Учимся растить любовью. «Особый ребенок» и риск развода

На этот раз будем разбираться в вопросе, почему рождение "особого ребенка" часто приводит семью к разводу. Поговорим о причинах, в том числе скрытых, о ролях мужа и жены, о том, почему наступает охлаждение, кому может доверить свои тревоги мужчина, как уйти от чувства вины и обвинений друг друга, научиться признавать проблемы и принимать помощь. Но главное, выясним, как вернуть в семью любовь, научиться благодарить и снова почувствовать себя частью единого целого.

– Сегодня у нас в гостях психолог Марина Брагина.

Марина, мне кажется, тема, которую мы сегодня с Вами обсудим, с одной стороны, подразумевает какие-то обобщения. С другой стороны, я Вам сообщу, что она достаточно адресная. К нам в студию часто приходят вопросы, но иногда приходят не вопросы, а истории. И вот эту тему я сформулировала после того, как одна из мам прислала историю. Суть этой истории в том, что они с мужем на грани развода. Но так как это очень типичная ситуация, когда речь идет о появлении в семье ребенка с особенностями, мне кажется, мы можем этот вопрос обобщить.

Давайте сегодня попробуем порассуждать, каким образом особый ребенок становится камнем преткновения для семьи и повышает риск развода. Очень неприятно это констатировать, но это так, статистика такова.

– Вы сказали метафору «камень преткновения», а у нас есть и вторая метафора – «краеугольный камень». И это зависит как раз от семейной системы и духовного возраста родителей. Кем будет этот ребенок – камнем преткновения или краеугольным камнем семьи, который будет помогать духовно расти и развиваться в малой церкви? И понятно, здесь очень важный аспект, что семья не может рассчитывать только на себя. Здесь обязательно общение с духовником, с семейным психологом. Получается, что все ресурсы семьи (и финансовые, и физические) уходят на боль. А хочется избежать боли, уменьшить боль страдающего ребенка.

И в этот момент, по факту, семья начинает в первую очередь, образно выражаясь, надевать маску на ребенка, а не на маму (а должно быть наоборот, как об этом говорится в правилах безопасности, например, в самолете). Когда семья понимает, что у них ребенок с особенностями, то в первую очередь они должны договориться о том, кто будет им помогать, какие социальные службы. Они должны выбрать одного батюшку, который будет окормлять семью. Они должны, в принципе, понимать, где они могут брать ресурс, в который потом будут вкладываться. Самое главное, чтобы эти вложения были окрашены смыслом.

Когда у нас здоровые дети, у нас есть надежда на их будущее: как они будут развиваться, кем станут. А когда у нас ребенок с особенностями и болеет, у нас очень ограниченные надежды на будущее. И тогда наша задача – окрасить смыслами жизнь с этим ребенком здесь и сейчас: чему я учусь благодаря этому ребенку? как отношение к этому ребенку помогает мне относиться к мужу, к другим моим детям? И когда эти вопросы внутри начинают задаваться и человек находит на них ответы, тогда появляются силы для того, чтобы жить рядом с таким ребенком. Не вместо этого ребенка, не за ребенка, а именно рядом. Потому что очень часто мамы растворяются в таких детях.

– В общих чертах понятно, о чем мы будем сегодня говорить и какие есть пути преодоления этой проблемы. Но сначала хочется сфокусироваться на самой проблеме. Кажется, что это настолько нелогично, что рождение больного ребенка разъединяет семью, ведь должно быть наоборот, трудности должны сплотить. Как Вы уже сказали, действительно может быть ситуация, когда рождение особого ребенка становится краеугольным камнем, а не камнем преткновения. И мне очень понравилось это замечание.

А почему же все-таки статистика такова, что семьи с особыми детьми очень часто распадаются? Какие тут главные причины? Наверное, если мы поймем эти причины, мы сможем по каждой проговорить, как можно преодолеть эти препятствия.

– Давайте начнем с того, что если мы говорим про семейную систему, то у нас появляется муж – глава семьи, жена – хранительница очага и дети как плод их любви и жизни в малой церкви. И тогда получается, что изначально вектор жизни в семье задает муж. Какое происходит нарушение в семьях со сложными детьми? Женщина, родив такого ребенка, понимая его беспомощность, как ему трудно, иногда испытывая физически ту боль, которую испытывает ребенок, в этот момент перестает видеть мужчину как главу семьи. У нее единственная цель (мышление становится туннельное) – только чтобы ребенку стало легче, чтобы он выжил, чтобы он начал ходить или у него пошли какие-то положительные изменения.

Что происходит с супругом в результате этого нарушения? Он может ощутить беспомощность, он не понимает своего места в этой семейной системе. А кто он? Есть женщина, которая знает, как надо, есть ребенок, которому это все надо, а он кто?

