Православный взгляд. Беседа с митрополитом Томским и Асиновским Ростиславом

– Владыка, грядет Успенский пост, точнее – мы в него уже вступили. Готовясь к этому событию, предлагаю поговорить о терпении, смирении и лжесмирении.

– Действительно, смирение – это одна из важнейших христианских добродетелей, о которой, конечно, стоит поговорить. Тем более что само понятие смирения иногда не до конца осмыслено и оценено современным обществом, и не только нецерковным и малоцерковным. Даже люди Церкви не всегда понимают, что же такое смирение и насколько оно важно в духовной жизни каждого человека.

– Святые отцы говорили (по крайней мере, это то, что я видел и читал сам), что последние христиане будут спасаться именно смирением. Они не совершат каких-то великих подвигов, как наши предшественники, но будут спасаться смирением. А даже люди в Церкви уверены, что сейчас именно последние времена. Вы тоже так считаете?

– Ну, со святыми отцами спорить не будешь. Но святые отцы все-таки говорили, что в последние времена люди будут спасаться не смирением, а терпением, потому что будут великие скорби в последние дни.

– Это разные понятия – смирение и терпение?

– Да. Когда человек не будет иметь возможности, а иногда сил и потенциала нести такие величайшие подвиги, которые несли прежде бывшие отцы и подвижники, он, имея внешние скорби, которые обрушатся на все человечество и на верующих людей особенно, претерпевая их, будет ими спасаться. Но, несмотря на то что смирение и терпение – это разные вещи, смирение – это одна из величайших добродетелей, без которой трудно благоугодить Богу; даже, наверное, невозможно. 

Что есть противоположность смирению? Если человек не смиренный, то он гордый. Как мы знаем, гордыня, которая достигла высшего своего проявления, присуща дьяволу. Дьявол возгордился и ниспал с той духовной высоты, на которую его поставил Господь. Поэтому смирение – это противоположность дьяволу. Человек, не имеющий смирения, поражен гордыней, а, как сказано, Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

Гордый человек не может достичь никаких положительных результатов не только в области духовной жизни, но даже в области житейской, прагматической. Если человек гордый, значит, он имеет великое самомнение и считает, что он и так – высота всего, чуть ли не совершенство. А если он – совершенство, то зачем ему к чему-то стремиться? Это лишает его возможности двигаться вперед, потому что вперед движется тот, кто считает, что он еще не достиг цели, что ему есть куда идти, с чем бороться, что преодолевать.

Смирение – это совсем не то, когда человек становится бесхребетным перед лицом зла этого мира. Смиренный человек тот, который сбросил со своих глаз розовые очки и посмотрел не на окружающий его мир, а на самого себя, оценив себя таким, какой он есть на самом деле. Об этом начинали говорить древнегреческие философы, но потом, вложив несколько иной смысл в эти слова, эту мысль повторяли и святые отцы: «Познай самого себя – и ты познаешь Бога». Что же это значит через призму святоотеческой мысли? Это значит, что человек, познавая самого себя, познает свои немощи. Чем больше мы изучаем самих себя, тем больше видим свои изъяны, несовершенства, то, чего мы не достигли, чего мы лишены. И когда мы видим, сколько у нас этих нерешенных проблем, белых пятен в нашей духовной жизни, это открывает нам перспективу труда, подвига; значит, мы движемся.

Если нет видения самого себя, если кажется, что и так все хорошо, то зачем еще что-то делать? Человек останавливается в своем движении. Вода, когда перестает течь, начинает постепенно закисать, портиться и превращается в болото. И наша духовная жизнь превращается в болото, если мы лишены движения. А этого движения мы лишаемся, если не имеем смирения. Поэтому смирение – это познание, видение человеком себя самого таким, какой он есть на самом деле. Иногда нам кажется, что если начнем внимательно вглядываться в самих себя, то мы поймем, какие же мы хорошие, какие идеальные! Но это до тех пор, пока мы не начинаем внимательно смотреть на свою духовную жизнь.

Как специалист производит реставрацию иконы, которая со временем потемнела? Он сначала снимает один слой грязи, и икона становится чуть почище. Но он видит, что под этим слоем есть еще один слой, и он расчищает второй слой, третий… Так постепенно во всей красоте проявляется произведение искусства, а в духовном плане – красота человеческой души. Когда мы не занимаемся духовной жизнью, нам кажется, что у нас и так все хорошо. А как только начинаем ею заниматься, мы выявляем болезненные точки и понимаем, что далеки от совершенства.

