В ПРЕДДВЕРИИ И НА ПУТИ ВЕЛИКОГО ПОСТА: МОЛИТВЫ И ПЕСНОПЕНИЯ

О службах Великого поста беседуем с игуменом Аркадием (Логиновым), настоятелем Свияжского Успенского мужского монастыря. Ведущая Светлана Ладина. Часть 1.

– Великий пост и даже его преддверие, Сырная седмица, ставят перед нами вопросы не только ограничения себя в скоромной пище или ее видах, не только покаяния, но и вопросы любви к богослужению. Потому что службы долгие. А помимо этого мы оказываемся в ситуации, когда далеко не каждый день мы можем прийти на Божественную литургию. Да, мы не ходим на нее каждый день, но можем столкнуться с тем, что пришли причастить ребеночка, а это невозможно. Потому что есть устав постового богослужения, и даже уже на Масленичной неделе не каждый день совершается литургия.

Как раз об особенностях литургической жизни Церкви Великим постом мы хотим поговорить с игуменом Аркадием (Логиновым). Отец Аркадий, Вы можете вспомнить свое самое первое осознанное постовое богослужение?

– Мой приход в церковь был как раз связан с постом. И первые богослужения, на которых я оказался, – это были богослужения Страстной седмицы.

– Сурово.

– Да. Но именно это, наверное, сыграло если не определяющую, то очень значительную роль в том, что буквально в том же году моя жизнь поменялась совершенно. Я учился в архитектурном институте, весной оказался на богослужениях Великого поста, потом, конечно же, и на пасхальном богослужении, а осенью этого же года уже поступил в духовное училище. То есть я сделал такой выбор: оставил институт, перейдя в училище. Скоро будет круглая дата моего служения в пресвитерском сане.

– Всегда очень хочется полюбить богослужение. Если бы рассказать что-то такое, чтобы помочь полюбить службу, больше ее понять, мне кажется, это было бы полезно. Как Вы сами начинали?

– Это, наверное, зависит во многом от самого человека. Потому что конкретно для меня мой приход в церковь продолжился тем, что я стал ходить на службы и после Пасхи, и все последующее время. И для меня был первый вопрос: а что вообще такое там происходит? А если есть вопрос, можно остаться с этим вопросом, а можно попытаться найти на него ответ.

Но очень скоро меня пригласили помогать в алтаре, то есть я получил доступ к богослужебным книгам. И в моих руках оказался Типикон, который определил всю мою последующую жизнь в прямом и переносном смысле. В прямом смысле – в том, что я стал священником, и Типикон – это книга, которая описывает богослужение «от и до» практически весь год, со всеми его особенностями. В переносном смысле – потому, что в конечном итоге я стал преподавателем дисциплины, называемой литургикой, то есть науки о богослужении. И Типикон – это теперь уже была моя настольная книга для того, чтобы преподать его содержание и передать его следующим поколениям.

Даже был такой момент, когда я в алтаре немного спорил с тогда уже маститым протоиереем (маститый протоиерей – это митрофорный протоиерей) по вопросу о том, что такое «Непорочны». «Ангельский собор удивися» – это тропари по непорочных. Мы исполняем их за воскресным богослужением, это его исключительная особенность.

А «Непорочны» – это то, что Типикон называет «17-я кафизма». Блаженны непорочные в путь, ходящие в законе Господни – с этих слов начинается 118-й псалом. И это тоже одна из особенностей воскресного богослужения, что на нем значительную часть года должны петься стихи именно этого псалма, а после них вот эти тропари «Ангельский собор удивися».

И я ему говорил, что «Непорочны» – это псалом, а тропари – это тропари, а он мне говорил, что «Непорочны» – это «Ангельский собор удивися». То есть мой интерес к богослужению начался с желания понять, что конкретно есть в богослужении, что за песнопения и почему именно такая их последовательность.

Я согласен и понимаю, что у большинства людей такие вопросы не возникают, когда они приходят в церковь. Кому-то просто доставляет удовольствие очень хорошее пение, у них эстетическое восприятие, они получают от этого наслаждение. Тем более что песнопения Великого поста музыкально очень интересно звучат, особенно если мы говорим о богослужениях Страстной седмицы или литургии Преждеосвященных Даров. Они красивые, действительно влияют на чувственное восприятие. Это одна категория людей.

