У книжной полки. Епископ Геннадий (Гоголев). Призвание. Сборник стихов

Читая биографическую справку о епископе Каскеленском Геннадии (Гоголеве), можно обнаружить, что помимо других своих дел и забот владыка пишет стихи. Епископ — поэт! Такое сочетание для нас все еще необычно и непривычно. Но на самом деле оно очень органично и естественно: предпосылки к нему возникали уже в период зарождения новой русской литературы, в пушкинскую ее эпоху. Любителям русской поэзии хорошо известен стихотворный ответ святителя Филарета Московского Александру Сергеевичу Пушкину на его слова «Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана?» И после в истории Русской Церкви были архиереи, которые свою проповедь обращали в стихи. Одним из них в наше время является епископ Геннадий. В прошлом году в издательстве Московской Патриархии вышел в свет сборник стихов владыки - «Призвание». Его мы и предлагаем вашему вниманию.

***

1. Эта книга представляет собой второй сборник поэзии епископа Геннадия (Гоголева). В него вошли стихотворения, относящиеся к самым разным этапам его творчества, — от ранних до поздних, зрелых творений, в которых автор выступил продолжателем традиции русской классической поэзии. Авторы предисловия, говоря о поэтическом слове епископа Геннадия, приводят следующие слова архиепископа Иоанна (Шаховского): «Поэт “милостью Божьей” имеет власть превращать воду человеческих слов в вино, это вино обращать в кровь Слова. Таково высшее назначение поэзии, ее смысл евхаристический». Стихи епископа Каскеленского Геннадия — художественное воплощение этой мысли о высоком назначении поэтического творчества.

2. Поэзия для автора сборника, говоря словами Василия Андреевича Жуковского, «религии небесной сестра земная». Поэзия — отражение Горнего мира, к которому стремится и о котором тоскует на земле душа.  В своих стихах владыка Геннадий обращается к самым разным темам. Его поэтическое зрение улавливает все многообразие жизни, всю полноту бытия. Героические и трагические страницы прошлого; события настоящего времени — значительные и, на первый взгляд, ничтожные, заурядные; судьбы отцов и подвижников Церкви — всё попадает в фокус внимания поэта. А за этими картинами — глубокие нравственно-философские обобщения автора, вдумчиво осмысливающего настоящее сквозь призму исторического и духовного опыта, размышляющего о будущем Отечества.

3. Стихи владыки, по словам авторов предисловия, — это своего рода поэтическая проповедь. Это слово пастыря, церковного иерарха, призывающего помнить об ответственности за свои поступки перед Богом, терпеливо и мудро наставляющего (часто на своем примере!) и мирянина, и священника. А как психологически тонко и верно настроена поэтическая лира владыки Геннадия. Как причудливы оттенки настроения и эмоциональные полутона! Его голос звучит то сочувственно, с болью и горечью за всех обиженных, то насмешливо и осуждающе, сатирически беспощадно. А то вдруг слышатся печальные раздумья и ностальгические мотивы, которые сменяются мягким юмором.

4. Вот, например, в Прощеное воскресенье поэт «Спешит домой без промедленья, / Чтоб у любимого кота / Смиренно испросить прощенья. // Надменно кот усы лизал, / А по усам текла сметана: / “Прости, что я тебя считал / За самодура и тирана!”» Органично соединяются в сборнике элегические и жизнерадостные мотивы, торжественные и иронические интонации. С особой теплотой создается образ духовенства. Здесь и напутствие унывающему пастырю, и сострадание к тяжелой доле сельского священника, и иллюстрация монашеского делания, и поэтическое осмысление подвига мучеников и исповедников прошлого — «иерархов в униженном сане».

5. По-разному воплощается образ храма в сборнике: это и возрожденная обитель ученика преподобного Сергия — Авраамия Чухломского в Костромской глубинке, и заброшенный храм в казахском ауле. И если в первом случае — ощущение присутствия святого («Он здесь — своей прозрачной тенью / Незрим внимательной толпе. / Но по его благословенью / Творится чудо в Чухломе»), то во втором — мерзость запустения: в чеканных строках стихотворения «Аул» — трагическая история борьбы с Православием («Заброшенный храм в неприметном ауле, / Где, выйдя, рискуешь нарваться на пули, / А коль никуда не выходишь из сада — / Придут и зарежут и скажут: так надо»). С сыновним почтением относится владыка к историческому прошлому, к образам героических и святых предшественников. Таковы, например, стихи о благоверном князе Александре Невском. Пронизанные возвышенным, звучным языком, они покоряют проникновенной передачей стиля Петровской эпохи и духом Средневековой Руси.

6. С помощью изящной, классически чистой формы стиха и пластичности, скульптурности изображения автор создает монументальную картину: «Грянул залп, соборный хор запел. /Величаво, грозно и неспешно /Долгий ряд фрегатов и галер / Движется от самого Орешка». Величественен образ Спасо-Преображенского собора в Переславле-Залесском, в котором был крещен и прошел княжеский постриг святой князь Александр Невский: «Могучий храм в родную землю врос, / Корнями взяв живительную силу. / Всю боль Руси он стойко перенес, / Тысячелетье стены отемнило». Так, по словам авторов предисловия, создает владыка емкии образ патриархального мира, в котором ценностной доминантой является ушедший корнями в русскую землю православный храм — дом Божий.

7. Любовью ко всему живому пронизано слово владыки - к голодной лисице, пробирающейся зимней тропой за кормом, к зайчонку, петляющему зимнею «свежею тропою», к разговору звонких синичек в весеннем лесу. Часто две темы -природная и философская - слиты воедино. Так, в стихотворении «Юбилей с точки зрения кота» автор с мягким юмором представляет монолог домашнего питомца, завершающийся вполне серьезной мыслью: «Из своего уединенья / С тоской гляжу на торжества. / Усы дрожат от возмущенья, / Запомнит он мои слова: / Кого сегодня прославляют / И ублажают, как в раю, / Уже при жизни получают / Награду бедную свою».

8. Пейзажная лирика владыки Геннадия выдержана в лучших традициях поэтов пушкинской школы. Автор оживляет в нашем представлении картины пробуждающейся природы после долгой зимы, рисует выразительное художественное полотно наступающей осени, с чувством глубокой ностальгии прощается с последним месяцем лета. Его описаниям присуща особая ясность. Природа у поэта превращается в храм, дарит верующему сердцу лучи Божией благодати, укрепляет падшего человека, зовет его на духовный подвиг. Всё земное скрывает в себе светлый отблеск небесного, вечного.

***

Как отмечают издатели, в стихах владыки Геннадия непрестанно ощущается влияние на него поэзии Пушкина. Вероятно, не случайно в своих произведениях он воскрешает забытый и потерянный современными русскими людьми поэтический стиль первой половины ХХ века, стиль Пушкина и поэтов его плеяды, стиль Золотого века русской поэзии. Ведь, создавая литературный язык, эта поэзия прививала ему тогда церковнославянскую первооснову. Высокая ценностная шкала нашего литературного творчества прямо связывалась в ту пору с языком православного богослужения. Настоящая поэзия возвращает человека к Богу. Поэтому, по мнению издателей, исцеляюще действуют на душу поэтические строки владыки Геннадия.