Учимся растить любовью. Самоповреждающее поведение

Одна из актуальных проблем детей и подростков, которая носит угрожающий характер, вынесена в заглавие выпуска: "Самоповреждающее поведение". Зачем дети наносят себе физический ущерб? Как заметить у ребенка склонность к членовредительству? О чем говорит такое поведение, и как реагировать родителям? Эту непростую тему обсудим с клиническим психологом Марией Василенко.

У нас в гостях клинический психолог Мария Василенко.

– Сегодня будем говорить о самоповреждающем поведении. Это явление, мне кажется, сейчас очень распространено в детской, подростковой среде. Оно носит поэтическое название – селфхарм. Благодаря даже одному этому слову явление становится достаточно модным. Но если мы будем говорить по-русски «членовредительство», то уже будет понятно, что это не что-то заманчивое, красивое, интересное и новомодное, а деструктивное поведение, которое направлено на то, чтобы повреждать себя. Вначале поговорим о том, с чем связано появление такого феномена в нашей современности, как детское и подростковое самоповреждение.

– Надо начать с того, что это явление не так давно стало приобретать формы эпидемии, я бы сказала. По традиции в начале июня в Санкт-Петербурге проходил саммит психологов, куда приезжают психологи со всех регионов России, стран СНГ и даже дальнего зарубежья. На этом саммите обсуждалась тема селфхарма как глобальная. Школьные психологи говорят о том, что на уроках во многих регионах ребята раскручивают точилки и лезвиями от точилки наносят себе повреждения. То есть ребенок, когда перенервничает, видит в этом способ войти в спокойное состояние.

Ситуация очень серьезная, но пугать я никого не хочу, сейчас много помощи. Главное, что нужно помнить родителям: самоповреждающее поведение – это деструктивное поведение, оно не ведет к суициду и может выполнять две основные функции. Это очень большая тема, я могла бы на эту тему много чего рассказать, но скажу про две основные функции.

Первая – функция саморегуляции: ребенку хочется отрегулировать то, что болит внутри. Одна моя клиентка сказала: «Хочу свои раны, которые у меня в душе, показать снаружи. Никто не видит, насколько у меня внутри болит, кровоточит, сколько там ран и рубцов. Никто не видит, как мне больно. Я не справляюсь с этой жизнью». Это сказала совсем молодая девушка, подросток (подростками считаются молодые люди до 20 лет). Так вот, она говорит, что наносит эти порезы, которые потом рубцуются, чтобы люди видели, как ей больно, и хоть как-то сострадали. Во-вторых, это способ, когда можно отвлечься от той боли, которая внутри, на физическую боль, которая снаружи. Сначала кажется, что стало легче, но потом становится только тяжелее.

Вторая – коммуникативная функция. Подросток, ребенок не прячет эти рубцы, раны. Он может прижигать кожу сигаретой (или чем-то другим), наносить порезы, расцарапывать себя, может выдирать себе ресницы или волосы. Очень часто бывает, что ребенок или подросток лишает себя ночного сна, зависая в TikTok или «других мирах» виртуальной реальности. Здесь мы имеем дело с самоагрессией (аутоагрессией). Не давать себе спать или не принимать еды, воды – это аутоагрессия.

Все это ребенок делает, как будто бы давая возможность взрослым заглянуть в его жизнь. То есть он не совсем это прячет. Некоторые родители говорят: «Я не позволю собой манипулировать. Делай дальше». Или говорят: «Никогда этого не делай», – как будто кто-то послушается. Это выглядит немножко наивно. То есть здесь есть коммуникативная функция. Ведь общение бывает не только конструктивным, но и деструктивным. Например, манипуляция – это тоже форма общения, но деструктивная. Так ребенок пытается привлечь к себе внимание.

– Можно ли говорить о том, что это уже психиатрия? Или далеко не всегда это проявления каких-то психиатрических проблем, но и психологические проблемы могут иметь такую ужасающую форму? Потому что иногда членовредительство бывает настолько колоссальным, что, кажется, у ребенка уже не срабатывает инстинкт самосохранения, он себе вредит достаточно серьезно, вплоть до заражений и так далее. Мне кажется, у большинства родителей возникает вопрос, здоров ли ребенок психически. Или психологические проблемы тоже могут так решаться? Как тут разграничить? Наверное, обязательно нужен специалист, самим не разобраться.

– Мы недавно говорили о других зависимостях, вот их еще можно отрегулировать, походить к психологу, арт-терапевту и так далее. Но как только дело касается самоповреждающего поведения, членовредительства, я родителям всегда говорю, что даже если это не психиатрия, то явно очень сильное отклонение, ребенок совсем не справляется, ему очень сложно. Привыкание к этому происходит очень быстро. И чтобы дальше процесс не развивался, нужно обращаться к клиническому психологу, который этому обучен, к психотерапевту, психиатру. Не бойтесь; наоборот, этим вы можете помочь ребенку.