Ведь что такое гордыня? Это когда человек за высоко поднятым носом пытается спрятать свое убожество, свои недостатки. Признание этих недостатков – это не только не плохо, это хорошо. Если мы имеем смирение, оно открывает нам перспективу духовного излечения нашей души. Поэтому святые отцы говорили, что без смирения невозможно движение вперед, невозможно благоугодить Господу. Смирение сопряжено не с каким-то безответным терпением неправды и несправедливости. Скорее оно близко к такому понятному для светского человека термину, как скромность. Ведь скромность – это качество всегда со знаком плюс. Быть скромным человеком – не значит быть каким-то убогим или безответным перед лицом зла мира сего.

– Владыка, я для себя различаю смирение двух видов: внешнее и внутреннее. Следует ли проявлять смирение, если твой внутренний человек этому противится? Например, тебе кажется, что ситуация слишком абсурдная, и если ты даже проявишь внешнее смирение, терпение и сделаешь то, что тебе говорят, то внутренне ты с этим не согласен, внутри будет все бурлить. Будет ли это считаться смирением?

– Ну, во-первых, если смирение есть, то оно есть, будь то внешнее или внутреннее. Если внутри есть смирение, оно не может быть только внутри, оно всегда проявляется в конкретных делах. Это если человек не притворяется. А если он притворяется, то это лживый человек и стоит не на правильном пути. Если он делает одно, а думает другое – это нечестно, это неправильный путь. Смирение либо есть, либо его нет.

Если человек гордый, но внешне делает вид, что он смиренный, это, конечно, не смирение. Но вот Вы приводите ситуацию, что какой-то человек ставит перед другим какие-то определенные задачи…

– Мы знаем, что в армии далеко не все приказы отдаются с каким-то здравым смыслом. Когда тебе приказывают красить траву или листочки (это не сказки – ты получаешь такой приказ), ты обязан его выполнить, но понимаешь, что это – абсурд. Как же здесь проявить смирение?

– Это касается не только армии, это касается любых служебных полномочий человека. Служебные полномочия определены должностными обязанностями, которые человек обязан выполнять, поступая на ту или иную работу или службу. Если это воинская служба – это воинский устав. Там все прописано, все сказано: полномочия твои как подчиненного и полномочия твоего начальника. Если начальник поступает несправедливо, там четко прописан алгоритм твоих действий, как ты можешь это обжаловать или оспорить. Если человек, считая чьи-то действия несправедливыми, надувает губы, это не очень позитивный путь развития ситуации. Ах, как это меня, такого хорошего, заставили красить листочки! Но если полностью исключить некую подчиненность младшего старшему, то тогда не только армия, но любое производство или организация превратится в хаос.

Другое дело, если речь идет о превышении полномочий, если кто-то требует от человека того, что не определено ни его долгом, ни его служебными обязанностями. Тогда всегда есть возможность это обжаловать. Если же каждый солдат будет сам что-то определять, то армия в конце концов развалится. Потому что любой человек со своей маленькой колокольни видит ситуацию с одной стороны, а на более высоком уровне она видится по-другому. Но, конечно, немощи человеческие никто не исключал. Все люди, в том числе и занимающие некую начальственную должность, тоже могут ошибаться или иметь какие-то особые свойства характера. Однако, такие ситуации, как правило, тоже предусмотрены.

И если нашими должностными инструкциями или какими-то положениями, правилами, законами предусмотрено поступать так-то и так-то, мы должны этого держаться. Но это уже вопрос, связанный не столько с духовной жизнью, сколько чисто прагматический. Если человек религиозный и руководствуется в том числе и Божественными заповедями, следует поступать так, как требует от него служебный долг. А смирение, мне кажется, тут вообще ни при чем.

Человек переносит служебные отношения в какую-то личностную плоскость, считает, что его начальник плохой. Но не ты поставлен над ним начальником, а он – над тобой. Если тебя не устраивает эта организация, этот начальник, ничто не мешает тебе сменить место работы, если считаешь, что здесь ты не можешь выполнить поставленные перед тобой задачи так, как нужно. А если исходить не из прагматической логики, а из духовной, то нужно просто честно выполнять свой долг.

– Совершенно очевидно, что практически все мы – люди немощные. А смиренным ведь человек не рождается. Дайте какой-нибудь рецепт, как человеку маленькими шажками привести свою душу в смиренное состояние.

– Смирение не такая простая добродетель, как кажется. И какую-то краткую инструкцию здесь дать невозможно. Но есть некие общие правила, о которых я отчасти сегодня уже говорил. Когда наступает Великий пост (а, как правило, пост – это время напряженного труда, направленного на приведение нашей духовной жизни в порядок) – самое продолжительное время, когда Церковь рекомендует нам особенно тщательно заняться духовными вопросами, на всем его протяжении читается молитва преподобного Ефрема Сирина.