– Тот, кто обеспечивает все это.

– Финансово?

– Не только. Наверное, все-таки обеспечивает поддержкой свою супругу, чтобы она могла выполнять свои материнские функции. Мне кажется, если мужчина будет рассуждать из взрослой позиции, то он также может сосредоточиться на помощи. Единственное, насколько в долгой перспективе это возможно. На короткой дистанции – да, но если так будет проходить вся жизнь, скорее всего, не выдержат ни тот, ни другой.

– И тогда вопрос: как в этот момент его благодарят, как говорят о его значимости в этой системе, что без него не справятся, что только благодаря его какой-то поддержке, опоре, финансовому вложению эта система работает? Если ему об этом говорят, то да. А если все это обесценивается, потому что на это нет ни сил, ни времени? И тогда мужчина может чувствовать себя обесточенным. Я не очень хочу обелить мужчину. Мы сейчас говорим о точках входа, когда этот снежный ком начинает нарастать.

Второй момент – это когда мать отрицает истинную болезнь своего ребенка.

– А так бывает?

– Бывает, когда мамы считают поражение не сильным, что их ребенок обыкновенный.

– То есть это отрицание проблемы по большому счету.

– Даже не столько отрицание. Они видят, что у ребенка проблемы есть. Это вымещение. Все равно фокус на то, чтобы оправдать жизнь ребенка внутри социума как нормального человека, без ограничений и особенностей. И тогда, в принципе, у мужчин появляется диссонанс. Мужчина любит факты. Но он видит одно, а ему транслируется другое, и у него появляется внутриличностный конфликт: а кто мой ребенок? с кем я буду играть в футбол? буду ли я вообще играть с ним в футбол? будет ли он со мной заниматься математикой? И этот внутриличностный конфликт он не может обсудить с супругой, потому что супруга отрицает само наличие болезни.

Либо есть еще другой вариант, когда женщина настолько погружается в проблематику своего ребенка, что не готова на разговор, у нее нет сил поговорить с мужем о том, что это страшно, в этом много беспомощности, уязвимости, что этот ребенок на всю жизнь будет таким. У нее нет сил обсудить какой-то катастрофический сценарий, те вещи, которые действительно меняют их семейную систему. Как в таком положении они могут радоваться (потому что люди не всегда разрешают себе радоваться, считая это большой трагедией) или как им жить естественной жизнью? У нее нет сил обсудить потребности мужа (что ему надо, чего он хочет, как он видит проблему, как помочь ему с этим справляться).

Мне в этом плане нравится, как говорит матушка Евстратия: женщина должна всегда мужа спрашивать, что она может сделать, чтобы он ее любил больше. А муж должен у жены спрашивать, что он может сделать, чтобы она его больше уважала. И это она предлагает спрашивать у людей, у которых достаточно здоровые, спокойные семьи.

А если мы говорим о семьях с особыми детьми, то там появляется еще одна история. Можно попросить маму такого ребенка прислушаться к себе и спросить саму себя, а хочет ли она, чтобы в этот момент муж ее любил, а нужна ли ей сейчас его любовь или ей нужна помощь, потому что у нее нет сил и ресурсов, чтобы растить этого ребенка? И это разные понятия. И мужчина тоже может спросить: а за что ты меня уважаешь? за то, что я деньги приношу и наш ребенок ходит на какие-то определенные занятия? или за то, что я действительно твой муж и ты видишь во мне мужчину?

И эти подмены очень тонко начинают разъедать семейную систему. Если мы продолжим метафору камня, это тот камень, который делит их союз напополам, и в результате невозможно собрать воедино отношения в паре. Именно такое отношение к ребенку, когда его потребности ставят на первое место, заботясь только о нем, живя ради него, искажает отношения в семье очень сильно, что часто приводит к разводу.

И еще один момент я хотела добавить. Иногда женщине легче справляться одной. Она готова получать финансовую помощь, но жить отдельно с ребенком, потому что тогда у нее сокращается функционал. Она полностью может погрузиться в заботу о ребенке. И когда мы говорим про пару, про семью, то мужчина как раз тот человек, который никогда не даст женщине забыть о том, что она женщина, жена, мать, что она может куда-то выйти. И мне очень хочется призвать матерей к этому: благодарите своих мужей, потому что они рядом с вами, они вас хоть иногда вытаскивают из этого полного погружения в детей. Да, вы можете сопротивляться, ругаться, возмущаться, но по факту они ваши спасители.

