Святые, ведущие на небо. Часть 4. Облако свидетелей. Священник Константин Корепанов

Мы продолжаем нашу вводную беседу для того, чтобы приступить к чтению «Житий святых», изданных Сретенским монастырем, и отвечаем на очень важный вопрос. Без этого нам нет нужды приступать к чтению сборника, составленного иеромонахом Макарием Симонопетрским. Да и «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского нам нет нужды читать. Мы говорили в прошлый раз о том, для чего мы обращаемся к святым и что в этом случае нам необходимо. Но для того чтобы стать христианином и жить как христианин, нам мало одного жития, и двух мало, и пяти тоже мало. Нам, как мы читали в 12-й главе Послания к Евреям, нужно обязательно облако свидетелей.

Вообще «облако» – интересное слово. Конечно, у кого-то оно ассоциируется только с электронным облаком, к которому он постоянно обращается в поисках важной информации или чтобы хранить ее там. Это издержки нашей современной жизни. Однако слово «облако» подходит и в этом смысле. Ведь облако в электронном понимании – это нечто невидимое.

Я ничего не понимаю в интернет-технологиях и программировании, для меня всегда загадка, когда я обращаюсь к Яндекс Диску, нахожу там спрятанную информацию. Но ведь она же не в моем телефоне, не в железе, она в облаке. Это облако здесь, рядом со мной, чем-то обеспечивается, поддерживается. Электронное или информационное облако – это некая среда, которая невидима, но крайне нужна и в определенном смысле безмерна, а за определенные деньги – почти бесконечна. Ты можешь закачать туда всё и всё там найти: все книги мира, фильмы, которые ты посмотрел. Если у тебя достаточно ресурсов, чтобы купить объемное облако, – оно всегда с тобой, и ничего больше не надо. Нужно лишь иметь ключ, шифр, чтобы зайти в это облако.

Так вот, даже этот образ очень хорошо помогает понять, о каком облаке идет речь. Это не те облака, которые плывут по небу. Не это имеет в виду апостол, когда пишет это слово. Не облако на небе, которое проплывает и уплывает, оставаясь далеко. Между ним и мной очень большое расстояние. А облако в контексте, о котором пишет Павел, – это то, что вокруг меня.

Есть еще один образ, который сильно поразил меня, вдохновил и открыл новые грани, в том числе этого евангельского отрывка. Лет 10–15 назад вышла книга Эдуарда Веркина, которая называется «Облачный полк». Это замечательная книга, я считаю ее лучшей книгой для современных подростков о Великой Отечественной войне: очень глубокая, художественно целостная, необыкновенно сильная. И там есть такой образ: два подростка-партизана по заданию заходят в один дом, где им нужно переночевать и поесть. Там они находят иконописца, который пишет картину (как они это называют) защитников Русской земли. Художник с одного из партизан пытается изобразить одного из защитников современной ему тогдашней земли Русской. По сути, это всего лишь эпизод, но именно он помог понять содержание книги и дал ей название.

«Облачный полк» – это не полк, который находится только на небесах. Да и какие там небесные полки, когда речь идет об обыкновенном советском подростке, который в Бога не верит, курит, пьет, ругается и умирает за эту землю? Он ничего другого в своей жизни не видит, никакого смысла. Пока на этой земле ходит враг, он не может по-другому жить: очень бы хотелось и рыбку половить, и землю попахать, но пока враг здесь, надо на этой земле умирать, защищая ее, по-другому не получается.

И вот этот образ защитника… Оказывается, их много, большинство из них неизвестны по именам, но они встают невидимо, как трава, наполняя и обволакивая нас собой, обволакивая землю Русскую. И я понял, почему облако свидетелей упоминается в послании апостола Павла. Я как-то не задумывался над этими словами, только через эту книгу понял, почему апостол Павел сказал про облако свидетелей. Потому что это то, что нас обволакивает со всех сторон, постоянно присутствуя в нашей жизни. Точно так же, как электронное облако, как радиоволны или телевизионные волны: надо просто настроить приемник, и ты принимаешь телевидение или радио, выходишь в Интернет или заходишь на Яндекс Диск. Только нужен соответствующий прибор, соответствующая настройка или код – и всё: ты присоединяешься к тем, кто вокруг тебя. У них нет другой заботы, как защищать тебя, помогать тебе и свидетельствовать тебе о том, что единственный смысл человека – присоединиться к ним, к этому облаку, которое животворится Христом.

И это осознание облака свидетелей помогает нам понять, что Христос ведь не там, не на небесах, не в бесконечной дали вселенной или космоса. Он здесь, с нами до скончания века. А если Он здесь, с нами, и люди, посвятившие Ему свою жизнь, с Ним, то и они с нами. Это Церковь торжествующая, как ее принято называть, она со Христом. Мы – Церковь воинствующая, они – Церковь живая и торжествующая. Но это Церковь, она в нашем доме, в нашем теле. Это люди, которые повседневно с нами, они свидетельствуют нам о вере, о единственном делании жизни, защищают нас совершенно.