Кстати, по церковному уставу (это, к сожалению, вышло из употребления в практике нашей Русской Православной Церкви) эта молитва должна за богослужением читаться и Успенским постом. Это та самая молитва, которая когда-то до глубины души трогала Александра Сергеевича Пушкина. Он переложил ее на стихи, стихотворение называется «Отцы-пустынники и жены непорочны». Так вот, в этой молитве мы просим, обращаясь к Богу: «Господи, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего». Мы просим: «Господи, открой мне мои глаза, чтобы я увидел свои изъяны, свои немощи». Путь к Богу начинается с познания человеком себя самого и своих собственных грехов. А чтобы иметь эту объективную оценку, нужно внимательно посмотреть на свою духовную жизнь, проанализировать ее.

Иногда человек приходит на исповедь, и батюшка спрашивает его: «В каких грехах Вы каетесь?» Бывает, что человек чисто формально перечисляет грехи, о которых он прочитал в какой-то книжечке о подготовке к таинству Исповеди. Иногда человек говорит: «Особых грехов у меня нет». Это как человек пришел к врачу, врач его спрашивает: «Ты чем болен?» А он отвечает: «Да особо ничем я и не болен». А чего тогда пришел? Но действительно ли человек не имеет грехов, если ему кажется, что их нет?

На самом деле это страшное духовное состояние. Состояние духовной слепоты. Человек слеп и не подозревает, что он слеп. И не видит грехов не потому, что у него их нет, а потому, что он слеп. С чего же нужно начинать? Открыть свои глаза, прозреть и увидеть свои грехи. Как их увидеть? Взять десять заповедей Божиих, взять заповеди блаженств, взять другие книжечки. Есть замечательная книжка, составленная отцом Иоанном (Крестьянкиным), называется «Опыт построения исповеди». Есть другая книга, по трудам святителя Игнатия (Брянчанинова), – «В помощь кающимся», где пункт за пунктом разбираются Божественные заповеди и человеку предлагается посмотреть на себя через эту лупу, увеличительное стекло заповедей Божиих: «А у меня все ли так?»

На первый взгляд может показаться, что все хорошо. Например, заповедь: «Не убий». Вы убили? Ответ: нет, никого не убивал. То есть это нас вроде бы не касается. На самом деле, когда начинаем разбираться, мы понимаем, что ведь убить можно не только делом, вонзив нож кому-то в сердце. Можно убить словом. Можно так сказать что-то человеку, что он будет переживать месяцами, годами, а иногда слово может искалечить всю его жизнь. Словом можно человека убить! И это не только метафора. Много еще есть вариантов, когда какой-то грех сравнивается с человекоубийством.

Вот, например, мы должны молиться. Молимся? Кто-то говорит: да, я каждый день читаю утреннее и вечернее правило. А как мы молимся? Всегда ли сосредоточенно? Не рассеиваются ли наши мысли? И мы видим: даже когда мы совершаем какие-то добрые дела, они не всегда однозначно добрые.

Кто-то может похвастаться: «Я хороший человек, добрые дела совершаю! Я ухаживаю за тяжелобольным человеком». А не бывает ли так (хотя бы иногда), когда человек, уставший от ухаживания за тяжелобольным, начинает роптать, пренебрегать этим человеком? Это свидетельствует об отсутствии глубокой любви. Конечно, это можно списать на немощь человеческого естества. Все мы люди со своими немощами: мы можем уставать, у нас могут опускаться руки. Но если у нас появились такие недобрые чувства, они губят наши добрые дела. А это уже неправильно. Это и есть то, с чем мы должны идти на исповедь, что раскрывать перед Богом.

Видя, раскрывая свои несовершенства, мы приходим в состояние смирения, когда не считаем себя лучше  других, не осуждаем всех направо и налево: наше начальство, наших соседей, которые громко музыку слушают и вообще ведут себя не так, как бы нам хотелось, руководство страны (будь мы там, мы бы сделали то-то и то-то)… А почему мы осуждаем? Потому, что не видим своих собственных грехов. Мы осуждаем других, вместо того чтобы осуждать самих себя и приводить в порядок свою собственную жизнь. Это как раз свидетельствует об отсутствии смирения. И если мы хотим быть смиренными – нужно начинать с познания самих себя.

– Сейчас как раз самое время перейти ко второй части нашей программы. Мы уже заявили о том, что вступили в Успенский пост. Он длится всего две недели. Не такой продолжительный, но по строгости чем-то напоминает Великий.

– Не только напоминает. По своей строгости он полностью соответствует Великому посту. Я не буду говорить, как нужно поститься по уставу, потому что строго по уставу редко где, кроме монастырей, сейчас постятся. Во всяком случае, даже те, кто постится не очень строго, знают, что Успенским постом рыба разрешается только один раз – на праздник Преображения Господня. А так – без рыбы однозначно. А у того, кто по уставу постится, еще более строгие ограничения: в елее, в масле и даже вареной пище. Там очень много таких дней, когда устав предписывает сухоядение.

