Православный взгляд. Беседа с митрополитом Томским и Асиновским Ростиславом

– Владыка, мы сегодня с Вами выходим в эфир накануне праздника, который называется День государственного флага. Поэтому я предлагаю сегодня обсудить тему государственных символов. Скажите, с точки зрения Церкви государственные символы являются святынями?

– Я бы не стал бросаться такими терминами, потому что святость – это свойство Бога, а также тех священных реликвий, которые причастны Божественной святости, т.е. освящены. Будучи святынями, они являются вместилищами Божественной благодати Духа Святого. Что же касается государственных символов – конечно, это значимые атрибуты государства, нашего или каких-то других, но с точки зрения религиозной святынями они не являются. Хотя слово «святыня» часто употребляется в каком-то другом, более прагматическом, приземленном, житейском смысле. В этом случае оно имеет смысл чего-то очень важного, являющегося знаменательным символом или атрибутом. Но с точки зрения религиозной это точно не святыня.

Когда-то символы государственной власти были одновременно и святынями. Это было тогда, когда на них помещались какие-то священные религиозные изображения. Одним из первых знамен, описанных в древнерусских источниках, является знамя святого благоверного князя Димитрия Ивановича Донского, с которым он принимал участие в противостоянии Мамаю и монголо-татарам на Куликовском поле. В «Сказании о Мамаевом побоище» говорится, что это был «чермный стяг с изображением на нем Христа Спасителя», перед которым святой благоверный князь Димитрий перед Куликовым сражением склонил свои колени и, взирая на этот образ, возносил Богу горячую молитву. 

Причем по поводу цвета знамени Дмитрия Донского существуют некоторые споры и сомнения. В дошедших до нас списках «Сказания о Мамаевом побоище» упоминается черный стяг с изображением Спаса Нерукотворного. Но если мы внимательно посмотрим на древнерусские миниатюры или на одну из интереснейших икон, находящихся сейчас в Третьяковской галерее, с необычным названием «Благословенно воинство Небесного Царя», где изображены как раз воители за Церковь, то увидим, что у них, как правило, не черные, а красные знамена, потому что слово «чермный» и означало «красный» по-церковнославянски. Например, Красное море, через которое Господь когда-то провел народ еврейский из египетского рабства, в богослужебных текстах и в Священном Писании на церковнославянском языке называется Чермным. На самом деле речь идет не о Черном, а о Красном море.

Поэтому, скорее всего, это более поздняя ошибка, которая вкралась в древнерусские источники, а стяг Дмитрия Ивановича Донского был красным с изображением Спаса Нерукотворного. До нас дошли описания, а иногда и изображения древнерусских княжеских знамен, и, как правило, чаще всего на них было священное изображение: лик Христа, лик Богородицы, изображение Честного Креста. Могло быть и изображение каких-то святых. Часто изображался, например, святой Архистратиг Михаил, который являлся и является споборником в противостоянии врагам верных Богу людей. Поэтому в данном случае знамя было действительно святыней, поскольку на нем присутствовало священное изображение.

Традиция изображать на знаменах священные символы довольно давняя и характерна не только для православных народов, но для многих народов мира. На многих государственных знаменах эти религиозные символы до сих пор присутствуют, и не только у православных государств. Например, на флагах многих мусульманских государств чаще всего изображен полумесяц. Он присутствует и на флагах многих бывших советских республик, а теперь независимых государств, например, того же Туркменистана или Узбекистана.

Что касается государств, которые исторически исповедовали христианство и принадлежат к христианскому миру (это очень многие европейские страны: Великобритания и те страны, которые когда-то входили в Британскую империю), то на всех их флагах присутствует изображение креста. Крест присутствует на государственном флаге Грузии, Греции. На сербском государственном флаге присутствует сербский православный крест среди других символов. Поэтому в таком контексте государственный флаг приобретает характер не только государственного символа, но и, имея на себе священные символы, некий признак святыни.

– Владыка, я – человек, служивший на флоте, и у нас подъем Андреевского флага, где тоже изображен крест, на котором был распят апостол Андрей, осуществлялся под гимн. Получается, что этот флаг является святыней?

