Православный взгляд. Беседа с митрополитом Томским и Асиновским Ростиславом

– Сегодня наш первый выпуск из обновленного павильона.

– Хочется поздравить студию с новосельем. Стало уютнее, красивее. Надеюсь, что это понравится и нашим телезрителям.

– Владыка, в медицинских учреждениях осень обычно ассоциируется со всплеском заболеваний, связанных с расстройством нервов. В Церкви есть такое понятие, как осенняя хандра. Или это понятия несовместимые?

– Церковного такого понятия точно нет. Я не совсем знаком со статистикой медицинских учреждений, действительно ли там в осеннее время особо повышенный приток пациентов.

– Осеннее обострение называется.

– Но что касается Церкви – я бы этого не сказал. На самом деле то, что иногда называется хандрой, или депрессией, в церковной жизни называется страстью уныния, печали, которую святые отцы называли одной из наиболее страшных и опасных духовных недугов человека. Не физических и не душевных, а духовных недугов, которые обусловлены неправильной духовной жизнью, а также падшей природой человека. И это не связано с каким-то определенным временем года.

Если человек одержим этой страстью, она может у него проявляться как в летние месяцы, когда он находится на каких-нибудь пляжах Анталии в самых, казалось бы, комфортных условиях, так и в зимнюю стужу, и весной, и осенью. Это не связано с погодными условиями. Хотя, как говорят ученые, многие состояния организма человека, в том числе его настроение, связаны с какими-то чисто физиологическими процессами. Например, когда больше солнечного света, то вырабатываются вещества, которые способствуют подъему настроения, и наоборот, когда дни становятся короче, а ночи длиннее, идут совершенно противоположные процессы.

Может быть, это и так. Но если у человека нет этой страсти уныния, то и внешние условия не смогут спровоцировать ее всплеск. А если и происходит некое обострение, вызванное внешними факторами (причем такими факторами могут быть не только времена года или погодные условия, но и другие «пусковые механизмы»), которые обостряют эту страсть, обостряется она уже при ее наличии. Человек, внимательный к своей духовной жизни и борющийся со своими страстями, конечно, не переживает подобного рода ситуаций.

Для того чтобы не было этой хандры, у святых отцов есть много духовных советов. Преподобный Иоанн Лествичник в своей книге «Лествица» посвятил целую главу борьбе со страстью уныния, или печали, где он пытается выявить причины уныния, а также те средства, которые ему противостоят. Если говорить светским языком, то даже среди людей светских есть оптимисты и пессимисты.

Есть человек, который среди самых, казалось бы, трагических обстоятельств, не только погодных, но даже каких-то житейских, во всем видит преимущества, какие-то плюсы. Существует шутка, что оптимист даже на кладбище видит сплошные плюсы, а не могильные кресты. А другая шутка говорит, что оптимист знает, как сложить два минуса, чтобы они превратились в плюс.

Что касается церковных людей, то здесь как раз о том же самом можно сказать: верующий человек бывает в большей степени защищен от уныния, потому что он знает, что есть Господь, что есть над нами Промысл Божий, есть рядом с нами любящий нас Спаситель, Который никогда не попустит нам искушений или испытаний выше наших сил. А если все-таки Он нам таковые попускает, то они тоже для нас полезны и спасительны. Поэтому верующий человек, встречаясь с какими-то трудностями, задается вопросом, для чего эти трудности ему ниспосланы.

Человек нецерковный иногда любит задавать вопрос: за что мне, такому хорошему, все это? А верующий задает вопрос: для чего? Потому что это ниспосылается нам для чего-то. Когда мы приходим в храм и участвуем в богослужении, то за службу несколько раз диакон выходит из алтаря и перед царскими вратами произносит разные ектении. Это мирная ектения, самая пространная, ее еще называют великой, когда произносится много прошений, обращенных к Господу, и малая ектения, состоящая всего из трех прошений.

Раньше я не то чтобы до конца не понимал, но недостаточно глубоко пропускал через свое сердце последнее прошение, казалось бы, очень понятное и ясное. Многие, когда произносится это прошение, присоединяются к нему: «Да, Господи, ниспошли нам это». О чем же оно? Оно звучит так: «Пресвятую Пречистую Преблагословенную Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувши, сами себе (т.е. самих себя), и друг друга, и весь живот наш (т.е. всю жизнь нашу) Христу Богу предадим!» Последним прошением мы не столько что-то у Бога выпрашиваем, сколько говорим: Господи, молитвами Пречистой Твоей Матери и святых мы отдаем себя под Твое попечение. Мы себя доверяем Тебе. А доверившись Богу, человек вряд ли будет когда-нибудь впадать в уныние среди даже крайне стесненных обстоятельств.

