Плод веры. Музыкант, координатор проекта «Ансамбль доброй воли» Николай Подорольский. Часть 1

6 января 2026 г.

Главная » Передачи » «Плод веры» (Москва)

Как в мире эстрады существует авторская музыка? Есть ли место духовной тематике в современной поп-культуре? Рассказывает Николай Подорольский, музыкальный продюсер, автор и исполнитель собственных песен.

Сегодня наш гость – Николай Подорольский, музыкант, координатор проекта «Ансамбль доброй воли».

– Всегда, когда приходят в нашу студию музыканты, исполнители серьезной музыки, авторской песни, я спрашиваю, насколько жив еще этот жанр, насколько его слушают. Когда мы слушаем что-то в эфире радиостанций, телевидения, мы видим преобладание совершенно другой музыки. Молодежь ориентируется на развлекательные клипы. Я уже не говорю про рэп-культуру. Как Вы и Ваши коллеги чувствуете себя как музыканты в этом многообразии? Есть ли вам место?

– Место мы себе находим, и, наверное, оно находится благодаря тому, что некий импульс возникает внутри у автора. Если его нет, никакого творчества не происходит. А если он существует, то мне видится неправильным не обращать на него внимания, не развивать его, не предоставлять возможность соприкоснуться с этим ручьем. Естественно, это требует какой-то профессиональной подготовки, каких-то ориентиров, чтобы не выдавать для зрителя что-то неограненное.

Мы находим свое место. На пути человека, который так или иначе ищет свое предназначение в этом мире и далее, возникает большое количество вопросов, которые мы задаем сами себе в первую очередь, задаем Богу, окружающему миру. Не так давно я пришел к твердому убеждению: чтобы расти как автор, в первую очередь нужно вырасти как слушатель. Это как начитанность. Здесь очень важно быть в первую очередь ищущим и благодарным слушателем. Из этого может вырасти какое-то серьезное авторство.

– Существует стереотип (может быть, он дилетантский), что серьезная музыка рождается либо от боли, либо от радости. Как у Вас чаще: Вы делитесь радостью или рассказываете о боли?

– И так, и так. Собственно, музыка действительно рождается или от боли, или от радости в основном. Или же от какого-то момента, когда возникает внутреннее переполнение. Если говорить о боли, это может быть каким-то перенапряжением, когда не находится ответ на зияющий вопрос. И таким образом выражается тот самый поиск. В процессе этого поиска, в процессе написания песни начинает маяком видеться свет в конце туннеля либо обретается ответ. Собственно, то же самое и от радости происходит. В общем, чувства, как море, бушуют, и хочется этим делиться, это распространять, дарить.

– Вы сказали о боли и поиске некоего пути: когда Вы пишете, создаете музыку, песню, Вы находите для себя какие-то ответы. Получается, что задача выполнена. Зачем это кому-то исполнять, если то, что Вас наполняло, Вы выплеснули в песню, текст, музыку? Казалось бы, зачем тогда задумываться о слушателе?

– Я неспроста упомянул убеждение, к которому не так давно пришел. Во-первых, скорее всего, это ответ на временную дистанцию. Условно говоря, дано тебе некоторое испытание на некоторый временной срок, ты пока не знаешь, каков этот срок. Затем происходит какая-то рефлексия, и так или иначе ты оказываешься у выхода из этой временной дистанции (будь то радость, боль или что-то иное). В такие острые моменты жизни я слушаю ту музыку, которая помогает мне это переживать, осмыслять. И когда у меня рождается на выходе произведение, хочется надеяться, что это произведение сможет помочь кому-то на схожем временном отрезке его жизни. Верится, что это все имеет терапевтический смысл. Мне самому помогают произведения других авторов.

– А были случаи, когда к Вам подходили и говорили: спасибо за Вашу музыку, она помогла мне в том-то и том-то... И в каких ситуациях это бывает?

– Это происходит после разных выступлений, и достаточно часто. Я не могу сказать, что я в полной мере ощущаю свою личную способность к написанию песни. Если бы я имел такой навык, мог в любой момент сесть и написать хорошую песню, то, наверное, я бы их написал уже превеликое множество и уже получал награды. Но этот момент связан с тем, что ты переживаешь, и поиском слов, поиском проживания вдохновения. В этом смысле все это рождается в некоторых муках. Может быть, не обязательно в муках, но это требует осмысления, времени. Я очень рад, что эти песни появились.

– Давайте представим нашим зрителям одну из песен, которая, может быть, окажет терапевтический эффект на кого-то.

– Песня называется «Чудо». Пожалуй, она о том, о чем мы сейчас успели упомянуть.

(Звучит песня «Чудо» в исполнении автора.)

– Замечательная песня. Сразу хочется спросить, в какой период жизни, на каком временном этапе она возникла?

– На сложном этапе. Иногда кажется, что все делаешь как должно, а все равно не достигаешь какого-то результата. И тут рождается молитва.

