Свет невечерний. Поручик Ведель

Величайшее благословение для православного человека – петь на клиросе. Всякий раз, когда я об этом говорю, я призываю всех, у кого есть слух, голос и, может быть, музыкальное образование, принести этот дар к алтарю Божьему, в храм; может быть, примкнуть к хору, использовать все возможности для того, чтобы славить Господа своим голосом, своим музыкальным талантом. Это великое благословение не только на отдельном человеке, но и на всей семье. Вся семья, весь род благословляется, если кто-то в роду поет на клиросе. Это великое счастье!

Для православного певчего одно из дорогих имен, малоизвестное людям, не связанным с певческой культурой, – имя Артемия Лукьяновича Веделя, чудесного композитора. Самые первые песнопения, в которые я влюбился всем сердцем, придя школьником в храм Божий, – произведения Веделя. Тогда я не знал, кто это такой. Я спросил у нашего старого регента Михаила Викентьевича, что мы исполняли такое красивое, и он сказал, что это «Покаяния отверзи ми двери» Веделя. Наверное, это самое знаменитое его произведение, которое поют Великим постом на субботних всенощных, в канун воскресного дня, начиная с Недели о мытаре и фарисее. Удивительное произведение! Чаще всего известны его великопостные партитуры. В больших храмах, где есть серьезный хор, иногда даже исполняют «На реках Вавилонских» Веделя. Тоже роскошное, богатое произведение.

Что же это был за человек? Жил он в XIX веке, был современником выдающихся старцев, монахов, подвижников. Жил он в Киеве и был офицером. Даже сложно представить, что такие тонкие, лиричные, иногда даже экстатические произведения писал офицер. Кто такой офицер в царской армии XIX века? Мы сразу представляем себе бравого вояку с закрученными усами, при сабле и эполетах. Да, таким был Артемий Лукьянович Ведель, который проживал в доме киевского генерала и пользовался славой и уважением.

Прежде всего, конечно, он был известен среди православных верующих, церковных людей. Надо сказать, что дворяне, офицеры того времени в большей степени были светскими. Но Артемий Лукьянович был именно церковным человеком. Настолько церковным, что этот бравый офицер с закрученным усом, молодой, здоровый, перспективный, знал наизусть всю Псалтирь. Сейчас сложно найти монаха, который знает Псалтирь наизусть. Сложно найти епископа, который знает Псалтирь наизусть. Хотя таких людей я встречал среди прежнего поколения, особенно среди тех удивительных монахинь, которые в годы гонений однажды поняли, что не могут сохранить никаких книг, не могут положиться ни на какие библиотеки, и потому заучивали наизусть Евангелие и Псалтирь. Это очень древний подвиг.

Так вот, Артемий Лукьянович был как раз тем человеком, для которого это было совершенно нормально, естественно. В минуты досуга, вместо того чтобы насвистывать какие-нибудь арии или романсы, популярные среди офицерства, он просто читал Псалтирь. Чаще всего пел Псалтирь, сочиняя музыку. Вот такой удивительный офицер жил тогда в Киеве и общался с монахами; в частности, был в тесной духовной связи с печерскими иноками, даже со знаменитыми старцами Печерской лавры.

Совершенно естественно, что этот офицер склонялся к монашескому служению. Поэтому, отдав долг службе и Родине, он в конце концов пришел в Печерскую лавру и стал послушником этого древнего монастыря. Однако дальше жизнь этого удивительного, светлого, утешительного, церковного, молитвенного человека дала трещину. Прожив некоторое время в Печерской лавре и начитавшись житий святых, он вдруг решил юродствовать и странничать. В то время это был очень популярный вид подвижничества. Многие из нас помнят «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» и многие другие произведения, что издавались в конце XIX – начале XX века, в которых яркими фигурами были странники, обладавшие необыкновенной мудростью, даром непрестанной молитвы.

И вот Артемий Лукьянович, будучи послушником, находясь в духовном окормлении у старцев Печерской лавры, ушел из монастыря без благословения, вопреки советам старцев, взяв на себя подвиг не по силам. Он, человек из офицерской среды, изящного воспитания, блестяще образованный, стал скитаться по украинским селам, в лохмотьях, прибившись к стайке нищих. Конечно же, этот подвиг был ему не по силам. Через некоторое время он вернулся в Печерскую лавру и был с радостью принят братьями, старцами. Духовник его пожурил, но все же простил и принял обратно.

Однако без последствий это путешествие для Артемия Лукьяновича не прошло. Нашлись люди, которые обвинили его в бродяжничестве (тогда это было уголовным преступлением) и написании каких-то подметных писем. Это была явная клевета, потому что человек был абсолютно невиновен. Есть воспоминания людей, которые его знали и ручались перед полицией в его благонадежности. Но это было испытание от Господа. Ведь если берешь на себя подвиг юродства, должен быть готов сносить поношения. Он самовольно взял на себя этот подвиг и в большей степени, чем нищету и голод, не выдержал именно поруганий. Его сломило это обвинение и унизительный арест, когда его, послушника Печерской лавры, знаменитого композитора, человека изысканного воспитания, бросили в тюрьму с бродягами. Это настолько его потрясло, что он сошел с ума.

И хотя старцы выхлопотали освобождение Артемия Лукьяновича, назад он вернулся уже нездоровым человеком и был помещен в дом умалишенных, где очень быстро скончался. Правда, скончался он примиренным с Господом, исповедавшись, причастившись, на руках у старцев, духовников, которые его оплакивали.

Без благословения взяв на себя крест не по силам, человек просто надорвался. И кто знает, кем бы стал этот удивительный композитор, если бы выдержал послушание старцев и не взял на себя то, что ему не по силам.

Но для нас это как бы антижитие, если так можно выразиться, все-таки поучительно. Потому что современный человек тоже бывает неустойчив перед искушением, возникающим при чтении житий святых. Человеку кажется: «Люди же спасались – надо и мне так попробовать. Вот возьму и буду поститься так, как постились старцы из Древнего патерика». Или: «Вот возьму и буду сдерживать себя во сне, как это делал старец, о котором рассказывает "Луг духовный"». И люди впадают в прелесть или теряют рассудок, когда берут на себя подвиг не по силам.

Великое дело – слушаться старших. Великое дело – знать свои силы и трезво оценивать пределы своих возможностей. Когда этой трезвенности, смирения и послушания людям более опытным нет, человек находится в очень рискованном состоянии. Потому что духовная жизнь – это зона повышенного риска.

Как будущим водителям в автошколе открывают курс лекций по правилам дорожного движения с фразы о том, что дорога – место повышенной опасности, так и духовная жизнь – это зона особой опасности, тут нельзя делать резких движений. Нужно стараться жить по правилам веры, которые нам передали святые отцы, прошедшие все искушения, знающие топографию всех пропастей и обрывов, что нам следует обойти, и пользоваться опытом наших мудрых предшественников.