И каждый христианин, рожденный в духе, призван исполнить то же, что исполнили они: утвердить, засвидетельствовать здесь, на земле, славу Божию. Так должен был сделать Адам – он этого не сделал. Это сделал Христос и все те, кто со Христом. Все, кто во Христе, кто уже пришли к Нему, кто шли к Нему, кто творили Его заповеди, – делали одно и то же дело: утверждали славу Бога на этой земле. Не случайно ведь нам сказано в Евангелии, чуть ли не в самом начале: «Вы – свет мира, вы – соль земли». Если свет погаснет, если вы не будете светом мира, другого света не будет. Если вы не будете солью земли, мир сгниет.

Мы не отдаем себе в этом отчет. Продолжая эту мысль, Христос говорит: Бог призвал вас проповедовать и свидетельствовать о величии Божьем, проповедовать Его любовь, Его совершенство. То есть мы свидетели Божьи на земле, мы свидетельствуем о Его славе, силе, красоте, любви и прочем. Мы свидетельствуем о Боге, мы свидетели Христовы.

Мы же это так не понимаем. Мы считаем, как Бог может осветить этот мир? Нет, не может Он осветить мир, Он светит только через людей, которые соединились с Ним. Он в них живет, и они светят Его светом. Стоит им разорвать связь со Христом – никакого света не будет. Уйдут святые – света не будет. Уйдут люди, посвятившие себя Христу, – мир погрузится во тьму, которую ни один фильм ужасов не передаст. Тьма всесовершенная, облако, обволакивающее все своей поганой, мерзкой тьмой, в которой главное – ненависть к человеку.

Да, конечно, язычество – тоже тьма, и блуд, и все прочие грехи – тоже тьма. И наркомания, и пьянство – это тоже тьма. Но суть любой тьмы в том, чтобы жестоко, бесконечно, самым извращенным способом мучить, уничтожать человека, доставлять ему как можно больше боли и страданий, как можно медленнее его убивать, как можно больше его мучить, особенно его ничтожное, жалкое тело. Вот такая тьма ждет весь мир, когда свет погаснет. А другого света нет.

Мы все мечтаем о том, что Бог сейчас высветит всё, Он же Бог, и мы погреемся в Его лучах. Однажды нам со страхом и трепетом нужно узнать, что других светил нет, что последний светильник – это я сам. Я последний кусок соли в этом мире, и если я не буду этой солью, то весь мир сгниет, по крайней мере, вокруг меня. Если я не буду светом в этом мире, то мир погрузится во тьму, другого света в этом доме, на этой работе, в этом городе просто нет. Мы не отдаем себе отчет в том, насколько много от нас зависит.

И главное получается не в том, кого из святых и сколько мы просим, а в том, чтобы вдохновиться их верой, о чем и пишет апостол Павел. Вдохновиться их верой, имея такое облако свидетелей, посмотреть на них, заразиться их верой, стремлением стать светом, подражать им в осолении и освещении мира. Только так мы можем действительно стать подобными им. А мы не можем не стать подобными им, иначе не имеет никакого значения, сколько раз исцеляли нас святые, сколько домов нам построили с помощью святителя Спиридона, на какую работу он помог нам устроиться, сколько раз нас спасал святитель Николай, сколько счастливых браков у нас было от Петра и Февронии, сколько детей родилось от Иоакима и Анны. Все это не имеет смысла, потому что это тлен и сгниет.

А смысл только в одном: стал я светом в этом темном мире, стал солью для него или нет? И мне нужны те, которые ими стали, мне они крайне нужны. Когда я понимаю, что задача моя в этом, я ищу свидетелей: как вы это сделали? Покажите мне. Я же обыкновенный человек, обычное ничтожество, ни поститься, ни молиться не могу. Покажите мне, как сделаться таким, как вы. Не потому, что я хочу вам подражать, а потому, что я хочу жить вечно, я хочу спастись. Или потому, что я хочу исполнить волю Божию, я понял, что в этом смысл. Но как мне это сделать? И тогда мне нужно именно облако свидетелей, облако многочисленных людей, которые в разном состоянии, в разных аспектах и проявлениях человеческой жизни засвидетельствовали Его славу, светили и были солью земли в разных обстоятельствах.

Я уже не прагматично смотрю на то, как бы мне познакомиться с житием святителя Николая, потому что я ему молюсь. Мне нужны сотни, тысячи людей, чтобы найти среди них тот образ, который подходит под мой социальный статус, под мое семейное положение. Это становится очень важно. Мне нужны люди, которые были не только преподобными и святителями, мне нужны самые разные люди.