Поэтому часто состояние уныния не только не зависит от погодных условий или от времени года, но даже не зависит от каких-то внешних действительно трудных жизненных ситуаций. Бывает, что люди оказываются внешне, казалось бы, в тяжелейших условиях, но они полны оптимизма и жизнерадостности. И наоборот: человек, который ни в чем не нуждается, иногда в большей степени подвержен депрессивному состоянию. И от этого депрессивного состояния, оказывается, не защищены ни олигархи, ни люди с большой известностью и большими состояниями, у которых, казалось бы, жизнь удалась, как сказали бы многие светские.

Оказывается, что понятие «жизнь удалась» не сводится к материальным благам, к известности и прочему, потому что иногда глубокую депрессию могут переживать люди, находящиеся в разном общественном и материальном положении. Все зависит от того внутреннего состояния, которое есть у человека.

Что такое вера? Это не просто теоретическая убежденность в том, что где-то есть Бог. Вера – это когда мы доверяемся Богу. Вера – слово, однокоренное со словами «доверие», «уверенность». И если мы вверяем себя Богу, если у нас такая вера, то «если Бог с нами, то кто на нас?» Так говорит апостол Павел. Чего бояться?

Когда-то святитель Иоанн Златоуст, когда он был изгнан властями Византийской империи с Константинопольской кафедры и отправлен в ссылку на территорию нынешнего Крыма (это были самые удаленные окраины тогдашней Римской империи), он, закованный в кандалы, в ужасных внешних обстоятельствах не переставал повторять одну и ту же фразу: «Слава Богу за все!» Потому что и в этом он находил для себя какие-то плюсы, которые ему посылает Сам Господь.

А во время последней своей проповеди, которую он произнес в Константинополе, он говорил следующие слова, которые всегда меня поражали своей глубиной: «Много волн и сильна буря; но мы не боимся потопления, потому что стоим на камне. Пусть бушует море – разрушить камень оно не может. Пусть поднимаются волны – потопить корабль Иисусов они не в силах. Чего, скажи мне, бояться нам? Смерти ли? Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение (Флп. 1, 21). Ссылки ли, скажи мне? Господня земля и что наполняет ее (Пс. 23, 1). Отнятия ли имущества? Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести (1Тим. 6, 7)». В любом случае, даже в самых тяжелых жизненных ситуациях, которые могли бы человека, далекого от веры, вогнать в уныние, для него всё было сплошными плюсами.

Поэтому, конечно, истинная вера и уныние – это совсем не близкие понятия. Хотя нельзя сказать, что верующий человек избегает уныния. Потому что даже малейшие погрешности в духовной жизни чреваты унынием. Даже великие подвижники иногда оказывались подвержены духу печали и уныния, особенно пустынники – монахи, которые ведут одинокий образ жизни. Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что до последнего издыхания, до последней минуты своей жизни они вынуждены вести борьбу с этим унынием.

Иногда послушание, которое есть в монастырях общежительных у любого монаха, ограждает человека от уныния. Поэтому иногда, чтобы избавиться от уныния, человеку помимо глубокой веры, помимо молитвы необходимо и какое-то созидательное дело, какое-то послушание. Например, даже в светской области, если человек вдохновлен каким-то проектом (например, ученый, который работает над проблемой), – какое ему дело до осени, до зимы? Он полностью погружен в это дело. И даже если он иногда испытывает неудачи, они его не сокрушают, но позволяют ему «перезагрузиться» и искать новые варианты решения.

– А почему многие пенсионеры предпочитают работать?

– В том числе потому, что какое-то дело, которое есть у человека, помогает ему избавиться от уныния. Вообще одной из причин уныния, как и многих других грехов, является некая крайность. Ведь большинство грехов – от крайности. Мы же говорим: не пища грех, а объедение. Не супружеская жизнь, а блудодеяние или прелюбодеяние. Так и многие другие вещи.

Мне сейчас вспоминается молитва преподобного Ефрема Сирина, которую обычно в храмах читают на протяжении всего Великого поста. А ведь Церковь в эту молитву устами Ефрема Сирина включила такие прошения, которые для человека являются чем-то самым важным. Если на протяжении всего Великого поста, изо дня в день, по нескольку раз за одно богослужение произносится одна и та же молитва – значит, там что-то  важное, без чего невозможно обойтись.

