Православная азбука. Обрядность. Беседа с протоиереем Кириллом Краснощековым

Наша молитва дома и в храме всегда сопровождается физическими действиями. Мы молимся стоя, крестимся, совершаем поклоны и так далее. Какой смысл заключен в этих действиях и когда появились они в церковной практике? Об этом сегодня расскажет гость нашей студии протоиерей Кирилл Краснощеков.

− Мне приходилось слышать такое мнение, что православное богослужение несколько театрально, очень много всяких действий: входят, выходят люди, кланяются. Все это рассчитано больше на внешний эффект или в этом заключен какой-то смысл?

− Православное богослужение, во-первых, очень древнее; во-вторых, глубоко символичное. В нем есть практический смысл, в том числе и во всех этих входах, выходах; и есть глубокий символический смысл. Этому посвящена специальная богословская наука − литургика, наука о богослужении. И люди, которые хотят понять православное богослужение, просто должны этой литургикой заняться. Благо сейчас достаточно информации.

− Но ведь и во время домашней молитвы мы, например, совершаем земные поклоны в дни Великого поста или по каким-то праздникам, поясные поклоны. Какой смысл в них заключен?

− Дело в том, что человек состоит из души и тела. И вот эти два состава человеческой природы переплетены между собой бесчисленным количеством связей. И душа оказывает влияние на тело человека, и тело человека оказывает влияние на его душу. Ведь любые движения нашей души проявляются в нашей мимике, в том, бледнеем мы или краснеем, как мы складываем руки. Целая наука есть, которая позволяет по внешним признакам понять, что происходит внутри человека. Поэтому те, кто считает, что нужно молиться одной душой, − на самом деле не правы. В молитве должна быть задействована вся природа человека: и ум (или дух), и душа, и тело. И телесное задействование человека в молитве проявляется в поклонах, крестном знамении, воздевании рук священника во время богослужения, каждении, целовании икон, наложении крестного знамения. Можно обойтись без задействования тела в молитве? Теоретически можно, но так сложнее для самого человека.

− В Великий пост мы часто кладем земные поклоны в Церкви. О чем мы должны при этом думать?

− Поклоны делаются не сами по себе, они привязаны к определенным священнодействиям, к определенной молитве. В Великий пост молитва преподобного Ефрема Сирина совершается с земными и поясными поклонами. О чем мы должны при этом думать? Конечно, о словах молитвы. Но чтобы эти слова молитвы действительно дошли до нашего состава, мы задействуем и тело. Мы совершаем земные или поясные поклоны.

− То есть это способ нашего включения?

− Безусловно. Я глубоко уверен, что эта традиция восходит к глубочайшей древности, это что-то из области архетипов коллективного бессознательного в человеке. Когда Вы встречаете свою близкую подругу, Вы, например, можете ее обнять. Когда я встречаю своего друга, я протягиваю ему руку с улыбкой, и он мне пожимает руку с улыбкой.

Почему мы совершаем эти действия? Они выражают наше внутреннее духовное состояние. Мы рады, что встретили этого человека. То же самое с богослужением: эти поклоны выражают серьезность наших намерений, глубину наших переживаний. Можно стоять столбом, можно сидеть на стуле, но молиться с поклонами проще, поскольку это естественное включение нашей телесности в движение нашей души.

Я, готовясь к передаче, нашел текст одного, на мой взгляд, очень интересного стихотворения Федора Тютчева. Стихотворение называется «Я лютеран люблю богослуженье». Оно кратенькое, я его прочту.

Я лютеран люблю богослуженье,

Обряд их строгий, важный и простой −

Сих голых стен, сей храмины пустой

Понятно мне высокое ученье.

Не видите ль? Собравшися в дорогу,

В последний раз вам вера предстоит:

Еще она не перешла порогу,

Но дом ее уж пуст и гол стоит, −

Еще она не перешла порогу,

Еще за ней не затворилась дверь…

Но час настал, пробил… Молитесь Богу,

В последний раз вы молитесь теперь.

Это ощущение дехристианизирующейся Европы, где вере во Христа уже нет места, и она собралась и уходит из своего дома, из своего храма. Она на пороге, вот-вот она выйдет вовсе. А собравшись, она уложила в свой чемодан все самое ценное. Поэтому стены этого храма голы, обряд строгий, важный и простой «сей храмины пустой». Вот что такое простота и современность. Причем это написано в 1834 году, казалось бы, о какой дехристианизации может идти речь? Но Тютчеву, человеку православной культуры, эти голые стены и богослужебная аскеза говорят именно об этом. Вера отсюда ушла и унесла все, что этой вере сопутствовало: красоту, радость и торжественность. А у нас все на месте, у нас небо на земле.

− Я на прошлой неделе была в Самаре, мы ходили на экскурсии, и нас привезли в католический костел. Я очень удивилась, потому что это был праздник Троицы, и у них на том месте, где находится алтарь, стояла большая писаная православная икона − список «Троицы» Андрея Рублева.

− Православных икон, кстати говоря, не только в России, но и по всему миру в католических храмах все больше и больше появляется. Дело в том, что они тоже, как мне кажется, пережили богослужебный кризис. В 1962 году проходил Второй Ватиканский собор, который принял очень много литургических реформ, в общем и целом упростил богослужение. Оно стало совершаться на местных языках вместо латыни. Они бросили свои древние алтари и развернулись лицом к народу, стали служить на таких столах, а за спиной у них находятся алтари, если Вы обращали внимание. Все богослужение очень короткое, это фактически евхаристический канон мессы. Все очень аскетично, как Вы говорите − современно, оптимизировано. А для чего это делалось? Для того, чтобы обновить Церковь и сделать ее более привлекательной для молодежи шестидесятых годов XX века.