Когда у ребенка есть склонность к членовредительству, это может быть симптомом депрессии. А может быть, наоборот, членовредительство настолько быстро будет набирать обороты, приобретая разные формы, что ребенок сам не сможет из этого выйти, и это приведет к депрессии.

Когда ребенок расцарапан или порезался и у него кровь, любого взрослого, тем более мать, это всегда выводит на какие-то очень сильные эмоции. Родители начинают плакать, или уговаривать ребенка, или кричать, или запрещать. Но это не работает. А специалист сострадает и маме, и папе, и этому ребенку и умеет оказать ту помощь, которая необходима. И он такими словами скажет родителям о проблеме, которые будут им понятны и полезны.

– Возникает вопрос: как возникает зависимость от самоповреждающего поведения? Мы привыкли, что зависимость связана с удовольствием и обычно возникает тогда, когда человек получает удовольствие. Но какое удовольствие человек может получать от самоповреждающего поведения?

– Сейчас вспомнился фильм «Сын». Фильм вышел в 2022 году, режиссер Флориан Зеллер. Там подросток находится в ситуации развода родителей, не справляется с собой и начинает наносить самоповреждающие действия: царапать себя, резать ножом... Но не это главное. Главное – та боль, которую он испытывает от разрыва семьи. Вроде бы все уже договорились, никто не ссорится, у мамы и папы нет претензий друг к другу, у папы уже другая женщина, хорошая, которая понимает и поддерживает этого подростка, когда он приходит жить в семью своего отца. Режиссер фильма специально показывает, что нет никаких внешних проблем, ребенка никто не обижает, родители не ругаются, но мальчик переживает, не может смириться с разрывом семейных уз. Когда отец видит, что мальчик с собой делает, он задает сыну вопрос: «Зачем ты это делаешь? Зачем ты причиняешь себе боль?» На что ребенок говорит одно слово: «Наоборот». Что наоборот? – «Наоборот, я облегчаю себе боль».

То есть здесь совершенно другой механизм. Когда боли слишком много и она перманентна, за исключением редких перерывов на сон, а все остальное время очень больно в душе, ребенок облегчает таким образом свою душевную боль и получает от этого удовольствие. Более того, эндогенные гормоны, которые в этот момент производит мозг, – это внутренние биологические опиоиды, и их можно сравнить с употреблением героина. То есть ребенок облегчает свою боль и получает от этого удовольствие.

А еще бывает такое, что ребенок не испытывает никаких страданий, но видит такое поведение как социально одобряемую норму. Где-то в Интернете увидел, что это классно, интересно, здорово, и решил попробовать. А как это спрятать от родителей, чтобы это было тайно? Ребенок решает: пусть это будет некая тайна, игра. Он из интереса, по своей детской глупости делает это один раз, второй, а на третий раз уже привыкает. Ведь что такое зависимость? Это повторяющееся навязчивое поведение.

Хорошо если ребенок один раз это сделал и больше не будет этим заниматься. А если возник какой-то стресс? Он думает: «Мне тогда было приятно, мне помогло. Еще раз попробую». И вот одно звено за другим – и возникает цепь.

– На тематическом семинаре психологов, о котором Вы упомянули и который я тоже послушала и посмотрела, звучала мысль, что есть связь между тревогой и самоповреждающим поведением. Хочется понять, какая между двумя этими понятиями связь и почему тревогу подростки могут снимать вот таким деструктивным способом.

– Умеренная тревога нам нужна. Господь нас создал так, что у нас есть разные чувства, в том числе и тревога. Мы тревожимся, когда волнуемся. Например, ребенок волнуется перед экзаменом, и мы учим его справляться с этим, говорим, что нужно хорошо подготовиться, использовать еще какие-то инструменты, чтобы с этим волнением справиться. Но если тревога не умеренная, набирает обороты, а подросток не знает, как с этим справляться, тогда он ищет что-то, что его успокоит, стабилизирует. Это может быть любое действие, любое поведение. Поэтому нам очень важно помогать детям расслабляться. Может быть, это недостаточно убедительно звучит, но тревога сильно влияет на ребенка.

Телезрители могут сказать: «А у нас раньше разве не было проблем? Но мы же так не делали». Сейчас этих проблем в разы больше: общая ситуация в мире, в стране, в семьях, у каждого взрослого, у родителей, в школе. Очень много буллинга, травли, когда ребенок не может адаптироваться, социализироваться. И тогда это уже не тревога, а высшая степень тревоги – паника. Может быть, она пока не имеет вида панического расстройства, но у ребенка происходят изменения на физическом уровне: доходит до тошнотворного состояния, дрожи в коленях, холодного пота. То есть ребенку становится плохо физиологически. Может быть, у него очень строгие учителя или амбициозные, требовательные родители.

Однажды я совершенно случайно услышала, как мой клиент говорит со своим сыном по телефону. Я не знаю этого мальчика, клиент пришел по своему поводу. Так вот, он говорит сыну: «У тебя двойка? Вешайся». У папы просто была такая присказка, уж не знаю, откуда он ее взял. А я просто похолодела. Я не могу ему давать советы, это совершенно не соответствует этическим нормам психолога – говорить о том, о чем клиент не просит. Но у нас с ним хорошие отношения, и я попыталась очень бережно ему сообщить о том, что нужно как-то изменить форму этого послания.

