Православная азбука. Исповедь. Часть 1. Беседа с протоиереем Кириллом Краснощековым

Сегодня мы решили поговорить о таинстве Исповеди. Приступаем мы к нему достаточно часто, но всегда ли к этому готовы? Как побороть страх и стыд перед священником? Стоит ли идти на исповедь, если не чувствуешь за собой серьезной вины? И как найти правильные слова для своего покаяния? На эти и другие вопросы сегодня ответит гость нашей студии протоиерей Кирилл Краснощеков.

− О подготовке к Причастию написано достаточно много. Подробно расписано, как нужно готовиться: читаешь правила, постишься, исповедуешься и так далее. А вот к исповеди нужно ли как-то особо готовиться?

− Конечно, нужно готовиться к исповеди. Это и молитвенная подготовка, скажем, чтение Покаянного канона. И, конечно, к исповеди нужно подготовиться с осознанием своих грехов. Поэтому человек, если он постоянно в это не погружен, то хотя бы перед исповедью должен помолиться, взять листок бумаги, ручку и, честно взглянув в свое сердце, набросать список того, в чем же он хочет покаяться перед Богом.

− Исповедуемся мы достаточно часто; собственно, каждый раз, когда приступаем к Причастию. И мне приходилось слышать такие слова: «Ну как идти на исповедь? Ничего за неделю такого не произошло, в чем бы стоило покаяться...» Нужно ли идти на исповедь, если ты за собой не чувствуешь какой-то серьезной вины?

− Можно подойти и сказать: «Батюшка, благословите меня без исповеди причаститься».

− Действительно ли у нас ничего такого за неделю не случилось или мы просто не очень внимательны к себе?

− Разберемся сначала с тем, что такое грех. Из всех определений греха мне больше всего нравится то, которое, наверное, восходит к священномученику Киприану Карфагенскому. Он говорит о грехе как о болезни. И в молитвах перед исповедью эта тема тоже всплывает. Когда священник обращается к исповедующимся, он говорит им: «Во врачебницу пришел еси, не уйди неисцелен». То есть: ты пришел в больницу, не уйди отсюда неисцеленным. А с чем мы в больницу ходим? С болезнями, не правда ли? Так вот, если грех − это болезнь, а исповедь − это больница, тогда мы с вами можем достаточно четко эту ситуацию смоделировать. Как Вы понимаете, больны Вы или нет?

− Плохо себя чувствую.

− По ощущению, правда же? Больной человек − всегда человек неполноценный. И понять, грешен ты или нет, ты можешь, здраво себя оценив. Другое дело, что для этого нужен духовный опыт. Ведь даже не все люди могут понять, больны они или нет. Это профессиональные доктора могут иногда по белкам глаз определить, что что-то в организме не в порядке, провериться бы надо. А ты говоришь: «Да ладно, что мне проверяться!» Тем более мы в больницу ходить не любим. Преподобный Серафим говорил, что как больного узнаешь по нездоровому цвету лица, так и грешника узнаешь по печали. Главный признак греха − это печаль. Посмотрите в общественном транспорте на лица едущих с вами людей, на выражение их глаз. Печаль − едва ли не общая печать наших современников. Это состояние становится очень тяжелым, даже если вы его не осознаете. И поэтому традиционно у нас мужчины печаль снимают водочкой по пятницам, а женщины, уж вы извините меня, просто тупеют. Это не потому, что женщины какие-то несовершенные, это просто способ психологической защиты: сесть и смотреть сериалы, например.

Грех − это болезнь. Для того чтобы приступить к лечению, к исповеди, во-первых, нужно понять, что ты болен. Для этого, повторюсь, нужна духовная опытность, то есть некий навык. Возможно, самое трудное, с чем может столкнуться священник, − это когда приходят люди и говорят: «У нас дедушка умирает, исповедуйте его, причастите». − «Сколько дедушке лет?» − «82». − «Он сам-то, пока был в силах, исповедовался, причащался?» − «Нет, никогда». − «А зачем тогда это?» − «Положено же так!» Ну, раз положено, священник отказать, конечно, не может. Спрашиваешь его: «Иван Иванович, жизнь длинная была. Пред Богом скоро будете предстоять. В чем покаетесь?» − «Ни в чем. Я хороший человек. Я жил как все». Начинаешь как-то разговаривать с ним о грехе. Иван Иванович еще больше напрягается: «Что Вы ко мне пристаете, я хороший!» И ты понимаешь, что ты перед стеной.