– Как понять, что результат, на который мы рассчитываем, не всегда, может быть, нам нужен? Очень часто мы к чему-то стремимся. Для молодых людей это то, что зачастую определено не ими самими, а обществом, теми отношениями, которые есть, образцами. Нам кажется, что мы должны быть такими же, получить такой же успех, такой же результат. Когда мы этого не получаем, мы разочаровываемся. Как найти именно свое призвание, а не то, которое навязано родителями, обществом, массовой культурой?

– Знаете, меня всегда глубоко трогали те моменты, встречи, та деятельность, в которой я ощущал бесконечность. То есть это что-то такое, чем ты не можешь насытиться. В жизни мне очень повезло, у меня есть близкие друзья, общение с которыми и глубина этого общения спустя годы и десятилетия не угасают, а только приумножаются. С 14 лет, когда я впервые ощутил себя отдельной личностью, мне очень повезло найти именно музыкальное призвание для себя, и никогда в жизни я в нем не разочаровывался.

Здесь критерием является не успешность, а ощущение жизни, ощущение пути. Почему я, собственно, и говорил, что для меня песня – это как запись в дневнике; она может быть разной формы интимности. То есть это может быть что-то личное, а может быть что-то такое, что можно показать.

Есть замечательный автор-исполнитель Дмитрий Легут. Мне понравилось слово, которое он употребил относительно песни. Он сказал: «Я сейчас спою, и мне кажется, это достоверная песня». Вот эта достоверность для меня является самым главным критерием. Когда я понимаю, что это достоверная песня, я вижу бесконечную радость в том, чтобы продолжать находить такие достоверные песни, встречать их на своем пути, стараться их фиксировать. Что касается песен, которые уже написаны, я отношусь с большой благодарностью к этому пройденному пути, поэтому стараюсь делиться написанным как чем-то достоверным.

– Вы провели сравнение с дневником. Обычно мы воспринимаем дневниковые записи, мысли как то, чем хотим делиться только с собой. Есть песни, которыми Вы не хотите делиться с широким кругом слушателей?

– Нет. Может быть, в силу моего экстравертивного устройства личности всегда хотелось и хочется делиться.

– Вернемся к Вашему переломному жизненному этапу в 14 лет. Могу себе представить реакцию Ваших родителей, когда Вы стали их убеждать, что Ваш жизненный путь связан с музыкой. Наверняка нас сейчас слушают зрительницы – мамы, бабушки, которые думают: не дай Бог, ко мне придет сын (или внук) и скажет: «Мама, я не буду заниматься наукой, не буду инженером, буду музыкантом». Насколько Ваши близкие поддерживают Вас на этом пути и чувствуют, что Вы занимаетесь действительно чем-то стоящим?

– Они, конечно, с определенной тревогой отнеслись к этим начинаниям. Мама у меня человек очень чуткий, она попыталась каким-то образом меня направить, уточнить, как это будет выглядеть в плане профессии. Благодаря ей я окончил Государственный университет управления, обучаясь на музыкального продюсера. Это дало мне определенный кругозор внутри всей этой области. Поэтому, может быть, не в той форме, в которой мне хотелось изначально, но поддержка была и остается. А со временем близкие стали замечать, что мое творчество каким-то образом работает, привнося в этот мир что-то светлое.

– Мы очень ценим наших гостей, которые сочиняют и исполняют глубокую музыку. Но достаточно часто наши уважаемые гости говорят, что это скорее хобби, а не профессия, что они занимаются каким-то делом по жизни, на этом зарабатывают, а исполнение – это то, чем хочется делиться, но чаще всего это не приносит какого-то значимого дохода, чтобы обеспечить себя и семью. Как решать эту дилемму? Молодые люди наверняка уверены, что эта стезя будет приносить большие доходы и они не будут ничем другим заниматься, как только творить. Как в реальности?

– В реальности все индивидуально. У меня есть большое количество знакомых музыкантов, и на самом деле внутри музыки как таковой есть большая палитра различных специализаций. Например, наш звукорежиссер, с которым мы работаем уже больше 10 лет, является гитаристом в собственной группе и тоже автором музыки. Кроме того, он преподает гитару, преподает звукорежиссуру. То есть здесь все может собраться в несколько профессий.

Что касается конкретно меня, то я больше 10 лет работаю в благотворительной сфере и в ней так или иначе могу проявлять себя как музыкант. Кроме того, моя университетская специальность – музыкальное продюсирование. Со временем мне встретились более старшие авторы, которые на меня оказали очень серьезное влияние и очень многое открыли на творческом пути и в целом по жизни. Мне очень хотелось тоже что-то дать этим людям. Поскольку у меня достаточно большой опыт студийной работы, я предложил, например, Павлу Федосову заняться организацией записи его песен. Мы с ним начали работать, и скоро будет 10 лет, как мы с ним вместе работаем на этой стезе. Мы выпустили четыре его альбома. Это второй момент.

Третий момент (прикладной): инженер звукозаписи. Здесь и свои концерты, и концерты с коллективом. Все вместе это собирается в какую-то картину, может быть, не столь стабильную и однозначную, как в других областях, но при большом желании можно как-то справиться.