Например, Иулиания Лазаревская. Большинство женщин никогда не слышали ее житие, потому что о чем ей молиться-то? Мы о другом молимся. Наверное, все жители Мурома знают о ней, а в Муромской области – вряд ли. Большинство людей о ней никогда не слышали, никогда не читали. Это такое нераскрученное имя. Петра и Февронию знают, но потому, что они раскручены. Я специально употребляю это слово, потому что никто до середины XX века не знал Петра и Февронию как покровителей супружества. Это не значит, что внимание к их житию было праздным, глупым или ненужным. Оно было очень правильным, своевременным и нужным. Но люди жили столетия, не обращая никакого внимания на Петра и Февронию. Это очень случайные вещи, и они становятся неслучайными только тогда, когда человек сидит и читает жития про облако свидетелей, про разных людей.

Иулиания Лазаревская – сирота. Уже интересно. Мы все говорим о воспитании, о том, как воспитать из детей хороших людей, а есть и сирота. Вот она – сирота, если хотите, может стать покровительницей сирот. Она вышла замуж и почти всю свою жизнь ходила под властью свекрови. Свекровь была сильная, самая настоящая, и она ее слушалась во всем. Она даже милостыню не могла подать без воли свекрови: она получала пайку хлеба, съедала половину, а половину отдавала тайком. И не роптала, не шумела, не ругалась на свекровь. По ночам сидела, когда было можно, что-нибудь ткала или пряла, когда все дела были сделаны, только бы подать милостыню, ведь это заповедь – подать милостыню.

Много чего другого в ее житии прочитаете. Она родила детей, они известны, даже в летописях можно прочитать про ее детей и многочисленных потомков. Некоторые дожили до XX века и даже писательствовали. Потом она похоронила свекровь, мужа, стала вдовой. Она ухаживала за свекровью до последнего, приобрела опыт ухаживания за больной и очень сердитой женщиной. А потом жила в голод, который был при Борисе Годунове, и кормила хлебом странников и нищих. Сама она обнищала, хлеба у нее не было, но она делала из лебеды такой хлеб, который был вкуснее пшеничного.

Сколько образов, сколько интересных мотивов нашел я в ее житии, которые ко мне не относятся! Я не женщина, не ухаживаю за свекровью (нет у меня никакой свекрови), и много чего другого не подходит ко мне. Я просто даю ссылку на это житие женщинам, которые оказываются в условиях, когда им не дают ходить в церковь, молиться дома, творить милостыню, – не дают вообще ничего делать. Читая это житие, они понимают: можно и в таких условиях стать светом и солью. И вдохновляются этим. Но прочитал-то я это житие только потому, что открыл жития святителя Димитрия Ростовского и читал все подряд. Откуда бы я узнал про этот светильник?

Или, например, святой праведный Иоанн Русский. Тоже никто про него не знает здесь, в России, а в Греции знают очень хорошо. Когда был знаменитый исход греков (кто смотрел фильм про Паисия Святогорца, знает про этот исход), они выходили из Малой Азии, из Турции, они не могли уйти, не взяв с собой мощи Иоанна Русского. Обыкновенного русского человека, который попал в плен во время Прутского похода и всё терпел от своего хозяина-турка (мусульманина, естественно). Все терпел и молился. Ему даже причащаться было запрещено. Под конец жизни он причащался тем, что греческий священник передавал ему в яблоке, потому что это было строго запрещено. А всю жизнь он прожил без священника, иконы, четок, молитвослова, но стал святым буквально. Не просто причисленным к лику святых, а освящающим все вокруг. Так что греки без него шагу сделать не могли; и мощи его нести с собой, потому что этот свет нужно было перенести к себе на родину. Какие удивительные люди! И много чего другого есть. Но это жития, которые попадаются, когда ты читаешь подряд о разных людях.

Позавчера у меня возник разговор, и во время этой беседы пригодилось знание трех житий святых. Например, когда-то Киево-Печерскую лавру строили приглашенные туда греки. Они ее построили и остались там. Это было всё, что они сделали. Так и делает человек, который сделал самое главное дело своей жизни в миру: «Больше я сделать ничего не могу, теперь я буду созидать свою душу». Не бесконечно, до глубокой старости пытаться что-то строить, достигать, реализовывать. «Всё, я сделал то дело, ради которого Бог привел меня в мир, теперь я должен подумать о душе». И они все остались и стали святыми строителями, и память их увековечена. Имена их неизвестны, а память о них живет до сих пор.

И вот так, встречая, как жемчужины, разные жития святых (именно разные), ничего о них не зная, мы вдруг видим эпизоды, как строил свою жизнь святой в обычных ситуациях. Не просто как молиться, поститься, поклоны бить – нет, как реагировать по воле Божьей в обычных человеческих ситуациях. Это неисчерпаемый источник, и он нужен для созидания собственной жизни во Христе. Чтобы остаться светом, солью, нужно свидетельство именно об облаке святых. 

Ведущий Константин Корепанов, иерей