У нас дети в храмах исповедуются с семи лет, а сейчас и раньше. И семилетняя Маша действительно понимает, что она котенка за хвостик таскала, ему было больно, он плакал; мама попросила убрать постель, она раскапризничалась и не убрала. У нее есть понимание своих грехов. А Иван Иванович в 82 года их за собой не видит. У него не было этого навыка. У него, что называется, духовное зрение никогда не раскрывалось.

Не случайно же один из часто встречающихся в Евангелии образов − образ слепоты. Вот он, мне кажется, как раз об этом и говорит. Значит, первое, чему мы должны с вами научиться, − это духовному видению. Как? Я думаю, опять же через чтение. Сейчас есть достаточно хорошая аскетическая литература. И, читая ее и применяя к себе, постепенно можно как бы прозревать и начинать видеть в себе собственные болячки.

Вторая составляющая исповеди, как и лечения: нужно захотеть выздороветь, избавиться от болезни. Не все люди хотят выздороветь, многим даже и нравится болеть. А нужно захотеть. Это называется возненавидеть грех. Понять, что это мешает вам жить. Вы из-за этого неполноценный человек.

И, в-третьих, нужно прийти в больницу на ту самую исповедь. Когда вы приходите к врачу, он вам какой вопрос задает?

− «На что жалуетесь?» 

− А священник спрашивает: «В чем согрешили?» Доктору вы говорите: «Ой, доктор, у меня в боку колет». А в боку может колоть по многим причинам. И здесь задача врача − поставить вам правильный диагноз. В духовной больнице то же самое. Все зависит от двух составляющих: от опытности врача-духовника (он действительно должен быть опытным, чтобы найти причину, корни вашего греха) и от вас, поскольку когда человек долго болеет, он в своей болезни разбирается не хуже докторов, а может быть, и лучше. Поэтому вы тоже должны понимать причины вашей болезни, что ухудшает ваше состояние, а что облегчает. И вот здесь как раз начинается соработничество доктора, который должен вам помочь выздороветь, и больного, который должен помочь себе выздороветь. Вот в чем суть процесса исповеди.

А лечит, собственно говоря, конечно, Христос. Исцеляющая благодать исходит от Христа. Лекарство − Христова благодать. Но чтобы это лекарство подействовало, нужно создать для этого объективные условия. Скажем, если у вас сахарный диабет и вы принимаете таблетки от сахарного диабета, вы должны понимать, что половину торта вам съесть нельзя. Но человек говорит: «Я не могу, я вижу торт − и забываю обо всем». Тогда какие тебе таблетки помогут от сахарного диабета? Никакие.

Вот так же и здесь. Опытный священник говорит: «Этого нельзя делать, если ты хочешь исцелиться; а вот это нужно начать делать, если хочешь исцелиться». Если вы совместно создаете условия, то исцеляющая благодать начинает действовать в человеке, и человек начинает исцеляться. Именно для этого люди и ходят на исповедь по-настоящему. Если люди ходят на исповедь, чтобы получить билет на Причастие, − это не то. Исповедь все-таки не для этого.

− Людей, особенно возрастных, очень часто останавливает от первой исповеди страх и стыд рассказать о том, что у них в жизни греховного было. Как это преодолеть?

− Страх и стыд − абсолютно нормальные состояния. Если у человека нет ни того, ни другого, то он похож на того, о ком в Евангелии Господь сказал: Бога не боялся и людей не стыдился. Если мы все-таки Бога боимся, людей стыдимся, то и страх, и стыд в нас присутствуют.

− То есть это здоровое проявление?

− Конечно. Это одна из составляющих частей покаяния. Другое дело, что стремление излечиться должно превысить страх и стыд; человек должен перешагнуть через них, совершить подвиг, решиться и превозмочь самого себя.

− Как правильно формулировать свои грехи на исповеди? Священники очень часто дают совершенно разумный совет, что не нужно пускаться в объяснения, рассказывать обстоятельства, потому что неминуемо будешь погружаться в самооправдание, осуждение других. Но, получается, вместо того чтобы рассказать, как ты постоянно ругаешься с соседом или накричал на супруга, ты говоришь: «согрешаю раздражительностью». Как все-таки правильно сформулировать, чтобы не пускаться в длинные самооправдания и в то же время грех назвать своими словами? Или это на самом деле не так критично? Ты же знаешь, что в чем-то не прав, а священнику достаточно услышать о грехе раздражительности.

