Святые, ведущие на небо. Часть 2. Особенности книги. Священник Константин Корепанов

Мы продолжаем рассказ о новой книге, которой мы хотим посвятить цикл бесед «Жития святых», изданной в 2011 году Сретенским монастырем. Эта книга является переработанным изданием французской книги, написанной иеромонахом монастыря Симонопетра Макарием для европейского читателя.

Мы говорим о том, зачем нам нужны «Жития святых» и почему мы должны обратить на это внимание. В 1987 году вышло первое издание Синаксаря, составленного иеромонахом Макарием Симонопетрским. Очень интересно для сравнения: первое издание «Житий» Димитрия Ростовского вышло в 1689 году, за 300 лет до этого издания. Конечно, «Жития», написанные Димитрием Ростовским, и перерабатывались, и дополнялись. Но все равно даже в переработанном, дополненном издании сохранялся слог, стиль, характерный для литературы XVIII–XIX веков. Ничего с этим не поделаешь, это объективно.

Каковы же особенности у этой новой книги по сравнению с известной нам книгой «Жития святых» Димитрия Ростовского? Я совершенно не против (и еще не раз подчеркну это), чтобы люди читали «Жития святых» Димитрия Ростовского. Я сам их в свое время прочитал, очень их ценю, очень благодарен Богу, что это случилось, что в нужный момент мне просто удалось приобрести это издание в черной обложке. Я в нужное время проглотил эту книгу целиком, и всю жизнь она мне помогала именно в том ключе, о котором я говорил в прошлый раз: что нам очень нужен опыт практической жизни святых. С этой точки зрения (опять-таки к счастью, и слава Богу) очень рано и очень вовремя я познакомился с Древним патериком и другими некоторыми патериками. Но особенно с Древним патериком, потому что до сих пор трудно найти книгу, которая бы помогала мне в повседневной жизни больше, чем эта. Опять-таки потому, что там передан практический опыт святых.

Наставления о духовной жизни, о молитве и прочем – это хорошо. Но важно пожить со святым, посмотреть, как он живет, как он ест, как реагирует на повседневное огромное количество случайных событий. Хорошо, если удалось пожить со святым человеком, но хотя бы понаблюдать за ним на странице хорошо написанного жития – тоже неплохо. Особенно такого, как Древний патерик. Это буквально журналистский репортаж с места событий: все настолько живо, искренне, натурально изображено, не прилизано, не приглажено, не прошло фарисейскую цензуру, передан живой опыт простых человеческих отношений в кротости, любви, смирении.

Поэтому я всячески призываю и рекомендую (особенно людям, начинающим церковную, духовную жизнь, не так важно, в каком возрасте) почитать «Жития святых» Димитрия Ростовского, а потом обратиться к «Житиям святых», написанным отцом Макарием Симонопетрским. Потому что у этой книги есть особенности, моменты, которые отличают ее от «Житий святых» Димитрия Ростовского. Они не делают ее лучше или хуже, они делают ее другой, как дополнение. И то издание, которое стоит за моей спиной (из моей личной библиотеки), находится у меня рядышком с «Житиями святых», написанными Димитрием Ростовским. Они прекрасно вместе уживаются, но об этом мы тоже еще скажем.

Итак, какова особенность этого издания? Я уже говорил в прошлый раз, что изначально отец Макарий, собираясь перерабатывать Синаксарь Никодима Святогорца, ориентировался на известного ему европейского читателя – активного христианина, ищущего истину, Христа. И для таких опыт жизни святых может быть очень и очень полезным. Так вот, книга ориентирована на европейского человека, и потому она предполагает особый слог, стиль и делает акцент на житиях европейских святых, значимых для Европы. Конечно, там есть жития и Василия Великого, и Григория Богослова, и Антония Великого, и Ефрема, и Исаака, и Иоанна Златоуста.

Все это есть, но делается акцент на особых святых, характерных для Европы, которых мы не знаем. Частично жития этих святых включены в издание Димитрия Ростовского, а частично нет. В «Житиях» Димитрия Ростовского есть житие Иринея Лионского, очень значимого святого отца для становления богословия в Европе. Но там только коротенькое упоминание о святой Женевьеве, которая очень значима как святая для своей эпохи, для своей страны. Совершенно нет никакого упоминания о преподобном Викентии Леринском.

Очень много таких людей, которые нам неизвестны. Я уж не говорю о святом Патрике Ирландском, который вполне православный святой отец (его имя включено в наши святцы), но вряд ли кто-нибудь просто знает об этом святом (понятно, что в «Житиях святых» Димитрия Ростовского о нем ничего нет). Дело не в том, что он является апостолом Ирландии (это хорошо для ирландцев). Ирландцы его почитали, почитают и, надеюсь, будут еще до конца времен почитать; по крайней мере, в легендах, сопровождающих житие святого Патрика, об этом говорится. То же самое, к удивлению, что говорится и про Серафима Саровского, но только между ними разница почти в полторы тысячи лет: что Ирландия тоже спасется в огне последних апокалиптических событий благодаря вере ирландцев и по молитвам святого Патрика. Как мы говорим о Дивеево, так они говорят об Ирландии (по крайней мере, о какой-то ее части).

