, это хорошо.

Потому что внутреннее состояние ребенка зачастую воплощается в каких-то оплошностях, проблемах с поведением, а родителям важно знать и понимать это на раннем этапе. Ребенок – это сложное существо, как и любой человек, образ Божий. Без индивидуального подхода, прямыми методами не получится помочь ребенку справиться с проблемой.

– В некоторых петербургских школах начали преподавать арабский язык. И это стало пользоваться общим спросом по той причине, что даже в нашем университете подготавливают специалистов, которые будут преподавать арабский язык. Язык сложный, требует большого вложения умственных сил.

Возможно, это поможет решить еще один вопрос, связанный с большим количеством детей, которые учатся без знания русского языка. Это большая проблема, если учитывать, что эти люди еще и другой веры. Возможно ли для них также включить изучение основ православной культуры? Способно ли это каким-то образом разрешить проблему конфликта между школьниками.

– Обычно в школах смотрят конфессиональный состав класса и после этого определяют, по какому направлению пойдет конкретный класс. Я считаю, что основы православной культуры не стоит навязывать как традиционным мусульманам, так и другим. У них есть свое понимание о вере, и к этому вопросу надо всегда относиться очень серьезно.

Конечно, проблем много. Проблемы заключаются в том, что затрагиваются разные культуры, разное понимание того, как относиться к взрослым, разное понимание отношений между друг другом. Но если это все зависит от учителя, я не думаю, что арабский язык поможет уврачевать эту проблему взаимоотношений. Это зависит от того, как учитель относится к своим детям, как он выстраивает отношения и строит эти мостики между детьми. Я думаю, что люди разных национальностей и религий всегда могут жить дружно. Это показывает история нашего государства.

Когда я служил в армии, там тоже были мусульмане. Мы не чувствовали себя разными людьми, потому что несли одну службу, выполняли одни и те же приказы, трудились так, как это было необходимо. У нас не было никаких проблем. Наверное, потому, что руководство нашей роты учило нас сосуществовать дружно.

С другой стороны, я считаю, языки – это очень важно. И мне нравится опыт классических гимназий, которые есть в больших городах. До революции ни один мэр или чиновник высокого уровня не мог занять эту должность без знания греческого и латыни, потому что они учились в классических гимназиях.

Это давало большой опыт для последующих исследований в других областях, потому что греческий и латынь – это математика для гуманитариев. Это законсервированные языки, в которых можно изучать понятия о языке.

В духовных семинариях уже никто не занимался языком, не изучали грамматику. Самую сложную грамматику изучали в духовных училищах. В духовных семинариях читали сначала философские, потом богословские тексты.

Я считаю, чем больше человек изучает языков, тем лучше. Будь то китайский, арабский, греческий, латынь или новый язык. Я согласен с этим нововведением. Ребенок должен изучать как можно больше языков, потому что так он развивается и становится лучше.

– Какой язык Вы преподаете в духовной академии?

– Древнегреческий.

– В православной гимназии Вы преподаете церковнославянский язык. Но когда Вы начали его изучать?

– Я начал изучать церковнославянский язык еще в православной гимназии. Будучи чтецом в храме, я умел читать с самого детства. Благодарю своих родителей, потому что именно они научили меня с детства читать по-церковнославянски. Но в православной гимназии мне действительно дали понимание грамматики этого языка, насколько этот язык близок к русскому языку... Не все понимают, что это два разных языка. Церковнославянский – это искусственный язык, который возник для того, чтобы переводить священные тексты и другую литературу с греческого языка.

Есть мнение, что до революции, когда не было школ, очень много детей крестьян и других сословий были необразованными. Под необразованными понимаются те, кто не знал или плохо знал русский язык и русскую грамоту. Но в церковноприходских школах дети читали по-церковнославянски, поэтому назвать их полностью необразованными неправильно. Очень большое количество населения до революции читало Апостол, Евангелие, часы и другие церковные тексты на церковнославянском языке.

– Сергий Радонежский учился грамоте по Апостолу.

Вопрос от телезрителя: «Я лежала в больнице, и врачи сказали, что нужна операция. Я не знаю, как мне поступить. Мне 84 года, и неизвестно, как обернется эта операция. Моей сестре было 86 лет. В прошлом году ей сделали операцию, и она умерла. Может, мне лучше не соглашаться на операцию и уповать на волю Божью? Может, стоит терпеть и ждать своего часа? Я очень благодарна за Вашу духовную и полезную программу. Этот канал поддерживает меня и не дает падать духом. Большое Вам спасибо».