− «У меня колет в боку». Достаточно ли этого доктору для того, чтобы выписать вам рецепт? Недостаточно. Он начнет вас щупать, расспрашивать, когда это происходит, и так далее. Как можно поставить диагноз на основании: «я раздражительный»? Нет, конечно, надо разговаривать. «А на что вы раздражаетесь? А чем ваш сосед-то так вам не нравится?» И вот, собственно говоря, только в процессе этого разговора и можно докопаться до корня греха. И человек действительно что-то начнет в этом понимать. Я в этом глубоко уверен, если человек хочет от этого реально избавиться.

Но здесь две составляющие. Нужно время. Значит, исповедь должна происходить явно не во время литургии. И у исповедующегося действительно должно быть желание это понять. Я, например, очень четко чувствую, когда человек хочет что-то от меня услышать, действительно понять, почему с ним такое происходит. А когда он не хочет услышать что-то от меня и говорит, что согрешил тем-то и тем-то, то обычно я спрашиваю: «Ко мне вопросов нет?» – «Нет, к Вам вопросов нет». И я считаю, что одной разрешительной молитвы в данном случае достаточно. 

А если у человека есть вопросы − а это всегда чувствуешь, если не первый год исповедуешь, − тогда начинаешь с этим человеком разговаривать и зачастую приходишь к какому-то результату.

Бывают в этом, конечно, проблемы иного характера. Порой я вижу людей, которые, например, болтливы. Может быть, им не с кем поговорить. Или тех, кто путано и долго излагает очень простые мысли. И ты понимаешь, как этот разговор вывести в нужное русло, как его приостановить, свернуть. Это, что называется, дело опыта.

− Когда человек регулярно исповедуется у одного и того же священника, а ему предстоит покаяться в каком-то очень некрасивом поступке, он старается пойти на исповедь в другой храм, где его не знают. Разумна ли эта практика?

− Я думаю, что, наверное, это все-таки какое-то малодушие. Кстати, когда я вижу у себя на исповеди людей, которых я раньше не видел, и я понимаю, что это люди церковные, я всегда спрашиваю: «А в какой храм обычно ходите?» − «Вот в такой-то». − «А сегодня Вы как у нас оказались?» − «Ну, я мимо шла…» Я эти вопросы всегда задаю. Почему человек не исповедуется в своем храме? Мне это непонятно.

− Но Церковь в некоторых случаях снисходительна к человеческим немощам.

− Да во всех случаях она снисходительна к человеческим немощам. Но вы же сами понимаете, что это немощь. А задача наша, как Господь говорит: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный. И если вы соглашаетесь на свою немощь и делаете ей уступку, наверное, в следующий раз вам придется уже в этом каяться.

− Во многих достаточно крупных храмах сейчас встречается практика общей исповеди. Когда люди собираются, священник читает предваряющие молитвы, а дальше перечисляет какие-то грехи. И все хором говорят: «каемся в этом». И дальше над ними просто читают разрешительную молитву. Иногда священник ее читает одну на всех, и потом люди подходят, прикладываются ко Кресту и Евангелию. Если есть какие-то вопросы, то задают их священнику. Как Вы оцениваете такую практику общей исповеди?

− Практика общей исповеди − это как раз советское время или безвременье, когда из-за колоссального количества народа по-другому было нельзя. Согласитесь, ни о каком духовничестве в таком варианте речи не может быть. Практика общей исповеди − это практика святого праведного Иоанна Кронштадтского, у которого причащалось до пяти тысяч человек одновременно. Есть воспоминания о нем. Он выходил на амвон, говорил достаточно простые слова. Люди в храме начинали рыдать, выкрикивать свои грехи. Это выглядело шокирующе для многих. Он читал с амвона, даже без всякой епитрахили, разрешительную молитву. И весь этот битком набитый храм, пять тысяч человек, шли причащаться. Но...

− …не каждый священник − Иоанн Кронштадтский.

− Совершенно верно. И если действительно ни о каком духовничестве речи не идет, то вариант общей исповеди вполне возможен. Он еще комфортнее, еще быстрее. Но если все-таки мы говорим о духовной жизни, а духовная жизнь предполагает духовничество, тогда исповедь – это, конечно, разговор.

(Продолжение следует.)

Ведущая Ольга Бытко