– А насколько вообще это важно – вытаскивание из каждодневных проблем? Ведь Вы правильно заметили, что иногда матери (да и отцы) не дают себе возможности радоваться жизни. Тут примешивается и чувство вины, когда человек испытывает собственную вину, считая, например, что он недостаточно что-то сделал для ребенка, чтобы тот родился здоровым, и по факту сейчас делает недостаточно для того, чтобы его реабилитировать, обучить, привести к самостоятельности. Это бесконечное разрушающее чувство вины иногда еще направлено на другого. С чего начать? То есть, может быть, обсудить сначала эти взаимные упреки, разобраться с ними, поискать вместе возможные выходы в ту самую радость, о которой Вы говорите? Может быть, действительно научиться просить помощи у близких, у друзей или у родственников, чтобы освобождать время друг для друга? То есть хочется теперь поговорить о том, что же делать.

– Первое, с чего я бы предложила начать, если мы говорим с православной позиции, – подумать женщине не о том, как она устала, а попробовать увидеть супруга, как он устал. Увидеть, как и от чего он устал, и подумать, как можно помочь ему восполнить ресурс, чтобы не было этой усталости. А второе – это действительно обсудить смыслы: что в нашей семье изменилось, как мы изменились благодаря или вопреки этой ситуации, что в нашей семейной системе может дальше укрепляться? Как жизнь нашей семьи может помогать нам (если мы говорим про полную православную семью)? Бывает так, что матери воцерковляются, когда у них появляются больные дети, а отцы не воцерковляются. Это тоже определенная специфика.

А если мы говорим про воцерковленную семью, то здесь, конечно, в первую очередь важно попросить прощения: «Прости, что я столько лет тебя не замечала…» И попросить прощения обоюдно. Чтобы и женщина попросила прощения, и мужчина попросил прощения: «Прости, что я тебе не помогал так, как действительно это было нужно. Я избегал этого». И женщина при уходе за ребенком понимает, что рядом ее супруг, что они это делают вместе, и мужчина, ухаживая за ребенком, понимает, что рядом его супруга и что он в этот момент не сам что-то делает, а они делают это вместе.

И эта общность, потихонечку формируясь в паре, как раз и помогает тому, чтобы не было этого разделения. Если появляется ощущение того, что они вместе ухаживают за ребенком, то даже мысль о том, что муж уйдет, становится абсурдной потому, что они уже одна плоть. «Мы всё делаем вместе, обсуждаем, проговариваем, друг друга поддерживаем и просим друг у друга прощения, вдохновляем на какие-то вещи». И это «мы» становится живительным соком для семейной системы.

И еще один очень важный момент. Когда мы очень устаем, у нас нет ресурса, нам очень хочется обвинить другого, что он не сделал чего-то. И здесь важно посмотреть, что я сделала не так. Что было между нами, как я общалась со своим супругом, как было в момент моей беременности, как я себя вела, как видела супруга, какие были цели нашей совместной жизни… И что изменилось сейчас? Как я сейчас вижу супруга, как я с ним взаимодействую, какие мои слова, способы поведения влияют на то, что он может себя чувствовать одиноким в наших отношениях? 

– Часто ли бывает такая ситуация, когда мужчина не может говорить о своих проблемах в семье, потому что чувствует себя опорой (особенно когда женщина действительно очень устала)? Особый ребенок – это тяжело, и мужчина боится говорить о каких-то своих слабостях. Такова уж наша культура, что у нас воспитывают мужчин, которые не плачут и не жалуются. И это, мне кажется, влечет массу проблем, в том числе и такую, что мужчина может вовремя не высказать те переживания, которые у него есть на душе, а это всегда разрушительно действует, как мне кажется. Так ли это?

– Это очень тонкий момент. Если есть духовник, я бы все-таки настаивала на том, чтобы мужчина рассказывал свои проблемы духовнику и вместе с ним молился о благодати, чтобы действительно Господь его укреплял на несение этого креста для всей семьи. Так как он глава семейной системы, то ему нужны силы, чтобы нести этот крест. Поэтому такие вещи, что он где-то не справляется, устал и так далее, лучше, конечно, обсуждать с духовником или с психологом. Или в сообществе других коллег-отцов. А жене в этом случае как раз лучше говорить: мы справимся, у меня есть понимание, я вижу, куда мы плывем.

Вот представьте, плывет корабль, и капитан говорит: мне плохо. Что будет с командой? Всем станет плохо сразу же. Поэтому здесь ответственность мужчины – это настраивать свою команду на то, что он знает, куда они плывут, знает смысл и ценности их пути. И самое главное – делать всегда акцент на том, что в любых ситуациях важно видеть Промысл Божий. И если он в какой-то момент чего-то не видит, а жена видит (или, может быть, ребенок что-то видит), то надо говорить об этом, обсуждать, чтобы расширять зону осознания того, как действительно Промысл Божий сейчас развивается в их семейной системе. Потому что Господь никого не оставляет.

