Таинства Церкви. Беседа со священником Николаем Устиновым

Сегодня мы продолжаем разговор на очень болезненную для нашей страны тему, которая волнует и пожилых, и молодых, и людей среднего возраста, даже подростков и женщин. Эта тема – алкогольная зависимость. И мы продолжаем беседу со священником Николаем Устиновым, клириком храма в честь преподобной Евфросинии, великой княгини Московской.

– Отец Николай, в прошлый раз нас увлек вопрос о бабушке, которая, увы, страдает алкоголизмом, и близкие очень переживают за нее. В одной из программ я уже спрашивала о том, как же нам бороться с алкоголизмом, когда вокруг такие красивые бутылки: входишь в любой винный магазин – и глаза разбегаются, когда нужно купить хорошее вино в подарок. Пришел вопрос от телезрителя: «Как бороться с алкогольной зависимостью, если количество алкогольных магазинов в жилых домах в разы превосходит количество кафе и других заведений общественного питания? Если быть точнее, как переломить тенденцию доступности алкоголя для людей? Ведь если не обращать на это внимания, то борьба с зависимостью будет лишь борьбой со следствием, а не с причиной». Мы, конечно, бессильны запретить алкогольные магазины и в жилых домах, и в нежилых. Но факт остается фактом. Я полностью согласна с нашим зрителем: очень много магазинов, очень много «кричащих» бутылок. Очень много скрытой рекламы, к сожалению, в наших фильмах, где показано, как горе заливают вином и мужчины, и женщины, и подростки.

– Вы снова задаете вопрос, поднимающий много тем, которые можно прокомментировать. Что касается конкретно этого вопроса, то запрет на употребление – это в любом случае борьба со следствием. Более того, исторически мы это уже проходили. Мы помним, что антиалкогольные кампании при советской власти заканчивались тем, что начинали гнать сивуху.

– Все помнят антиалкогольную кампанию Горбачева, когда вырубали виноградники, погубили элитные сорта. Люди, которые выращивали виноград, чуть ли не заканчивали жизнь самоубийством. Это была трагедия. И помним огромные очереди в магазинах, спекуляцию и так далее.

– Это борьба со следствием. Проблема такими методами полностью не решится. Запреты и ограничения – это сфера деятельности государства. Вообще когда мы говорим о профилактике алкоголизма, должен быть комплексный подход; я на этом, в частности, настаиваю. Если говорить о нашей профилактической программе, то эта проблема с научной точки зрения воспринимается как био-психо-социо-духовная: есть биологический фактор, психологический фактор, социальный фактор и духовный фактор. Таким образом, корректируя проблему на этих четырех уровнях, мы можем помочь человеку к чему-то прийти.

Эта позиция подключает к себе мультидисциплинарный подход. То есть предполагается обращение за помощью не только к священнику, врачу-психотерапевту, наркологу, а к ним ко всем. Именно поэтому в нашей программе рука об руку трудятся и священники, и врачи-наркологи, и врачи-психотерапевты; мы друг с другом консультируемся, друг друга направляем.

То есть приходит ко мне человек, я вижу, что ему прямо сейчас нужна помощь нарколога, и отправляю его к наркологу, где он проходит определенный курс лечения. Потом на амбулаторное лечение он направляется к нам, и мы его окормляем.

Или, например, я вижу, что у человека какая-то психологическая проблема. Допустим, человек попал в аварию, у него вся семья погибла, он один выжил. На этом фоне человек начинает употреблять алкоголь. То есть алкоголизм возникает не потому, что человек этого захотел. Алкоголизм – как паразит: он всегда на чем-то растет. У человека возникла проблема, он злоупотребил алкоголем – и боль немного утихла. Ему это понравилось, и он начинает прибегать к этому средству, потому что боль утихает. Но психологически человек все еще находится в той аварии. И тогда ему нужна помощь священника и психолога, чтобы помочь, как говорят психологи, войти в состояние «здесь и сейчас» и решить проблему. Когда эта проблема решается, мы создаем почву для того, чтобы убрать необходимость злоупотребления алкоголем. Это психологический фактор. Но здесь должны быть задействованы священник и психолог.