– Хотел бы подтвердить последние слова телезрительницы. Когда мы приходим причащать людей в возрасте, которые не могут прийти в храм на богослужение, очень часто они говорят, что смотрят богослужения в прямом эфире и участвуют в них благодаря телеканалу «Союз». Это очень важная миссия, которую несет телеканал «Союз».

Об этом говорит каждый человек в возрасте. Но, отвечая на Ваш вопрос, я хотел бы сказать, что если Вы не уверены в мнении конкретного врача, стоит обратиться к другому специалисту. Если мнение второго врача покажется Вам не до конца убедительным, то нужно обращаться к третьему и так далее. Нужно искать истину, искать такого врача, которому Вы будете доверять. Мы не можем отказываться от врачебной помощи. Врачей нам дает Господь. Господь нам дает знания о нашем теле и о том, как лечить заболевания. И это мы не должны игнорировать. Возможно, Вы пойдете по пути другого человека: каждому Господь уготовал свой путь. Что касается духовных вопросов, конечно, надо обращаться к священникам. Но мнение других врачей, я думаю, в этой ситуации нужно обязательно узнать.

– Я сталкивался с этой проблемой. У меня мама тоже была уже в серьезном возрасте, когда перенесла операцию по удалению камня в желчном пузыре, и все было хорошо. В данном случае, конечно, нужна консультация. Вы абсолютно правы. 

Я вспоминаю то время, когда я был вне веры. Тогда мне казалось, что знание способно решить все проблемы. Я думал, что сейчас окончу этот институт и еще этот институт, еще пройду эти курсы, и все у меня будет хорошо. Но я пришел к тому, что знаний у меня много, а применять их не удается. Они – как кошелек: в нем очень много денег, но потратить их невозможно. Но когда эти знания умножаются на веру, тогда все выстраивается. Что делать людям, которые нацелены только на объем знания? Каким образом можно обрести цель использования этих знаний?

– Знания сами по себе не приводят к Богу. Они неполноценны, потому что не отвечают на вопросы «почему? для чего?», не говорят о цели. У меня есть люди, которые обладают светским званием профессора, являются докторами тех или иных областей знания. Все они говорят: «Мы изучаем предмет, изучаем, как это происходит. У нас есть доказательная база, есть возможности через опыты дойти до познания той или иной вещи...» Но почему это происходит, для чего это все существует, они ответить не могут. На эти вопросы может ответить только Священное Писание – то, что открыл нам Сам Господь Бог.

В советское время существовал такой журнал – «Наука и религия», где наука и религия противопоставлялись. Есть наука – это все, что доказано, все, что правильно. И есть религия как опиум для народа – нечто непонятное и бесформенное, то, что мы не можем оформить как аксиому, как знание. Но для верующего человека это не является противоречием, потому что вера – совсем иной инструмент познания. Мы верим не тому, что видим своими глазами; наоборот, верим тому, что мы не видим.

Приведу такой пример. Есть город Рио-де-Жанейро. Я там никогда не был, но знаю, что он существует. Почему я знаю это? Мне по телевизору его показали, я в энциклопедии прочитал о нем, и все говорят о факте, что этот город есть. Но я там не был.

– Да, но можно купить билет и слетать туда…

– Можно. Это можно исследовать. Но сейчас, пока я не купил билет и не слетал туда, я воспринимаю это на веру. Очень многое в нашей жизни мы воспринимаем на веру. Что касается Бога, действительно через предметы, через мир целиком познать Бога полностью невозможно. Лишь отчасти видя красоту, видя, что все настроено очень тонко, что любое отклонение от нормы в этом мире вызывает катастрофу, мы, благодаря таким знаниям, можем приходить к познанию Бога, понимать, что Бог существует.