– Ведь святыня – это не палка, на которой прикреплено какое-то полотнище, и не само по себе полотнище, а священное изображение. И если к этому священному изображению относиться как к таковому, то в какой-то степени – да, это святыня. По сути, это икона… Кстати, Андреевский крест изображен не только на нашем флотском флаге, но и на флагах многих Скандинавских государств, которые всегда занимались мореплаванием.

В старинных Требниках даже существует особый чин освящения воинского знамени. Но когда освящалось это знамя, имелось в виду, что освящается не просто какой-то кусок полотна, а то священное изображение, которое на нем присутствует. И когда бойцы шли в бой, они относились к своему полковому знамени или флагу не просто как к какой-то значимой для полка государственной реликвии, а как к святыне, как к своего рода хоругви, как к священному изображению, которое напоминало им, что они выступают на стороне правды, добра, защищают истину, что с ними пребывает Господь. В этом плане символы подобного рода были одновременно и святынями.

К сожалению, по мере того как происходило расцерковление общества в целом (то, что иногда называют процессом секуляризации), эти символы во многих странах все больше и больше теряли религиозный смысл и превращались во что-то более нейтральное. Хотя на самом деле даже цвета того или иного флага несут некую идеологическую нагрузку. Тем не менее многие страны не помещают религиозную символику на государственные флаги. Причем тот триколор, который мы сегодня имеем, появился не в наше время. Это флаг еще Российской империи. Официально он стал государственным флагом, насколько я знаю, при Александре II, хотя появился намного раньше.

Впервые такие флаги, которые были больше не религиозными хоругвями, а исключительно государственными символами (хотя первоначально и на них присутствовала какая-то религиозная атрибутика), приходят к нам во времена царя Алексея Михайловича Тишайшего. В то время на Руси как раз усилилось западное влияние, и в связи с этим проводились и религиозные реформы, которые осуществлял патриарх Никон. В живописи появляются западноевропейские мотивы и стили. Ранее доминирующий в русском контексте стиль иконы постепенно сменяется парсуной, а потом и художественной живописью.

Такие же процессы происходят и с атрибутикой государственной: если раньше символом государства был стяг с изображением Спаса Нерукотворного, то здесь, по примеру западноевропейских стран, появляются разные стяги, в том числе и многоцветные. Примерно в то время появляется и триколор. Правда, его цвета в разное время были разные, но в том числе был и современный бело-сине-красный флаг, который является государственным символом сегодняшней России.

– Может, вопрос некорректный, но в советские школьные годы нам часто приводили примеры, как люди рисковали своими жизнями, когда, под страхом быть расстрелянными, обертывали себя красными флагами и выносили их, чтобы они не достались врагу. Но, учитывая безбожие того времени и то, что знамена эти точно не были освящены, рисковать своей жизнью не ради товарищей, не ради каких-то больших целей, а из-за красного полотнища – насколько это имело место с высоты сегодняшних дней?

– Я думаю, многие спасали, скажем, полковое знамя (или знамя подразделения) не потому, что относились к нему как к величайшей реликвии, которая дороже человеческой жизни. Ведь стяг – это символ подразделения. Если, скажем, гибнет флаг, знамя, то эта часть не только расформировывается, но и сразу падает боевой дух оставшихся в живых защитников. Поэтому, спасая флаг, бойцы на самом деле спасали жизни других людей, чтобы они не впали в уныние и не были побеждены.

Здесь вопрос очень тонкий. Человек стоит перед выбором: протянуть руку помощи, например, раненому или спасать боевое знамя. Это совершенно равнозначные вещи. В одном случае можно спасти жизнь одного человека, а в другом, сохранив знамя, можно спасти несколько десятков людей. Конечно, у каждого человека жизнь только одна, и это – абсолютная ценность. Но здесь, думаю, это не является чем-то безумным, когда люди спасают символ своего боевого подразделения, даже если на этом стяге и не было религиозных символов, а были даже иногда символы, чуждые религиозному мировоззрению.

– Владыка, Вам не кажется (общецерковной точки зрения на это однозначно не существует), что есть некий диссонанс в том, что мелодия нашего современного гимна – та же самая, что была мелодией гимна Советского Союза, а флаг был еще при царской России? Нет ли в этом какого-то противоречия?