– А как Вы вообще относитесь к психологам? Сейчас столько психологов! И так легко получить диплом.

– Я с Вами согласен, это действительно проблема, психологов много. Вопрос в том, от чего отталкивается психолог с точки зрения понимания личности человека. Здесь большую роль играет антропологический фактор. Если психолог рассматривает личность человека как образ Божий, тогда те знания и инструменты, которые он использует, не будут противоречить ни научным, ни богословским подходам. И тогда эти инструменты мы можем использовать. Если человек далек от этого, у него другой инструмент.

Чем православный психолог отличается от психолога неправославного? Приведу стереотипные примеры. Один человек поссорился с другим человеком или не может выстроить отношения с ближайшим окружением. Он ведет себя вызывающе и, естественно, отторгает от себя окружающих, а потом еще удивляется, почему не может выстроить с ними какие-то функциональные взаимоотношения. Он обращается к психологу. Православный психолог говорит, что это может быть страсть, то есть поведение не соответствует каким-то определенным нормам, и нужно поработать над собой, над своей гневливостью, раздражительностью, научиться слушать других людей. Если ты обидел человека – попроси прощения. Психолог приводит человека к духовной сфере, к покаянию.

Ведь если мы обидели другого человека, совесть нас обличает, совесть не дает покоя. Человек просит прощения, начинает менять свою модель поведения, справляется со своей раздражительностью – и начинает выстраивать нормальные взаимоотношения. Тогда и проблема уходит, и совесть успокаивается. Но почему она успокаивается? Потому, что уже нет конфликта с каким-то греховным намерением. Это один случай.

А другой психолог скажет: «Не обращай внимания. Ты личность, тебя просто не уважают. Тебе нужно, наоборот, выстроить личные границы, чтобы другие в них не вторгались. Это они должны тебя принять таким, какой ты есть. Если они тебя не принимают, это их проблема». И совесть замолкает в этом случае. Человек думает: «Действительно, я личность…» Но такой подход, наоборот, поддевает гордость человека, человек начинает смотреть на другого с надменностью. Таким образом, инструменты этого психолога не приводят к созиданию. Задача вроде бы решается, совесть успокаивается: «Это другие плохие, а я хороший». Но это не решает проблему, потому что конфликтная ситуация не уйдет. Человек мира не найдет, потому что от себя не убежишь. Вот, собственно, в чем разница.

Кто-то, например, с головой уходит в революционную концепцию, говорит: «Кто сильнее, тот и прав. Ты сильный, ты должен быть сильнее их, тогда ты сможешь их подчинить». Такой подход тоже есть. Психологи отличаются, используют разные психологические инструменты, разные психологические теории. Но все это – инструменты, которые накладываются на мировоззрение.

И в Церкви наша задача заключается не только в том, чтобы дать человеку знания, хотя они тоже важны, а в том, чтобы помочь ему стать христианином. Знания – это инструмент, который можно использовать во благо, а можно использовать во зло. И именно душа человека – та направляющая, от которой зависит, как человек воспользуется этими знаниями.

Допустим, атом, термоядерные реакции. Знания об атоме можно использовать для того, чтобы согреть целый город, а можно для того, чтобы уничтожить целый город. В этом большая разница. Важно не образование, а то, что исходит от человека, как человек знаниями будет пользоваться.

Кстати, интересный момент о древе познания добра и зла. Некоторые святые отцы говорят, что запрет на вкушение плода с древа познания добра и зла был введен до времени. То есть человек должен был дорасти до этого. Человек должен был утвердиться в вере в Бога, должен был утвердиться в Самом Боге. То есть он должен был освятиться, преобразиться, создать в себе духовный стержень, и тогда он получил бы возможность правильно воспользоваться этим инструментом. Но так как человек до этого не дорос, он сам себя травмировал.

И это касается любого инструмента. На одной из встреч мы вспоминали слова святителя Иоанна Златоуста о том, что сначала люди говорят: да не будет вина по причине пьянства; потом они скажут: да не будет металла по причине убийств; да не будет ночи по причине воров; да не будет женщин по причине блуда. То есть это неправильная позиция, это не устранит причину. Человеку нужно научиться пользоваться инструментом.