Связь с Богом должна быть обязательно. Когда мы говорим о человеке, мы говорим о нем как об образе Божием. Мне нравится объяснение отца Олега Давыденкова: «Образ Божий – это способность быть личностью». А личность может связываться с личностью. Если мы в христианском Боге признаем Личность, то мы сами, будучи личностями, можем с Ним связываться. Все остальное – это то, что относится к личности: свобода, разум, бессмертие души…

Я думаю, религиозный опыт не может быть заменен никаким другим опытом, никакой другой наукой, потому что это живая связь, это общение. Как мы общаемся с другим человеком, точно так же мы общаемся с Богом. Для верующего человека Он является самоценным. Человек не видит в этом никакой проблемы – нет никакого противоречия. Очень много людей, обладающих серьезными знаниями в тех или иных отраслях науки, в тех или иных областях знаний, но в то же время они являются верующими людьми. Вера никак не вредит им и никаким образом не мешает их научному мировоззрению.

Конечно, мы признаем научное мировоззрение. Еще один факт. Василий Великий, святой отец IV века, величайший каппадокиец, в свое время писал, что лягушки зарождаются из грязи. Мы сейчас скажем, что это неверно, что это противоречит научному пониманию мира. Но в те годы это было нормальное, естественное познание мира. И когда мы читаем святых отцов, мы, конечно, понимаем, что они опираются на науку своего времени, а мы – на науку своего. И, конечно, мы дружим с учеными и всячески приветствуем их стремление к знаниям.

– С этого года в школах запрещено во время урока пользоваться телефонами и гаджетами. Их нужно сдавать. Теперь в каждом классе есть специальный стол, куда запираются все телефоны и выдаются только на перемене. Когда мы смотрим, как наши дети все время сидят в телефоне, то кажется, что это страшно. Но для них это норма. Для меня это не норма, потому что в моем детстве не было сотовых телефонов. И понятно, что я, конечно, не привык к их использованию. Вы молодой священник. У Вас наверняка с помощью новейших технологий есть решения каких-то духовных вопросов для прихода?

– Все правильно… Что касается телефонов в школе, опыт забирать их у детей есть уже не первый год во многих школах. Это зависит от учителя. Многие учителя уже давно пользуются этим методом. Но сейчас все официально: делаются специальные ячейки, в которые эти телефоны аккуратно вставляются. На перемене отдавать телефон ребенку – я думаю, это не меньшая проблема, потому что перемена нужна, чтобы ребенок побегал, подышал воздухом, а он сидит в телефоне. Телефон – это быстрый дофамин. Когда мы получаем удовольствие, у нас мозг продолжает работать. А ребенку, наоборот, нужно, чтобы на перемене мозг перестал работать, чтобы ребенок немного отдохнул физически. Мы, например, в детстве в школе выбегали на улицу и играли с мячом, но не в футбол (в футбол не успеешь за перемену сыграть)…

Я считаю, что все должно начинаться с семьи. Такие полицейские меры действительно нужны в школе, потому что иначе урок превращается непонятно во что. Когда дети начинают заниматься своими делами в телефонах, они не слушают. Ребенок отвлекается в любом случае, когда у него есть с собой телефон. Поэтому на занятиях телефон совершенно точно не должен быть у ребенка. Но, с другой стороны, если мы в повседневной жизни будем забирать у ребенка телефон, это тоже приведет ко злу. Когда у ребенка есть какие-то ограничения, а потом наступит свобода, он полностью в этом всем повязнет. То есть у ребенка должно быть сознательное распоряжение смартфоном, телефоном.

Как говорят современные психологи (и я их поддерживаю в этом смысле): если ребенок зависим от телефона, значит, родители дают ему недостаточную нагрузку. Или он занимается в жизни не теми вещами, которыми должен заниматься: может быть, не тем спортом, не те книги читает (родители дают ему те книги, которые он не хочет читать или которые ему не нравятся). Я считаю, если ребенок постоянно сидит в телефоне, это недоработка взрослых. Если у ребенка есть занятия, кроме школы, если он загружен спортом, творчеством, чтением книг и ему это нравится, он этим живет, то телефон будет для него всегда вторичен.

Да, он будет им пользоваться. Телефон нужен, особенно в нынешнее время, когда можно и позвонить, и посмотреть в Интернете все, что нужно. Да, телефон должен быть у ребенка, но ребенок должен уметь им пользоваться. У нас на приходе мы собираемся провести встречу для родителей и поговорить о том, как родителям научить детей пользоваться этим устройством. Зависимость – очень тяжелая вещь. И ребенок, и взрослый зависимы от социальных сетей, от Интернета и прочего.