Но дело не в этом (что нам до Ирландии?), а в том, что житие святого Патрика включает замечательные эпизоды, события, которые могут быть нам очень полезны. Не только потому, что мы проникаемся какой-то симпатией, любовью к этому святому, а потому, что они значимы для нас. Мы можем, ориентируясь на элементы его жития, разрешить некоторые вполне современные проблемы. Есть такие жития, которые значимы для европейцев, но могут быть значимы и для нас, потому что у нас изменился строй жизни, появились явления, давно характерные для Европы: большие города, жизнь среди языческого мира, среди активных нехристиан.

В древней истории Русской Церкви есть подобные свидетельства в житии Кукши Вятского, князей Муромских или святителя Леонтия Ростовского. Я же не говорю, что нужно это отменить, я упоминаю эти имена для того, чтобы мы, взяв «Жития святых» Димитрия Ростовского, прочитали их. Правда, ни муромские князья, ни Кукша Вятский (может, Леонтий Ростовский к этому немножко относится) не жили в мегаполисах, но о том, как они жили среди ненавидящей их среды, стоит почитать.

Конечно, у нас теперь есть более современные образы святых XX века, которые жили примерно в том же самом состоянии. Но в данном случае я хочу подчеркнуть, что и жития европейских святых могут быть нам полезны, могут оказаться неожиданно актуальными, не просто для того, чтобы почтить их память, а для того, чтобы научиться у них некоторым вещам.

Вторая особенность этой книги. Двадцатый век дал очень много святых. Особенно в России (в Советском Союзе), но и не только, потому что коммунизм был отчасти в Румынии, в Болгарии, очень сложно было в Сербии. А сколько там святых было в XX веке! И мучеников, от усташей пострадавших, не меньше, и святителей, и преподобных. Были пострадавшие греки, были события на Афоне в XX веке, очень много было мучеников в Палестине. Были мученики в Китае, причем принадлежащие Русской Православной Церкви. Во время Боксерского восстания огромное количество людей, исчисляемое тысячами, пострадало в Китае в самом начале XX века. Это, по сути, первая христианская кровь, пролившаяся в XX веке: во время Боксерского восстания убиты православные христиане, принадлежащие Русской Православной Церкви на территории Русской духовной миссии в Пекине.

Двадцатый век дал очень много святых, и о них, естественно, в «Житиях святых» Димитрия Ростовского ничего сказано быть не может. А это самые важные жития. Конечно, у нас есть замечательная книга – «Жития новомучеников и исповедников Российских», которая издана под редакцией отца Дамаскина (Орловского). Замечательная книга, замечательное изложение. Первое издание мне больше всего нравится (я собирал первое издание книги отца Дамаскина).

По мотивам некоторых начальных известий о святых XX века написаны более расширенные жития, целые книги с документами, с подробным изложением их жизни. Тоже надо бы такие вещи собирать, аккумулировать их, ибо ничего для нас нет дороже, чем опыт жизни во Христе ближайшего к нам поколения, наших русских святых, находящихся на этой земле и сохранивших для нас свидетельство о Христе. Не просто опыт их жизни нам важен, важно их значение. Они и есть те самые, ближайшие к нам наставники, которые донесли до нас и засвидетельствовали слова о Христе. И мы должны подражать в первую очередь их собственной вере.

Этот опыт святых XX века для нас очень важен, и мы можем почитать о нем в разных книгах. Но ценность этой книги в том, что здесь собраны вместе и древние жития, и жития святых XX века. Они как облако, как полк, где в одном ряду святитель Иоанн Златоуст, константинопольский святитель, Гермоген, патриарх Московский, святитель Вениамин, митрополит Петроградский. Все они в одном строю, как мы иконографически их изображаем вместе: как Собор всех святителей или Собор всех русских святых. Мученик Георгий или Иоанн Русский, или те же самые Пекинские мученики, или священник Философ Орнатский – все они вместе, в одном строю, как мученики, пролившие кровь за Христа. Также и преподобные: и Антоний Великий, и Серафим Саровский, и Сергий Радонежский, и Иоанн (Крестьянкин) – все в одном Соборе, в одном строю, в одном лике, на одной иконе. И когда читаешь эту книгу, это очень и очень впечатляет: что здесь собраны и первые, и последние к нам по времени свидетели веры Христовой. Это очень важно. Почему это важно – мы отдельно об этом потом скажем.