Все идет из сердца человека. Господь говорит: от избытка сердца говорят уста (Лк. 6, 45). Не то, что входит в уста, а то, что исходит из уст, оскверняет человека. Важно формировать свое сердце. Наше сердце является определенным фактором, влияющим на то, какие инструменты мы будем использовать правильно. Ножом можно приготовить вкусный ужин, накормить людей, а можно этих же людей убить. Но не нож виноват, а человек.

Возвращаемся к проблеме лавок по продаже алкоголя. Борьба с алкоголем сама по себе нецелесообразна. Как я сказал в предыдущей передаче, мы не боремся с алкоголем и даже не боремся с алкоголизмом. Наша задача – сформировать трезвого человека, которому не нужны будут никакие суррогаты. Здесь важно сказать, что спрос рождает предложение. Если бы алкоголь был неинтересен, люди бы его не покупали. Но в нем есть интерес, его покупают. Это первый момент.

Второй момент: должен быть мультидисциплинарный подход. Если мы что-то убираем, мы должны что-то дать. Если мы говорим, что это нельзя употреблять, то нужно дать что-то другое. Мы уже обсуждали, что в наше время стали не просто ограничивать время покупки алкогольных напитков, вводить возрастной ценз, повышать штрафы для физических и юридических лиц, но государство стало чем-то заинтересовывать людей. Есть футбольные поля, строятся спортивные площадки, чтобы люди могли тренироваться. Многие говорят, что ходить в спортзал дорого. Вот вам спортивная площадка. Вот вам детская площадка. Огромное количество мероприятий. Это и для молодежи, и для людей пожилого возраста. Огромное количество военно-патриотических кружков, клубов и спортивных секций. Пожалуйста, занимайтесь. И все это сокращает употребление алкоголя, потому что человек чем-то занят.

Социальный фактор тоже работает. Например, ребенок приходит в военно-патриотический кружок, туда приглашают ветеранов СВО, они дают детям правильные нравственные ориентиры, критерии, дети начинают взаимодействовать друг с другом, и это создает некий вектор общего развития. Эти дети объединены любовью к Родине, объединены желанием быть сильнее, добрее. Им не нужен алкоголь. Социальный фактор полагает определенные ограничения для употребления. И это здорово!

Церковь со своей стороны какой-то контингент притягивает: у нас есть воскресные школы, клубы для молодежи. С точки зрения Церкви как института мы задействуем людей, даем им возможность реализовывать себя, чтобы человек не занимался какой-то ерундой, а участвовал в чем-то полезном, функциональном.

В чем, в частности, заключается наша профилактика в клубе? В том, что мы предлагаем человеку альтернативу. Мы даем человеку возможность почувствовать вкус жизни, пытаемся заинтересовать его чем-то, научить справляться со стрессовыми ситуациями. Мы даем возможность проработать проблемы, на которых растет алкоголизм. Помимо этого у нас есть различные спортивные мероприятия, культурные мероприятия, экскурсии, паломничества, театральные кружки, походы в театры, кинолектории. Мы предлагаем все это только для того, чтобы человек личностно развивался. Потому что человек многогранен, он должен развиваться, он изначально призван к развитию. Даже психологи пишут о том, что развитие – важная потребность в жизни человека. При совокупности всех этих факторов человек получает возможность прийти к трезвости.

Именно поэтому сложность профилактики заключается в том, что нужно смотреть человека и в целостности, и в той системе, в которой он находится. Потому что не существует волшебной таблетки, которую дал – и все проблемы сразу закрылись. Опять же борьба с симптомами – это не наш путь. Если закрыть винные магазины, это не приведет к трезвости.

– Да, это бесполезно. Мы пережили эти антиалкогольные кампании. Люди травились клеем, что-то разводили. Сколько погибло от всяких паленых напитков!..

– У нас есть опыт. Положительный опыт имело дореволюционное трезвенное движение. Тогда при взаимодействии Церкви и государства удалось снизить потребление алкоголя с 13 до 3 литров на душу населения. В прошлый раз мы вспоминали отца Иоанна Кронштадтского, но были и Александр Рождественский, и священномученик Владимир (Богоявленский), который активно развивал трезвенное движение. Можно сказать, что все духовенство того времени не просто боролось с этой страстью, но формировало трезвый народ. Были те же самые паломничества, проводились культурные мероприятия, работали воскресные школы, занимались семьями. Было всестороннее развитие людей.