Скажу из своего опыта: когда есть такие дети, то Господь действительно Своей благодатью покрывает такие союзы. И у таких людей как-то больше сил. У многодетных мамочек и мамочек со сложными детьми как будто больше сил, интереса к жизни, вдохновения, какого-то азарта на то, чтобы преодолеть сложности. И я считаю (это мое субъективное мнение), что это все действительно милость Божия. Просто мы это не ценим. И в этот момент нам кажется, что мы не справляемся. На самом деле Господь говорит: «Я здесь дал одно, тут другое, прими уже и поблагодари Меня, что Я так поддерживаю вашу семью».

– Кстати, о поддержке семьи. Часто близкие люди не знают, как помочь семье в такой ситуации. Даже самые близкие, бабушки и дедушки, иногда не понимают, каким образом они могут быть полезны. Потому что особый ребенок требует особого ухода. Его не возьмешь на выходные или в зоопарк (иногда даже так получается). Что же они все-таки могут сделать? И каким образом они могут осваивать эту помощь? И насколько важно родителям научиться эту помощь принимать, а не говорить: вы ничего не знаете, не умеете, лучше не подходите. 

– Это всегда вопрос информативности. Во-первых, важно понимать, сколько информации есть у самих родителей про своего ребенка: его диагноз, возможности развития, сценарий его будущего, формы образования и лечения. Это та информация, которую родители должны точно знать. И если мы говорим про бабушек и дедушек, то важно, чтобы они тоже это знали. Если, например, родители со здоровыми детьми, оставляя иногда своих детей бабушкам и дедушкам, дают им техзадания, чтобы те смогли общаться с внуками, то здесь получается техзадание со звездочкой. Здесь важно, чтобы, во-первых, было адекватное понимание, сколько времени люди, не живущие в этом ритме, могут провести с этим ребенком. Двадцать минут, час, два часа? Притом здесь тоже может быть накопительный эффект. Сначала 10 минут, потом довести до 2 часов, а может быть, и до суток.

Второй момент – это учить контакту с таким ребенком. Как он контактирует? Он улыбается, разговаривает, ходит или ползает, сидит в уголке? Можно ли просто рядом с ним посидеть и книжку почитать?

И третий момент очень трудный. Важно, чтобы это было сделано корректно. В первую очередь должно быть желание родственников общаться с этим ребенком, потому что часто родители семейной пары хотят вытеснить то, что у них есть такой внук или внучка. Они хотят сказать: это, наверное, потому, что другой партнер что-то сделал не так. И часто у них появляется желание как бы помочь забыть эту историю.

И здесь сложный момент – осознать ценность этого «мы». Мы приняли решение, у нас такой ребенок, мы с ним проживем жизнь столько, сколько нам отмерено, и нам все равно на причины. Нам сейчас важно научиться совместному проживанию, чтобы не жить жизнь за ребенка, а, как говорят специалисты, жить рядом с таким ребенком. Чтобы сразу же выстроить границы в этой расширенной семье: даже не пытайтесь объяснять, кто виноват, кто прав; не пытайтесь давать нам советы, как лечить, чем поить, как читать; не пытайтесь давать нам какие-то наставления или озвучивать какие-то идеи, почему и зачем так вышло. Потому что хочется же как-то объяснить себе эти вещи. Вы можете просто нам помогать и в этом участвовать, если у вас есть желание. Если не хотите, то мы будем искать тех, с кем мы можем разделить эту жизнь. И здесь все очень тонко, это нюансы отношений.

Мы разговариваем, и я после каждого своего слова понимаю, что и здесь есть сложность, и здесь. Действительно, каждая семья уникальна. Последнее время мне нравится метафора «система ДНК». Вроде бы количество хромосом одинаковое, но мы все разные. Так же можно сказать про любую семейную систему: набор одинаковый, но действительно мы все по-разному живем, даже задачи перед собой ставим разные. И согласованность задач супругов как раз очень ценна для того, чтобы жить рядом с таким ребенком.

– Спасибо большое, Марина. Вы подсветили для меня неочевидные стороны этого вопроса. Все-таки хочется на оптимистичной ноте закончить. Мы, например, в своей передаче неоднократно показывали семьи с особыми детьми, которые по-настоящему счастливы и даже благодарят Бога за то, что у них именно такой ребенок. Это не значит, что они поэтизируют его болезнь, – ни в коем случае, а просто считают, что та данность, которая есть, не может помешать им быть счастливыми. И это здорово. Вот этого, наверное, и желаю нашей телезрительнице и всем, кто слушал сегодняшнюю нашу беседу. А Вас благодарю и жду у нас в гостях снова.

Ведущая Марина Ланская