– Мелодия нашего гимна появилась не из ниоткуда, а слова, которые положены на эту мелодию, с течением времени в разные эпохи менялись. Я думаю, что все-таки гимн – это прежде всего слова, которые ложатся на эту мелодию. И, конечно, нынешний гимн России совершенно нельзя уравнять с гимном Советского Союза, хотя мелодия та же самая. Смысловые акценты здесь расставлены совершенно по-другому.

Что же касается флага Советского Союза, этого красного полотнища, то он соответствовал той эпохе, когда государство официально объявило курс на строительство коммунизма. И это красное полотнище с серпом и молотом (по-моему, над ним была пятиконечная звезда) являлось символом строительства в нашей стране нового социалистического, а потом и коммунистического общества. Это уже перевернутая страница нашей истории. Как невозможно отмотать время назад и оказаться в эпохе советской или в эпохе Российской империи, в эпохе Иоанна Грозного, так невозможен возврат к старым символам.

Как я уже говорил, красный цвет государственного флага своими корнями уходит в эпоху Дмитрия Ивановича Донского, у которого был красный стяг, но с изображением Спаса Нерукотворного. И на многих миниатюрах и иконах, которые я называл, тоже изображено это красное полотнище. Так что в самом красном полотнище нет ничего богоборческого или зазорного. И когда в настоящее время в рамках проведения СВО я снова иногда вижу красные флаги, но на них не пятиконечная богоборческая звезда, а образ Спаса Нерукотворного, – это некая положительная тенденция.

В наше время некоторые ставят вопрос о том, не стоит ли наш сегодняшний триколор заменить на красный флаг советской эпохи… Для меня лично, если бы на этом флаге появилось изображение Спаса Нерукотворного, это было бы более предпочтительно, потому что тогда наш государственный символ стал бы одновременно и священной реликвией, священным знаменем. С другой стороны, я понимаю, что это не совсем реалистично в настоящее время.

А нынешний триколор, как мне кажется, имеет преимущество перед красным знаменем, на котором нет религиозных символов, потому что красное знамя с серпом и молотом – это символ советской эпохи. А в советскую эпоху как мыслили? Что все, что было на Руси до этого, – не совсем правильная история, история эксплуатации одних другими, т.е. сплошной черный период бытия нашего Отечества и народа. И вот наконец произошла Октябрьская революция, которая кардинально уничтожила, ниспровергла все, что было раньше (а это – сплошная несправедливость), и начала строить исключительно светлое будущее.

И когда говорили об образовании нашего государства, то говорили о тридцатилетнем, пятидесятилетнем юбилее Советского Союза, как будто до этого не было ничего. В то время как история нашей страны насчитывает многие и многие века своего существования. Конечно, советский период – это только один, причем очень непродолжительный, отрезок нашей истории. И когда в постсоветский период символом был избран один из флагов, который был государственным символом Российской империи, нынешняя Россия, продолжательница традиций многовековой истории нашей страны, взяла этот более универсальный флаг.

Когда в этом году праздновался День России, представители власти и те, кто освещал этот праздник в медийном пространстве, говорили, что это – праздник России, которая имеет свои корни, свою историю. И не только советскую, не только имперскую, но и великокняжескую. Она своими корнями уходит в Древнюю Русь.

И было бы более интересно, если бы нашим флагом стало то самое знамя Дмитрия Ивановича Донского со Спасом Нерукотворным. Тем не менее нынешний триколор – это тот флаг, который был во времена Российской империи. Значит, он является символом преемственности. Да, сменялись общественно-политические формации, сменялась форма правления государством, но этот флаг является символом некоей исторической преемственности, и это та же самая страна, тот же самый народ, с одной и той же историей, знающей взлеты и падения.

– Давайте перейдем ко второй части нашей программы: 22 августа Православная Церковь отмечает память апостола Матфея. Но не того апостола Матфея-евангелиста, который написал одно из Евангелий.