Трезвость всегда является следствием работы. При совокупности всех факторов мы к чему-то пришли. Сейчас мы не можем эту модель приложить к сегодняшнему времени...

– Но Вы с ней знакомы и, наверное, изучали опыт и отца Иоанна Кронштадтского, и Владимира (Богоявленского)…

– Это не только опыт отца Иоанна Кронштадтского, это опыт Церкви. Конечно, я все это изучал, и это изложено в моей магистерской диссертации по этой теме… 

– Иван Грозный ввел государственную монополию на торговлю водкой, понимая, что это очень прибыльное дело.

– Дело опять же в человеке. Страсть исходит из личности человека. Поэтому нужно смотреть на самого человека, на все его особенности. Мы должны учитывать и антропологическую составляющую, помня, что телесная составляющая всегда влияет на душевную, а душевная составляющая – на телесную. Они неотделимы и влияют друг на друга. Конечно, телесная составляющая должна подчиняться душевной, а душевная – духовной, должна быть такая иерархия. Но мы знаем, как это работает в жизни.

Например, мы пришли с работы, устали и находимся в состоянии раздражения. И любое замечание может запустить негативные процессы. Это говорит, с одной стороны, о нашем несовершенстве; с другой стороны, мы должны понимать, что с нами происходит, и постараться как можно скорее выйти из этого состояния, чтобы не наломать дров. Если в таком состоянии нас провоцируют на какой-то конфликтный разговор, мы можем сказать: «Я немножко отдохну, а потом мы с тобой поговорим». Причина всегда исходит из нашего сердца. Если я раздражаюсь, то виноват в этом я, а не кто-то другой.

– Я как работник телевидения понимаю, что телевидение способно создавать модели поведения. В фильмах показывают такие ситуации, о которой Вы сказали: человек в раздражении поругался, а потом подавляет свое эмоциональное состояние в вине. Это пропагандируется, это навязываемая модель поведения. Увы, это считывается. Человек видит с экрана красивую картинку: сидит женщина, вся в слезах, перед ней красивый бокал хорошего красного вина. И человек повторяет эту картинку в своей жизни. Эту модель поведения нужно уничтожать (употреблю такое очень жесткое слово) на телевидении. Мы не должны создавать такие модели поведения.

– В этом плане я с Вами согласен. Но что мы можем с этим сделать? Должны быть какие-то практические решения. Как я сказал, у нас есть определенные специалисты, с которыми мы взаимодействуем. Может быть, имеет смысл пригласить каких-нибудь главных редакторов...

– Это должно решаться на законодательном уровне.

– Если мы говорим о том, что это должно решаться на законодательном уровне, то нужно выстраивать диалог с чиновниками, и этот вопрос должны решать они. Но мы пытаемся справиться с этой проблемой исходя из того, какие инструменты у нас есть. Мы не можем ругать чиновников, потому что они даже на этом этапе многое сделали. Но есть к чему стремиться.

– Нет, я не ругаю, я просто констатирую факт. И коль скоро мы углубились в историю, вспомнили Ивана Грозного, отца Иоанна Кронштадтского, я хочу вспомнить царицу Марию Милославскую, первую супругу царя Алексея Михайловича, который получил прозвище Тишайший. Мария Милославская, по сути, была организатором первых вытрезвителей в Москве. Она как-то проезжала по Москве и увидела, как люди валялись зимой пьяненькие, могли замерзнуть. Она была очень сердечной женщиной и на свои деньги открыла некие дома, которые можно назвать прообразом вытрезвителей. Тогда обязаны были ходить по Москве, подбирать  пьяных людей и отвозить в эти дома, чтобы они там спокойно проспались, не замерзли, а потом пошли домой. Вот такой интересный исторический факт о том, когда появились первые вытрезвители в Москве.

Отец Николай, сердечно Вас благодарю за очень интересную беседу...

Автор и ведущая программы Любовь Акелина