С чего она начинается? «Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми». Если мы обратимся к греческому языку, «аргиас» (то, что переведено как «праздность») точнее переводится как «бездействие». А то, что у нас переведено как «уныние», обозначено греческим словом, означающим «перетрудиться». То есть либо вообще ничего не делаешь, либо перетрудился. Поэтому Церковь этим прошением ограждает нас в преддверии и на протяжении всего Великого поста от того, чтобы мы не сидели сложа руки, потому что безделье, праздность как раз и вводят человека в состояние, которое сейчас называется депрессивным. С другой стороны, в это же состояние вводят неумеренные труды, когда человек перетрудился, переработал, изнемог. Эта усталость тоже может привести к таким же результатам.

Бывают и состояния болезненного характера. Медицинские учреждения сталкиваются с наплывом больных людей. Есть состояния, связанные с психикой человека. Если речь идет о психической болезни, а не просто о депрессии, меланхолии или духе уныния, то этим состоянием должны быть озадачены врачи. Даже любая физическая болезнь имеет под собой причину неправильного, нездорового, греховного образа жизни. И человек, имеющий психическое заболевание, заболел не просто так, есть какие-то причины духовные. И у Церкви здесь тоже есть свои средства: это и молитва, и участие в таинствах церковных.

И если человек желает, чтобы в его душе не было уныния, он не должен ощущать, что его душа пустая. Когда в душе вакуум, человеку хочется выть на луну, хочется где-то спрятаться. Потому что в душе пустота. А чем заполнить эту пустоту? Ее может заполнить только Господь Своей Божественной благодатью. Если там Господь, то у человека мир, покой. Как говорят, «поют ангелы в душе». Те, кто бывал на исповеди и приступал к причастию Святых Христовых Таин, знает, что всегда, исповедовавшись, из храма как будто летишь на крыльях. Причем я это слышал от многих людей; и от тех, которые только начинают свой жизненный путь и приходят на исповедь впервые. Потом они говорят: мы впервые в жизни ощутили такое состояние!

Нашим телезрителям я хотел бы тоже посоветовать: если кто-то из вас, будучи крещеным, никогда не бывал на исповеди (к сожалению, такие случаи нередки), обязательно нужно это сделать. И вы почувствуете, как пустота в вашей жизни будет заполнена Господом. Тогда вероятность испытать то, что мы называем депрессивным состоянием, значительно уменьшится.

– Владыка, давайте перейдем ко второй части нашей программы. В воскресенье, 21 сентября, Русская Православная Церковь и весь православный мир отмечают Рождество Пресвятой Богородицы. Чуть подробнее об этом, пожалуйста, расскажите.

– Рождество Божией Матери – один из главных двунадесятых праздников Православной Церкви. «Двунадесятый» – это значит один из двенадцати самых главных церковных праздников. В этот день воспоминается рождение Пресвятой Богородицы. Господь наш Иисус Христос, пожелавший спасти падшее человечество, прежде чем Сам приходит в этот мир, приняв образ Человека, сначала готовит Священную Лестницу, по Которой Он с небес сошел на землю. Таковой была Им выбрана Дева Мария, и выбрана Она была еще до Ее зачатия.

Рождается Дева Мария от Своих родителей чудесным образом: Ее родители, Иоаким и Анна, были людьми, которые долгое время прожили в браке, но не имели детей, были бездетными. И, казалось бы, никогда уже в жизни они не будут иметь такого утешения.

Но они не утратили надежду на Бога, и на склоне своих дней, когда, казалось бы, естественные процессы, связанные с чадорождением, начали в них затухать, Господь через Своего ангела сказал им, что они станут родителями Той, Которая будет прославлена всеми народами. Как раз 21 сентября, или 8 сентября по старому стилю, – это день, когда Церковь празднует рождение Пресвятой Богородицы.

Поскольку Она родилась от бесплодных родителей, то в этот день Церковь предлагает особо вспомнить наших родителей. Поэтому этот день иногда называют днем православного отца и православной матери. У каждого из нас есть либо живые, либо уже ушедшие в вечность родители, и в этот день особенно уместно их вспомнить. Если они живы – позвонить им, навестить их, лишний раз оказать им внимание и любовь. А если они уже ушли в вечность, то, конечно, обязательно подать поминальную записку, поставить свечу за упокой их души.

Но наряду с воспоминанием Рождества Пресвятой Богородицы 19 сентября Церковь отмечает еще один праздник, который называется Чудо Архистратига Божия Михаила в Хонех. В городе Томске есть Богоявленский кафедральный храм, правый нижний придел которого освящен во имя святого Архистратига Божия Михаила, поэтому в этот день там престольный праздник. Кроме того, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в этот день Томск встретил в Богоявленском соборе мощи святителя Тихона. Поэтому сегодняшнее вечернее богослужение будет совмещено со службой святителю Тихону.