– Если внимательно посмотрим в церковный календарь, то увидим, что память нынешнего святого – это память апостола не Матфея, а Матфия. Действительно, Писание Нового Завета различает этих двух апостолов, причем апостол Матфий упоминается в книгах Нового Завета всего один-единственный раз. Как известно, Господь избрал двенадцать учеников, среди которых был и тот, кто потом предаст своего Учителя, Иуда Искариотский.

И после того, как Христос воскрес из мертвых, а на сороковой день после Своего воскресения вознесся на небеса, апостолы собрались вместе. Один из них, апостол Петр, поставил задачу, сказав, что Господь избрал их двенадцать, но один из них, Иуда, стал сыном погибели. Поэтому надлежит восстановить это число и выбрать из их среды одного из тех, кто все годы земной проповеди Христа Спасителя был вместе с Ним, слушал Его проповеди и был свидетелем Его многочисленных чудес. Таких поставили двоих и, помолившись, чтобы Господь Сам указал, кого из них причислить к сонму двенадцати апостолов, бросили жребий. И как раз жребий пал на Матфия. Таким образом Матфий стал одним из двенадцати апостолов вместо Иуды.

Уже из этого текста Книги Деяний апостольских мы видим, что апостол Матфий и раньше находился рядом со Христом Спасителем. Многие до этого относили его к семидесяти ученикам Христовым, меньшим апостолам. Но с тех пор апостол Матфий является одним из двенадцати. Больше Священное Писание о нем нигде не упоминает. Но более поздние христианские источники говорят о проповедях апостола Матфия. Он проповедовал и в Иудее, и за ее пределами, в том числе в Грузии, если говорить о более близких к нам землях. Он претерпел много гонений за проповедь Евангелия и от язычников, и от иудеев.

Кончина же апостола Матфия, как практически и всех апостолов, за исключением Иоанна Богослова, носила мученический характер. Причем источники здесь разнятся: одни говорят о побиении его камнями, а другие – о том, что он был подвержен распятию, как Иисус Христос. Как бы то ни было, он мученически скончался за Христа. Сохранились его святые мощи, которые в настоящее время разделены на две части. Одна из этих частей хранится в Германии, а другая – в Риме. Апостол Матфий почитается в этот день как один из благовестников Святого Евангелия.

Как говорит апостол Павел, мы должны поминать тех наставников, которые проповедовали нам слово Божие. И, конечно, среди апостолов мы чтим память святого апостола Матфия. Кроме этой особо выделенной ему памяти Церковь имеет еще один день в году, когда она чтит всех двенадцать апостолов вместе: это второй день после памяти святых первоверховных апостолов Петра и Павла, который по нынешнему календарю отмечается 12 июля. А на следующий день, второй день праздника, Церковь чтит всех святых апостолов, и память эта называется Собор святых двенадцати апостолов. В этот день среди других мы также чтим святого апостола Матфия.

– У нас осталось время на один блиц-вопрос: «Читали ли Вы когда-нибудь Коран хотя бы просто для того, чтобы лучше понимать людей других конфессий?»

– Нельзя сказать, что я его читал, но с отдельными фрагментами знакомился. Что меня заставило все-таки прибегнуть к этой книге? Я от многих знатоков слышал, что там много упоминаний и об Иисусе Христе, и даже о Пресвятой Богородице и Приснодеве Марии. Этот интерес к упоминанию в Коране Евангелия, Иисуса Христа, Которого Коран именует пророком Исою, и Пресвятой Девы Марии заставил меня внимательно посмотреть на эти фрагменты.

Дело в том, что Коран все-таки написан на арабском языке, и те, кто изучает Коран, считают, что его необходимо изучать только в подлиннике. Все, что мы имеем на русском языке (а я не знаю арабского), своего рода вольное переложение. Но я могу сказать то же самое и о текстах Священного Писания, Библии или Евангелия. Большинство книг Нового Завета написано на греческом языке, и когда смотришь современные русские переводы, даже синодальный, то понимаешь, что это не столько точный перевод, сколько пересказ или переложение священного текста, и достаточно вольное. Куда ближе к оригиналу, скажем, церковнославянский текст. Очевидно, то же самое и с Кораном.

Ведущий Виталий Стёпкин