Другая проблема, которая сейчас возникает у нас, – искусственный интеллект. Я сам лично пользуюсь несколькими платформами для создания контента, не столько информативного, сколько для упорядочения его, например, в социальных сетях, для того чтобы построить план лекций. Священников везде ждут поговорить и со школьниками, и со взрослыми, и с молодежью. Но для всех нужен свой подход, одну и ту же лекцию надо проводить по-разному: приводить разные примеры, выстраивать разный тайминг. Искусственный интеллект мне очень часто помогает с этим. Он создает мне план для конкретной аудитории, советует, как с этой аудиторией поговорить на ту или иную тему, на каких примерах лучше все объяснить. По содержанию я к нему не обращаюсь. А у детей, я Вам скажу, большая проблема с этим, потому что они начинают воспринимать то, что он пишет, как высшую инстанцию. А искусственный интеллект несовершенный, у него бывает очень неточная информация.

В прошлом году у меня были такие случаи, когда я у ребенка спрашиваю: «Где ты эту информацию прочитал, где ты ее взял? Кто об этом сказал?» А ребенок говорит: «Мне голосовой помощник подсказал». Или: «Я прочитал у искусственного интеллекта об этом». Я говорю: «Такого подхода не должно быть. Нужно всегда искать источник. Мы должны всегда опираться на источник и доверять ему». В этом смысле мы не успеваем за технологиями, и мы должны, конечно, это признать. Вы правильно сказали, что в Вашем детстве не было телефонов. В моем раннем детстве тоже их не было, но уже в старшей школе телефоны появились, и мы могли отправлять сообщения, пересылать какие-то картинки и даже музыку. У нас были инфракрасные порты, Bluetooth. Но сейчас технологии ушли совсем в другую сторону. Я даже по своим детям могу сказать, что они давно обогнали меня во многих вещах, хотя я еще молодой человек.

Искусственный интеллект – это инструмент, им нужно пользоваться. Он нужен для того, чтобы жизнь делать проще, чтобы нам было легче жить, легче доводить информацию до людей. Но это не должно быть источником информации, это не должно быть самоцелью. Это всего лишь инструмент.

– Использовать искусственный интеллект можно даже при подготовке к проповеди, но если священник будет опираться только на эти знания, то я не уверен в том, что это будет хорошо. Потому что должны быть те знания, которые Вы получили в духовной академии, в семинарии... Есть те знания, которые можно почерпнуть только из книг. Более того, знание, которое не опирается на путь познания Бога, обречено на провал. Это мое глубокое убеждение.

– Вы знаете, мы все равно видим много ученых, много добрых людей, которые хорошо относятся к близким. Но с точки зрения их вечной жизни, как христиане, мы понимаем, что, конечно, стремление к Богу – это самое главное, что должно быть в жизни. С другой стороны, мы не можем оценивать этих людей, мы не знаем, когда Господь приведет к Себе каждого человека, в какой момент этому человеку полезно прийти к Богу. 

Конечно, познание окружающего мира без познания Бога, без познания его Творца, без познания Источника всех этих знаний бесполезно. Оно не приводит ни к чему: ни к смыслам, ни к вечной жизни. Потому что это всего лишь знания, это всего лишь какой-то багаж, какая-то эрудиция, тем более если мы получаем эти знания не из книг. Ведь книга – это когда мы сами это проживаем, в этом всем участвуем и на свой опыт накладываем. А иногда мы пытаемся увеличить свою эрудированность просто какими-то краткими фактами или краткими статьями из Интернета.

– Мы свою эрудированность заменяем Википедией. Википедию можно изучать сколько угодно, но знания она никакого не дает. Она создает видимость, будто человек что-то знает. На самом деле он не знает ничего. Как же мы все-таки можем умножить свое знание верой и молитвой? Молитва нам может помочь?

– Наши знания мы действительно должны сопровождать молитвой, деланием, делом. Потому что молитва – это не просто какие-то умствования, это не просто какие-то размышления о Боге, это действительно дело, это время, что мы посвящаем Богу. Молитва, участие в богослужениях обязательны (у нас есть общественная и индивидуальная молитва) – это то важнейшее, что должно быть в нашей жизни, когда мы стремимся к Богу. И все знания обретают законченный вид, когда мы стремимся к Богу.

– Благословите наших телезрителей.

– Дорогие братья и сестры, поздравляю вас с началом учебного года. Дай Бог, чтобы наши дети, наши внуки, может быть, даже наши правнуки приступили к знаниям с радостью и с любовью к близким.

Ведущий Глеб Ильинский