Но не следует на этом всем зацикливаться. В большей степени мы должны обратить внимание на то, что пост – это время духовного подвига. Мы говорили только об одной добродетели – смирении, которую очень полезно и важно иметь каждому человеку. А ведь сколько других добродетелей, необходимых нам для того, чтобы наша духовная жизнь была приведена в порядок!

Часто, даже в рамках нашей передачи, возникают вопросы, на которые коротко не ответишь. Аскетику святые отцы называли наукой из наук и искусством из искусств. Приведение в порядок собственной духовной жизни – это непросто, нужно быть очень искусным человеком. Когда человек сел за баранку автомобиля, он не может двинуться, если не знает правил дорожного движения, не знает того механизма, которым он начал управлять. Это может привести к аварии, катастрофе, к смерти. И в духовной жизни человек, приступающий к приведению в порядок своей души, должен знать правила духовной жизни.

Только примитивный человек может считать, что если он захотел стяжать ту или иную добродетель, например, заповедь о любви, то он может с завтрашнего дня начать всех любить. Кто-то сказал нам «доброе» слово, нажал на больную мозоль, и вдруг столько яда из нас выплеснулось, что люди посмотрят и скажут: «Этот человек говорит, что он кого-то любит?» Нет, оказывается, это не так просто. Существует целая наука о приведении в порядок духовной жизни.

Есть замечательная книга, которую я часто рекомендую всем нашим телезрителям и сейчас считаю уместным сделать это снова. Это «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника. Пусть не смущает мирян, что изначально эта книга была написана исключительно для монашествующих. Действительно, многие предписания и советы, которые дает преподобный Иоанн, касаются исключительно монашествующих. С другой стороны – духовная жизнь одинакова для каждого человека. Страсти одолевают одинаково как монахов, так и мирян. И борьба с этими страстями одинакова как для человека, живущего в миру, так и для человека, живущего в монастыре.

Но даже для монахов условия духовной борьбы разные. Одно дело, когда человек – анахорет, пустынник, который живет в полном одиночестве (такие пустынники есть, например, на Святой Горе Афон). А есть небольшие монашеские братства, где живет старец и при нем, скажем, два послушника. Есть большие монастыри. И условия духовной борьбы за очищение души в монастырях разные, а тем более у людей, живущих в миру. Но правила одни и те же. И как в мире физическом действуют одни и те же законы природы на монахов и на мирян, так же и в духовной жизни действуют те же самые правила. Поэтому я бы советовал в дни Успенского поста перечитать «Лествицу» тем, кто уже ее читал, а если кто-то не читал, то взяться за эту книгу.

Для кого в первый раз она покажется слишком тяжелой и малопонятной, есть много адаптированных вариантов этой книги. Иногда они называются «Лествица для мирян», или «Лествица для новоначальных», или выдержки из «Лествицы», где выбраны самые простые советы для ведущих духовную жизнь. Эта книга помогает систематизировать духовную борьбу с нашими немощами и процесс приобретения добродетелей, потому что это непросто. Вот захотел я сегодня всех любить и решил, что буду любить, а завтра передумал любить, что-то не получается. Завтра решил я молитвенником стать, молиться так, как святые молились. И так, бросаясь из стороны в сторону, пытаясь строить дом не с фундамента, а с крыши, мы не достигаем никаких результатов. А святые отцы как раз дают нам совет, как двигаться правильно, чтобы были какие-то результаты.

– Владыка, один блиц-вопрос. «Правда ли, что нельзя быть крестным более чем у троих детей? Что делать, если их больше? Об этом правиле узнал недавно, а отказываться тогда было неловко».

– Во-первых, таких правил канонических нет. Другое дело, что есть некая разумность человеческая. Некоторые становятся крестными чисто формально, и им без разницы, сколько у него крестников, потому что никакой заботы о их духовном воспитании они не проявляют. Зачем такой крестный нужен? Поэтому здесь дело в возможности. Иногда в детских домах крестили детишек, и какая-то нянечка, верующая, выступала в качестве крестной. Она, по сути, становилась им второй мамой. Заканчивался срок их пребывания в детском доме, они вырастали, но продолжали с ней общаться как со своей крестной, которая явила им заботу, привила им любовь к Богу, к Церкви, привила им веру. У таких людей крестников иногда бывают десятки, если не сотни. Но если на всех хватает любви, на всех хватает заботы, то пожалуйста. Надо к этому ответственно подходить. И уже чувство ответственности определит, стоит ли становиться крестным еще для одного человека или не стоит.

Ведущий Виталий Стёпкин