Свет невечерний. Детские травмы

Вот уже много лет со мной в келье живет дикий кот Мартын. Обычно котов называют просто по имени, но ввиду особенного характера и статуса этого зверя я его называю: дикий кот Мартын. Причем это единственный кот в нашем монастыре из поголовья пушистых, у которого есть даже фамилия: он дикий кот Мартын Кукушкин. Отличается он своенравным характером, гордой поступью и всегда добивается поставленных целей. Характер у него, конечно, скверный, но братия любит дикого кота Мартына, понимает, что рос он без отца и его воспитала улица. Поэтому сиротку Мартына мы всячески обогреваем, опекаем и прощаем ему все шалости.

Я всегда вспоминаю дикого кота Мартына, когда слышу от молодых людей и даже людей моего поколения жалобы на то, что их жизнь изъязвлена, изранена, испещрена детскими травмами, которые начались когда-то очень давно и якобы травмируют всю последующую жизнь: и с замужеством не получилось, и с работой не удалось, и с детьми нет контакта, и дружба не налаживается, и бизнес рассыпался.

Надо сказать, эти разговоры всячески поддерживаются, подкрепляются советами специалистов, которые ведут своих пациентов (клиентов) в качестве психологов, психотерапевтов и всячески паразитируют на растравливании тех самых детских травм и воспоминаний, которые полагают главной причиной и мотивом всех их жизненных неудач. Причем когда такие горе-специалисты растравляют детские воспоминания своих пациентов, они не ограничиваются анализом тех историй, которые озвучивают их пациенты, но еще и помогают найти виноватого.

Вот это самое грустное, поскольку очень хочется вину за свои неудачи на кого-то возложить. И проще всего это сделать, выставив в качестве козлов отпущения своих родителей (живых или усопших). Знаю множество историй, особенно среди людей моего поколения, когда перестают разговаривать с родной матерью, или начинают травить отца, или устраивают какие-то совершенно неприличные сцены.

Это заблуждение даже с точки зрения светской психологии. Во-первых, это непродуктивно, глупо. Это разрывает и разрушает отношения внутри семьи. Но есть еще и духовное измерение этого соблазна, искушения, которому подвержено наше поколение. И о нем следует говорить, руководствуясь опытом святых отцов.

Для поколения православных людей, которые пришли к вере в конце 80-х, в 90-е годы, было характерно общее чтение. Книг было немного, поэтому все православные читали одни и те же книги. Одной из самых любимых книг моего поколения была книга о жизни старца Феофила Киевского, блаженного юродивого старца. Эту книжечку мы зачитывали до дыр, настолько хорошо она была написана. Жития святых юродивых особенно трогают сердце человека, потому что юродивые разговаривают с современниками и потомками с помощью знаков, символов.

Так вот, старец Феофил всегда трогал читателей, особенно молодых, удивительным миролобызающим отношением к живой природе. Этот человек прожил трудную жизнь, был настоящим подвижником и аскетом, вместе с тем жалел всю тварь Божию. Например, у преподобного Сергия был медведь. У преподобного Серафима тоже был мишка, который приходил и ел с рук великого старца. Преподобный Савва Сторожевский тоже ладил с медведями, они его слушались. А у старца Феофила Киевского был бычок.

Историю про бычка знают многие читатели жития старца Феофила. Невозможно о ней не вспомнить. Среди духовных детей старца Феофила был один мясник, который пожаловался однажды старцу, что купил бычка, а тот очень строптивый, совершенно не дается, и придется, наверное, его зарезать. А старец ему говорит: «Ты подойди к нему и скажи: бычок, я тебя дарю старцу Феофилу, иди к нему». Этот духовный сын старца так и сделал, хотя это казалось ему каким-то диким чудачеством. Он подошел к стойлу и сказал: «Бычок, я тебя подарил старцу Феофилу, иди к нему». И бычок пошел к старцу Феофилу и отличался всегда кротким нравом. Старец сделал маленькую повозку и все время передвигался на этом бычке, куда было нужно. И ездил он всегда задом наперед, читая Псалтирь. Это было удивительное зрелище.

Действительно, святые умели ладить с животными и отличались удивительной нежностью по отношению ко всему живому. Старец Феофил – это гимн нежного отношения к людям, животным, цветам, растениям, деревьям. Вместе с тем, если мы откроем начало его жития, увидим, что этот мальчик родился в семье священника (родились два мальчика, двойняшки), и мать почему-то невзлюбила его с самого раннего детства. Она настолько невзлюбила своего малыша, что приказала служанке его утопить. Я подчеркиваю, что это сказала не просто женщина, а матушка, жена священника. Сейчас, наверное, об этом писали бы во всех газетах: мол, вот какие нравы в Русской Православной Церкви. Но всякое в жизни бывает. Бывают какие-то очень странные завихрения (физиологические, биологические, химические) в организме женщины после родов. Не нам судить.

Так вот, как только родился этот человек, родная мать хотела его убить. Служанка топила его, но не смогла утопить, со слезами вернулась и пожаловалась матушке, что не может выполнить такое дикое послушание. Матушка пошла топить сама и бросила его под мельничное колесо. Представьте, какой ужас: огромное мельничное колесо, на котором работает мельница, и под него бросают малютку прямо в воду. Но колесо остановилось. Это было чудо Божие. Но даже это не вразумило женщину. В конце концов отец, батюшка, вынужден был прятать родного сына от матери у чужих людей.

Когда мальчик немножко подрос, его привели к матери. Она в это время колола лучину во дворе своего дома. Увидев его издалека, она запустила в него топор и очень сильно поранила мальчика. Она трижды пыталась его убить.

Скажете, это не детская травма? Тем не менее Феофил вырос человеком с нежной душой, любящим и простил свою мать. Он любил и прощал всех людей, которые его обижали. Он был очень кроткий человек, с большим чувством юмора. И все так произошло потому, что он был сосредоточен не на детской травме, не на тех воспоминаниях, которые только подпитывают мстительность и действительно калечат душу человека. Он был сосредоточен на главном: он смотрел на Господа Воплощенного, Распятого и Воскресшего. Его помыслы, его сердце были заняты Господом. Именно это исцелило его раны.

Когда ты сосредоточен на чем-то важном, по-настоящему ценном, большом, значительном, а не копаешься в прошлом, не выискиваешь виноватых, не выставляешь счета своим обидчикам, когда ты, взяв свой крест, идешь вперед за Господом Человеколюбцем, Который призвал всех прощать, всех любить, всех благословлять, тогда и раны, какими бы глубокими они ни были и кем бы ни были нанесены, затягиваются и делают сердце сочувствующим и человеколюбивым по образу нашего Бога Творца и Человеколюбца.