– Если тревога может явиться причиной самоповреждающего поведения, то, наверное, с тревогой нужно работать серьезно. Есть ли какие-то простые, но эффективные способы, которые можно применять в состоянии тревоги, когда она уже на грани с паникой, о которой Вы упомянули?

– Во-первых, если вам кажется, что у ребенка есть какие-то проблемы, то вам не кажется. У меня есть клиентка, ее дочка настолько сильно волновалась, что выдергивала у себя ресницы. Но ресницы имеют свойство заканчиваться, их не так много. А контрольных в школе много, и требовательность родителей не уменьшается. Школьный психолог заметила это, пригласила маму. Мама сказала: «Что Вы! У нас всё в порядке. Мы с ней поговорим». И она обратилась к детскому психиатру только тогда, когда дочка пришла из школы с лысиной. Девочка вырвала у себя кусок волос. Она весь учебный день рвала себе волосы, и возникла залысина. Мама, конечно, была в шоке и обратилась к психиатру. И если вы такое видите, начинайте действовать с азов.

Как можно работать? Первый уровень – тело. Что мы можем делать с телом? Здоровые привычки, режим питания, режим дня, физическая активность, режим сна и отдыха. Убираем, отключаем гаджеты. Есть очень хорошая программа «Родительский контроль», она работает, подключите ее, пусть ребенок в ночное время спокойно отдыхает, а не истязает себя. Еще на уровне тела можно работать с дыханием, мы об этом говорили в прошлой передаче.

Еще есть метод расслабления по Якобсону. Я ввожу этот метод со всеми своими клиентами (взрослыми и подростками, с детьми я не работаю), у которых есть тревожное расстройство. Что это такое? Для того чтобы организму расслабиться, ему надо напрячься. Но мы внутри так напряглись, что дальше некуда – уже все спазмировано: и воротниковая область, и перистальтика кишечника, и все остальное. Поэтому мы должны напрячься внешне. Например, есть упражнение «Кулачки»: пододвигаем к себе руки, сильно сжимаем кулаки, можно до боли (это не самоповреждающее поведение), держим и считаем до десяти. Потом отпускаем и ощущаем теплоту в руках, в кистях. Потом делаем то же самое поступательно. Я сейчас ограничена во времени и не могу подробно рассказать, но расслабление по Якобсону можно найти в Интернете. Даже детям какие-то несложные упражнения тоже можно вводить в виде зарядки. Вот таким образом мы работаем с телом.

Второй уровень – эмоциональная сфера. Мы можем помогать ребенку называть чувства: ты сейчас злишься, ты сейчас расстроен, тебя что-то радует. И так далее. Мы называем, а ребенок отмечает, что он сейчас чувствует. Таким образом он учится сам называть свои чувства. Если ребенок маленький, можно, читая книжки, обговаривать, что чувствует персонаж. Например: «Иван-царевич пошел вызволять свою царевну. Ему страшно? Или он сильный, смелый? А ты бы боялся, если бы пошел в лес?» И можно говорить про чувства, учить ребенка эмоциональной грамотности. Это ему очень поможет. И родителям говорить, что они сами чувствуют. То есть сначала учимся мы, родители, а потом учим этому ребенка.

Для старших подростков важны цели жизни, определение каких-то смыслов, определение пути. Может быть, 17-летний подросток еще не знает, кем он будет, чем будет заниматься, но нужно, чтобы у него было хобби, увлечения. Не должно быть провиса во времени, когда он не знает, чем заниматься, ему скучно и он занимается непонятно чем.

И еще одно качество, которому нужно учить ребенка с самого раннего возраста, – терпение. Терпеть для чего-то, не просто так. Например, трехлетний ребенок хочет пить. Не надо ему давать пить тут же через пять секунд, как он это сказал, или давать ему перекус, если он еще не проголодался. Говорим, например: «Мы идем до конца того дома, там будет кафе, где мы будем пить чай и кушать пончики». Ребенок учится терпеть сначала чуть-чуть, потом больше, потом еще больше. Для чего это нужно? Когда возникает какая-то стрессовая ситуация, мы учим ребенка: «Ты можешь это потерпеть. Тебе нужно потерпеть 5–10 минут». Ребенок это понимает, если у него есть такой навык. Если нет – тогда он учится этому в подростковом возрасте. Этому всегда можно научиться. Удручаться не нужно. С нами Бог; у нас много разных возможностей получить психологическую помощь. Все преодолимо.

– Спасибо большое, Мария, особенно за практические советы, которые Вы дали. Это то, что нужно. И хорошо, что Вы акцентировали внимание на том, что какая бы самопомощь ни осваивалась родителями самостоятельно, какие бы методы мы сегодня ни обсуждали, если есть самоповреждающее поведение – необходимо идти к специалисту.

Автор и ведущая программы Марина Ланская