Третья особенность. Двадцатый век принес очень много открытий в историческом прошлом православия, особенно в истории христианского Востока. Понятно, что святитель Димитрий Ростовский всего этого знать никак не мог. Наука развивается: что-то откапывается, что-то находится, что-то прочитывается, что-то понимается. И особенно в отношении христианского Востока появляются новые имена, новые сведения об известных именах, таких как Ефрем Сирин или Исаак Сирин. И жития вот этого издания содержат очень много рассказов о святых пустыни Египетской, Сирийской, Палестинской. Они восполняют некоторые белые пятна, говоря не только об известных и нами почитаемых именах, как Савва Освященный или Антоний Великий, но и о совершенно неизвестных нам именах святых Сирийской или Палестинской пустыни.

Мы почти никого не знаем, кроме Ефрема и Исаака Сирина, а там ведь была огромная традиция, это были такие же большие, многотысячные монастыри, как лавра Саввы Освященного или египетская Фиваида. Это был вертоград Христов, мы о нем почти ничего не знаем. В том смысле, что ко временам Димитрия Ростовского мы почти ничего не знали, только известные имена Ефрема, Исаака – и всё (да и про Исаака было очень мало сведений). И это все, как яркий сад, как обилие цветов разных оттенков, форм, разной красоты, высоты, украшает издание.

Здесь собраны святые со всего мира, со всех эпох, от первого до двадцатого века христианства. И все это собрано вместе, под одной обложкой. Это, конечно, фактически становится словесной иконой всех святых. Есть икона всех святых (их память празднуется на следующую Неделю после дня Святой Троицы), которая изображает разных святых, насколько это возможно. И вот эти жития – это действительно словесная икона всех святых от первого до двадцатого века, от Америки до Китая. Это замечательно в том смысле, что создается ощущение того, что Церковь жива в истории и наполняет собой всю землю.

«Жития святых» Димитрия Ростовского, понятно, заканчиваются по преимуществу временем жизни Димитрия Ростовского. Хотя они дополнялись, углублялись, но есть очень много житий прославленных, известных, очень важных, значимых для современного человека святых, чей опыт уникален, и очень хочется знать об этом опыте, а в традиционных житиях святых о них ничего нет. Даже в таких книгах, как собрание житий святых новомучеников и исповедников Русской Церкви, составленных отцом Дамаскином (Орловским). 

Все, что ему известно о новомучениках, он сказал. Но есть, например, святитель Николай Японский, святитель Иннокентий – просветитель Аляски, Чукотки, всех тихоокеанских земель, всей Сибири, скончавшийся митрополитом Московским. Это замечательный, потрясающий человек, но о нем невозможно что-либо найти в «Житиях святых». Надо искать отдельную статью в Интернете, а так, чтобы в контексте других сборников о нем прочитать, – такого нет. Он не относится к новомученикам и исповедникам. Это святой, великий, как Ксения Петербургская, живший после Димитрия Ростовского, и его житие не вошло в известные сборники. Большинство людей, если они не живут по ту сторону Байкала, ничего о нем не знает.

Как и люди, живущие не в Японии, ничего не знают о Николае Японском. А это уникальнейший человек, его опыт жизни с Богом удивительный, его опыт свидетельства о Христе актуален в наше время. Если бы мы его знали... Это не просто человек, который построил храм и служил литургии, как мы себе представляем святительское служение. Человек приехал в Японию, где не было ни одного православного христианина, кроме русских подданных, живущих в посольстве. А когда он умер, то оставил Японию с тысячами православных христиан, с десятком священников и десятком храмов. Это как надо прожить жизнь? Это что ж такое надо делать? Мы до своих детей не можем донести слово о Христе. Как же он не просто окружающим людям, а людям совсем другого языка и другой культуры смог донести слово о Христе? Что он такое делал? Это же важно.

Но мы не сможем это узнать, если специально этим не заинтересуемся. Понятно, что специалист, имеющий духовное академическое образование, слышал о нем и найдет эту информацию. А чем хороши сборники житий святых? Я знать не знаю ни о каком Николае Японском, вдруг вижу его житие. Что он такого сделал? Я начинаю читать и понимаю: это же сокровищница жизни во Христе! Читаю дальше.

Понятно, что про Ксению Петербургскую и про Матрону Московскую мне все расскажут, хотя бы в общих чертах: как, где и о чем им молиться. А вот такие люди, как Андроник Пермский, Фаддей Тверской, Николай Японский, Иннокентий Московский, Макарий, просветитель Алтая, – что мы о них знаем в обычном нашем бытии? Просто имена, которые перечисляет диакон где-нибудь на специальных ектениях – и всё. Мы ничего не знаем. А это ведь важнейший опыт: не просто к нему о чем-то помолиться нужно, от него заразиться можно, его житием можно вдохновиться. И данное издание дает нам возможность это сделать.

Ведущий Константин Корепанов, иерей