И завтра, на протяжении всего дня (19 сентября), мощи будут до вечера находиться в Богоявленском соборе. Они прибыли к нам всего лишь на эти два дня, 18 и 19 сентября, поэтому хотелось бы обратить внимание и томичей, и гостей нашего города, что у нас есть всего лишь два дня, когда мы можем помолиться пред этой великой святыней, великому угоднику Божию наших дней святителю Тихону, патриарху Московскому.

– Сегодня есть два вопроса от наших телезрителей: «Какое максимальное количество крестников может быть у человека?»

– Теоретически оно может быть сколь угодно большим. Другое дело, что когда мы становимся крестными родителями, мы берем на себя ответственность, которая сопряжена с тем, что мы должны быть не просто записаны крестными… Задача в том, чтобы этот человек, за которого мы берем на себя определенную ответственность, благодаря в том числе и нашим трудам наряду с трудами родителей рос с малых лет добрым и истинным христианином, хорошим человеком, живущим по Божественным заповедям, по учению Православной Церкви. Он должен регулярно, с младенческих лет, участвовать в таинствах церковных, его необходимо по возможности каждое воскресенье приносить в храм, чтобы он причастился бесценной святыни: Тела и Крови Христовых. 

А по мере возрастания этот человек по возможности должен посещать воскресную школу при одном из храмов, быть с младых лет прихожанином того или другого храма и активным участником прихода. Наряду с какими-то подарками крестный должен озаботиться тем, чтобы этот молодой человек среди своих книжек, иногда очень полезных и назидательных, обязательно имел и церковные книги – детскую Библию и детский молитвослов. И чтобы вместе с первыми словами «мама» и «папа» ребенок научился словам каких-нибудь молитв.

Я помню, в детстве, в моем и в прежних поколениях, первое, чему родители и крестные старались научить детишек, когда они начинали хоть что-то понимать, – это молитве. И когда мы говорим о количестве крестников, каждый должен смотреть по силам: если кому-то по силам быть крестным у десяти человек – похвально. Да хоть у ста… Но если это будет чисто формально, то, конечно, Господь с нас спросит, насколько мы соответствовали тому, о чем заявили. Ведь важно не просто записаться крестным, а выполнить те задачи, которые перед ним стоят.

– Еще один вопрос: «В этом году стали возить по стране священный огонь с могилы неизвестного солдата. Насколько уместен здесь термин «священный»?»

– Это вопрос не к Церкви. Когда говорят о священном огне – это светское понятие. Ведь на самом деле его никто не освящал. Святость – это свойство Бога, и мы называем святым все, что имеет отношение к Господу. Все, что имеет отношение к героизму нашего народа, культуре, истории, конечно, имеет определенную значимость, но не религиозную, а немножко другую. Если мы начинаем к таким вещам относиться религиозно, то несколько подменяем религию. Всему должно быть свое: кому честь – честь, кому слава – слава. Скажем, героизму наших защитников Отечества подобает одно почитание, а святыням – другое. Я бы не стал называть такие реликвии священными. Да, они исторические, важные, значимые, но не священные.

Мне даже кажется, это то, чем в свое время занималась советская власть: чтобы изжить какие-то святыни, к которым прикипело сердце русского народа, пытались навязать какие-то другие святыни. Любил русский народ ходить крестными ходами – нет, давайте крестные ходы запретим, пусть идут на демонстрацию. Любили, чтобы иконы были на почетных местах, – давайте иконы выбросим, повесим портреты Ленина, членов политбюро или кого-то другого… 

Когда есть Благодатный огонь, сошедший в Великую Субботу и воссиявший на Живоносном Гробе Христа Спасителя, – это святыня. Но вдруг появляется олимпийский огонь. Конечно, это чисто спортивная символическая вещь, но когда к нему начинают относиться слишком уж трепетно, как к святыне, то это равнозначно какому-то идолопоклонству. И если Вечный огонь воспринимается как некая лампада, которую зажгли перед Лицом Божиим в память о тех людях, что отдали свои жизни за Отечество, – это одно. Но когда к этому начинают относиться как к какой-то святыне вне Бога, это тоже сродни идолопоклонству. Поэтому тут важно отношение нас самих к такому явлению. Вопрос даже не в наименовании, а в том, какой смысл мы в это вкладываем.

Ведущий Виталий Стёпкин