Я не знаю, поэтому или не поэтому, но именно в шестидесятых годах XX века католические храмы стремительно пустеют. Европа действительно дехристианизируется, люди перестают ходить в храмы. И вот уже в восьмидесятые, а больше всего в девяностые годы в их храмах начинают появляться православные иконы. И я лично знаю католиков, которые были на наших богослужениях и с полным восторгом о них отзывались, говорили: «Мы-то как же всё это потеряли? Как же мы смогли отказаться от этой обрядовой красоты, которая так трогает душу человека?» А через что эта красота трогает нас? Через тело, глаза, уши.

Вот интересная вещь: во время хрущевских гонений на Церковь в 1964 году вышел приказ Совета министров о внедрении в быт советских людей гражданской обрядности. Это интересная очень тема. Они не могли понять, почему же люди продолжают ходить в церковь, когда у нас человек в космос полетел. Мы строим коммунизм, а что же их привлекает в церкви? И ответ был найден точный: красота православного богослужения. И вот этот приказ Совмина о внедрении в быт советских людей гражданской обрядности предполагал создать безрелигиозную обрядность, которая по своей красоте не уступала бы, а может быть, превосходила церковную обрядность.

Мало кто знает, но все ЗАГСы в нашей стране построены только для того, чтобы люди венчаться не ходили. Чтобы люди не крестили детей − строились специальные дома малютки, где совершались гражданские (в кавычках) крестины. Оттуда же гражданские панихиды. Так вот, если этот приказ почитать, то там сказано, что должны быть созданы специальные комиссии в составе представителей Союза композиторов, чтобы музыку к этим обрядам сочинить. Союз театральных деятелей был привлечен для разработки сценариев обрядов. Союз писателей писал тексты к этим обрядам. Архитекторы должны были построить соответствующие здания для этих обрядов. Люди понимали, что эта внешняя сторона (как Вы сказали – театральность) и делает обряд в глазах советских людей как бы сакральным. Атеистическим, но в то же время псевдосакральным. Ведь когда человек идет создавать семью, он опять же на уровне коллективного бессознательного ощущает, что это какое-то священнодействие. Не просто так создать семью. Должна быть санкция свыше даже в советской, гражданской безрелигиозной обрядности. А что уж говорить о церковной обрядности?

− Скажите, пожалуйста, когда во время богослужения кадят храм, для чего это делается?

− Это тоже идет с древних времен. Это то, что было до Церкви. Почитайте Ветхий Завет, там Моисеева скиния. Там уже совершались каждения. Во всех языческих храмах совершались каждения, возжигание, воскурение ладана. Это выражение нашего почтения Богу; фимиам, благовония.

− А я думала, что это визуальный символ того, как наша молитва возносится к Богу. 

− Наше богослужение имеет и практический характер, и символический. И какие-то вещи, теряющие со временем практическое значение, стали больше объяснять символическими вещами. «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою». Как Вы и сказали, возносящийся к небу дым является символом наших молитв, восходящих к Богу. И это существует десятки тысяч лет. Благовоние всегда было вещью дорогой, а Богу нужно приносить в жертву самое дорогое. И это воскурение благовоний на алтарях существовало столько, сколько существует человечество. А сколько существует человечество, столько существует и религиозная жизнь.

− Больной вопрос для женщин: зачем мы надеваем платок во время молитвы? Когда появилась эта практика и какой в этом смысл?

− Я считаю, что ношение платков − это тоже архетип коллективного бессознательного. Сколько существует человечество, столько женщины и покрывали свои головы какими-то покровами. Женщина с непокрытой головой в традиционном обществе − это символ женщины уличной. А уличная женщина − это падшая женщина. Женщина в семье всегда была с покрытой головой. А Церковь, как вы заметили, вещь традиционная, у нас действительно много хорошей архаики. Поэтому и принято у нас в храмах женщинам надевать головные уборы, платочки. Если мое мнение кому-то интересно, я не вижу в этом ровно никакого богословского смысла, но для меня это очень важно.

Это важно так же, как и юбки на женщинах или брюки на мужчинах… Мужчинам что, не надо прилично одеваться в храм? Я все время им об этом напоминаю. Так вот, для меня платок, юбка, галстук, начищенные ботинки − это знак того, что человек действительно собирался на богослужение, готовился к нему, оно для него важно. Он пришел в священное место, и это место он должен почтить своим внешним видом.

− То есть он должен собираться как на торжество?

− Конечно, это очень важно. Вы не картошку поехали копать, вы пришли в воскресенье в храм. Одно дело − человек просто забежал в храм, ехал с работы и зашел в храм поставить свечку. Никаких вопросов. Можно быть без платка, в джинсах, никто вам ничего не скажет. Но если вы собирались на воскресное праздничное богослужение, то вы, конечно, должны были продумать свой костюм. Это уважение к месту, это выражение своего отношения к нему. И поэтому я все время говорю людям, что одежда важна. И не думайте говорить, что вы в душе к Богу обращаетесь, если даже поленились сменить трико на брюки. Я в это не верю. В этом смысле платки важны, а богословского обоснования в них лично для меня нет.

Ведущая Ольга Бытко