Другая категория людей – «не понимаем богослужение, ну и ладно». В мире есть много непонятных и неизвестных вещей, и мы с ними миримся. Я полагаю, что и для одних, и для других все этим может и ограничиться: нравится, как поют, а что поют, что это за слова – не важно. Но и не все способны эстетически это воспринимать. Некоторым, как говорят, медведь на ухо наступил. Хотя на самом деле любой человек, который владеет голосом и слышит, способен оценивать музыку, было бы желание. Какой-то уровень восприятия, который называют музыкальным слухом, все равно может быть развит.

Наверное, во второй категории больше тех, кого могут тяготить столь продолжительные службы. Поэтому мы и слышим мнения о том, зачем такие длинные службы, можно было бы сократить, как-то подинамичнее все сделать. И обращают нас к примеру протестантов или еще кого-то. Кто-то говорит, что важнее живое слово проповеди и так далее, зачем все эти песнопения, которые никто не понимает... Мне кажется, что такой подход неверен.

Да, я согласен, что слово проповеди имеет большое значение. И в истории церковного богослужения проповедь всегда играла существенную роль. Достаточно вспомнить одного из самых ярких представителей христианской Церкви, который получил прозвище Златоуст. Святитель Иоанн получил его за свое умение так говорить, и люди приходили только для того, чтобы его послушать. И он нередко в своих беседах даже укоряет людей за то, что они игнорируют богослужение, во время богослужения бывают невнимательны и говорят, что приходят только для того, чтобы послушать его.

Но это категорически неправильно, потому что слово проповедника имеет какую-то основу. А основа любой проповеди – это, во-первых, Священное Писание, слово Божие, а во-вторых, как раз те песнопения, которые составляют богослужение. Потому что они своим источником тоже имеют Священное Писание и Священное Предание. Тем более что человек воспринимает поэтический текст, положенный на музыку, гораздо лучше.  Это прописная истина даже чисто с психологической точки зрения. Человеку легче запомнить песню.

– Даже бывает, что от нее не отвяжешься.

– Да, мотив привязывается. То есть ритмический текст, положенный на музыку, легче воспринимается. И это святыми отцами Церкви было взято на вооружение. Достаточно открыть какой-нибудь древний патерик, и мы найдем там с десяток историй, когда какой-нибудь ученик обращается к авве: почему мы не поем, как поют в городских церквях? А авва ему отвечает по смыслу примерно следующее: «Нынешнее время такое, что люди променяли твердый хлеб слова Божия на мягкие булочки. Мы-то монахи, мы употребляем твердую пищу, а им, городским жителям, это не под силу, поэтому им нужны песнопения, чтобы это как-то их привлекало и так далее».

А эта мысль, по сути, открывает действительный смысл, почему богослужение так насыщено разного рода песнопениями. Хотя в богослужении очень много слова Божия, мы просто зачастую перестаем его замечать и думаем, что слово Божие – это когда нам читают Евангелие. А чтение Евангелия даже не каждый день бывает за вечерним богослужением. На литургии всегда читается Апостол и Евангелие, но это какие-то небольшие отрывки.

Мы забываем, что Псалтирь – это ведь тоже книга Священного Писания, а все богослужение выстроено на этих псалмах, начиная от довольно продолжительного времени в богослужении утрени, когда Псалтирь стихословится целыми кафизмами (по уставу положены две кафизмы, а в некоторые периоды года, как, например, Великим постом, даже три кафизмы). А Великим постом кафизмы добавляются еще и в богослужение часов, и это все, конечно, удлиняет богослужение. Поэтому в современной практике мы дошли до того, что нам уже и это не под силу, нам бы сократить уже и это. То есть то, что раньше было сделано для того, чтобы как-то людям помочь в восприятии текста Священного Писания, слова Божия, сегодня уже оказывается отягощающим.

Да мы и в обычное время года зачастую очень много сокращаем богослужение как раз за счет псалмов. А по уставу положено даже их пение, но мы ужимаем их до нескольких стихов, чтобы как-то облегчить нам жизнь. А как приходит Великий пост, мы в церкви стараемся, насколько это возможно, приблизиться к тому порядку, который предписан Типиконом. И особенно богослужение первой седмицы поста вдруг действительно, как тяжелый камень, опускается и придавливает нас, что становится довольно трудно от такой резкой перемены.

С другой стороны, давайте будем относиться ко времени Великого поста не просто как к тому, что кто-то нас обязывает что-то исполнить, а как к тому, что это единственная наша возможность потрудиться, приложить духовный труд, отблагодарить Бога за все то, что мы имеем, и за то, мимо чего очень часто проходим. То есть за то, что стало столь привычным и обычным в нашей жизни.

Ведущая Светлана Ладина