Свет невечерний. Не бойся быть любимым

Великий греческий мыслитель (пожалуй, не просто греческий, а мыслитель вселенского масштаба) Аристотель в своей «Никомаховой этике» говорит, что одна из самых высочайших добродетелей – дружба. Внутри этой добродетели есть своя динамика, свое восхождение. И не всякому человеку эта добродетель по силам. Мы знаем, что дружить очень сложно. Это не дружба в пионерском лагере, которая длится один сезон, а потом, со слезами и обещаниями писать письма и встречаться, так же легко улетучивается, как и зажглась. Дружба предусматривает большой труд.

Аристотель, который был увлечен этой мыслью и явно восхищался дружбой именно как добродетелью, как делом, требующим большого труда, говорит о том, что величайшая ступень дружбы – когда ты своему другу предоставляешь возможность оказать тебе какую-то услугу.

Как это странно звучит для современного читателя… Ведь дружба нами воспринимается очень радикально: ты должен что-то отдавать. А вот Аристотель говорит, что друг должен не только отдавать, но и давать возможность своему другу оказать тебе какие-то благодеяния. И это глубокая мысль, без усвоения которой, мне кажется, невозможно продвинуться в этой добродетели, стать настоящим другом своему товарищу, с которым находишься рядом многие годы. Дружба с годами углубляется, но требует постоянной заботы, постоянного внимания и труда. То есть дружба – это редкий цветок, который требует очень внимательного, кропотливого ухода.

Современные люди часто жалуются на депрессивное состояние. Мудрые и опытные психологи называют этому такие причины, как, например, неспособность применить свои силы по назначению, то есть в кого-то вложиться. Но вместе с этим рядом с неспособностью найти подходящее дело или человека, которому можно было бы по-настоящему отдать свое душевное тепло, есть еще, мне кажется, недооцененная причина подобных состояний одиночества и депрессии. Она связана с тем, что человек не способен принять внимание и любовь другого человека. Как будто бы в душевном или духовном плане срабатывает то же, что бывает на уровне телесном, когда человек вроде хорошо питается, но его организм из-за каких-то сложных поломок не способен усваивать необходимые для его здоровья элементы, которые получает с пищей. Например, ест человек пищу, богатую омега-кислотами или витамином D, которые ему очень нужны, но из-за некоего изъяна все это проходит для организма без следа, организм не может это усвоить.

Вот и в дружбе бывает такая патология, которую люди даже не стараются лечить, потому что не замечают ее. В чем это проявляется? Недавно одна из моих приятельниц-старушек рассказала, как она тайком от всех лежала в больнице. У нее случился сердечный срыв, сбился ритм, возникла аритмия, тахикардия и целый букет разных сердечных отклонений. Она вынуждена была вызвать скорую помощь, и ее увезли в больницу. Она мужественно держалась, разговаривая по телефону с родственниками, друзьями, товарищами, коллегами, врала о том, что она где-то отдыхает и не может взять трубку, но никому не сказала, что она в больнице. Потому что она такого воспитания – привыкла никого собой не отягощать.

Но ведь это ненормальное отношение к дружбе и очень жестокое отношение к своим друзьям и родственникам. Потому что ты лишаешь их возможности проявить к тебе сочувствие, ты обкрадываешь их опыт дружбы. Уж не говорю о том, что плюешь в лицо Аристотелю, который говорит, что высшая форма проявления дружбы как раз состоит в том, чтобы дать своему другу возможность оказать тебе благодеяние. Так скрепляется дружба – когда ты позволяешь себе быть любимым, быть объектом заботы, милости.

Это справедливо не только относительно дружбы, но и относительно общения матери с ребенком; родителей и детей; людей, которые трудятся в одном коллективе. Это совершенно нормально – принимать заботу от другого человека. И это не просто ошибка, а даже преступление перед дружбой, если вы не даете своему другу, близкому человеку, своему ребенку проявить сочувствие, какие-то знаки внимания по отношению к вам, потрудиться ради вас. Ведь навестить больного, ухаживать за ним – это большой труд.

Почему-то у многих родителей, особенно у женщин, есть пунктик – не отягощать своих детей: будут умирать, задыхаться, но ни в коем случае не потревожат свое чадо. И дети вырастают с неразвитой способностью к сочувствию. В этом повинны родители, которые потом, спохватившись, говорят: «Что-то ребенок даже не звонит». Но вы его не научили сочувствовать и заботиться. Вы не научили его тому, что дружба или любовь – это всегда труд, причем обязательно взаимный.

Есть и другая крайность. Есть люди, которые злоупотребляют дружбой, или своим родительским статусом, или особым положением в коллективе: они садятся на шею, постоянно мучают какими-то мелочами там, где могли бы справиться сами. Мы эту крайность замечаем, на эту тему много говорят. Современный человек даже научился этому сопротивляться. Новое поколение очень пламенно, рьяно отстаивает собственные границы и умеет говорить нет. Это хорошая способность.

Но наряду с этим должна привлекать внимание и другая крайность – когда мы не даем возможности нашему другу оказать нам благодеяние, не умеем принимать подарки, не умеем принимать услуги благородно, красиво, без унижения, без того, чтобы чувствовать себя обязанным отплатить. Нет; мы тоже имеем право быть любимыми, тоже имеем право быть объектом заботы, и на нас тоже нужно тратиться. Дружба – довольно дорогое занятие, причем в обе стороны. Чем драгоценнее для нас человек, тем больше мы должны быть готовы потратить на него; и не только средства, но и время, здоровье, внимание, силы.

Но мы должны быть готовы не только тратить, но и принимать траты ради нас. Это нормально, это благородно. И Евангелие учит нас именно такой дружбе, такому самопожертвованию, которое предполагает не только самоотдачу, но и принятие. Ведь в основе христианского, православного опыта лежит Евхаристия. Евхаристия – это не просто жертва Господа ради нас, не просто призыв к тому, чтобы мы трудились и отдавали свои силы ближнему. В псалме, который мы читаем перед причастием, говорится: что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? Чашу спасения прииму и имя Господне призову (Пс. 115, 3–4).

То есть христианство, жизнь в Божественной любви, церковная жизнь – это не просто опыт самопожертвования, но и опыт принятия любви, дружбы. И это такая же важнейшая добродетель, как и опыт самопожертвования.