Канон. Участница телевизионных музыкальных проектов, певица Ирина Крутова. Часть 2

Продолжение беседы с артисткой, известной исполнительницей романсов, участницей телепроектов Ириной Крутовой. Помимо интересного диалога о творческой деятельности Ирины, зрителей ждут фрагменты концертных выступлений певицы.

Человеку холодно без песни

На земле, открытой всем ветрам.

Я не знаю: в мире место есть ли,

Где не верят песням, как кострам.

Моя гостья сама когда-то поверила в силу песни и сегодня вдохновляет музыкой окружающих. Она не гонится за славой, а настойчиво следует за своей миссией – согревать творчеством слушателей, в умах и сердцах которых рождается свет. У меня в гостях замечательная исполнительница романсов, лауреат множества конкурсов Ирина Крутова.

– Случалось ли так, что вера помогала Вам в творчестве? Может быть, при выборе каких-то произведений, при построении программ? Возможно, церковные певческие традиции как-то влияют на Вашу интонацию? Православная культура и Ваше исполнительское мастерство каким-то образом связаны?

– Я училась на дирижерско-хоровом факультете, и, естественно, я не просто сталкивалась с образцами хорового искусства, а была участницей ряда конкурсов. Будучи солисткой хора, я принимала участие в конкурсе в Ватикане, где мы взяли золото. Чесноков, Бортнянский, Сидельников… Огромное количество музыки, которая является частью меня. И моей попытки пения в храме в студенческий период.

Высота, эстетика, которую я хочу заложить и донести (и которая уже есть в музыке; ее мне хочется сохранить и непременно ощущать всем своим существом) – это, наверное, ключевая мысль. Как мне кажется, исполнитель должен возвышать зрителей. Если этого не происходит – это не хорошо или плохо (бывает по-разному). Но если это вдруг случается, это огромное счастье и благодать. Если по прошествии концерта происходит этот контакт... Это даже не контакт. Контакт – это временное соприкосновение. Если происходит соединение, которое ты ощущаешь в зале, когда воздух становится другим, когда понимаешь, что вы сейчас дышите в одном ритме и что ваши сердца бьются в одном ритме, – это, наверное, близко к вере. Мне так кажется.

– Для многих обывателей романсовая и академическая музыка кажется очень сложной и однообразной, и многие эмоций не чувствуют. Как в классическую музыку привнести индивидуальные эмоции? В эстрадной музыке существуют и визуальные приемы, и какие-то манерные приемы…

– Здесь они тоже имеют место. Я очень часто слышу фразу: «Я романс не люблю, но то, что делаете Вы, мне очень нравится». Я даже немного теряюсь… Это и есть романс. Во многом это зависит от конкретного человека. Может быть, кому-то еще не повезло встретить того, кто бы перенастроил внутренний мир и вызвал живой интерес. Будем надеяться, что такая встреча случится, что человек полюбит романс. Романс может позволить себе быть разным. В этом и счастье, и несчастье одновременно. За исполнение романса берутся если не все, то очень многие... А умение у всех разное. И целеполагание тоже разное. Если у меня стоит задача показать не себя, а прожить, проявить историю, прожить это произведение, это стихотворение и донести его, вероятнее всего – это найдет отклик. Другая сторона тоже имеет место. Но этого должно быть очень мало.

– Что Вам помогает понять новое произведение? Как Вы работаете над новым произведением? В школьные годы дети часто просто пытаются пародировать кого-то. Большие артисты этим уже не занимаются.

– Это один из путей, чтобы чему-то научиться, взять какой-то прием. Он имеет место. Самое сложное – найти себя и свой голос, ощутить его и научиться им владеть. Что мне помогает? Большая внутренняя работа. Это не количество часов, когда я пропеваю одно или другое произведение, а именно внутренний процесс, который потом, соединяясь с репетиционным моментом, так или иначе оттачивается и находит какие-то буквальные проявления. Я всегда говорю, что нужно спеть не только ноты, интонацию. Хотя это то, о чем даже не нужно говорить. Важна внутренняя работа. Не то что ты спел мелодию – и вроде как уже поешь. Вопрос: сколько вы учились петь? Пять минут – и всю жизнь. Это непрекращающийся процесс. Если сейчас я не в репетитории, не с концертмейстером, не на концерте, это не значит, что я существую отдельно от процесса, от материала, который меня захватывает.

В частности, программа «Сонеты» в прошлом сезоне была представлена в Доме музыки. Она меня захватила. Даже не могу вспомнить, какая еще программа так же захватила, с такой же силой. Пушкин; пожалуй, Шекспир. Это величины, которые очень повлияли на мой внутренний мир. Долго происходило соединение одного с другим. Программу я читала; там был не только музыкальный материал. И это было невероятно захватывающе. Но это долгий процесс. Какие-то программы достаточно легко складываются, а какие-то получаются выстраданными.

– Мне кажется, чтобы произведение хорошо звучало, нужна еще и внутренняя поддержка, поддержка семьи. Она у Вас есть. Расскажите о вашей малой церкви. Я знаю, что у вас творческий тандем с супругом: он Ваш концертный директор.

– Да, уже почти 20 лет. Мы практически находимся на пороге этой даты: наша свадьба состоялась на Покров. Если вдруг возникают какие-то сомнения, угрызения, что-то складывается не так, как хочется, эта поддержка не то что важна, она необходима как воздух. Когда ты дома, ты спокоен. Я имею в виду, что ты непоколебим, ты в этот момент становишься сильнее. Дом, семья, родители – это необходимый запас прочности, который помогает идти дальше. Несмотря и вопреки.

– Мы желаем вам крепкого запаса прочности. Многая лета вашей семье!

– Благодарю.

(Звучит композиция «Был у Христа Младенца сад». Муз. П. Чайковского, ст. А. Плещеева, исп. И. Крутова.)

– Я знаю, что уже несколько лет Вы являетесь преподавателем Образовательного центра Юрия Башмета. Расскажите об этом центре, о Вашей деятельности. Кого вы обучаете?

– Это центр, в котором существуют проектные мастер-классы. В разных городах нашей необъятной Родины проводятся такие дни, когда педагоги из Москвы приезжают и делятся своим опытом, подсказывают что-то молодым ученикам школ, училищ, институтов. Это и Хабаровск, и Норильск, и ближайшее Подмосковье, и Тюмень, и Барнаул. Можно долго перечислять, потому как учителей много. Как правило, это не только преподающие музыканты (многие из них преподают в ключевых вузах или школах Москвы), но и действующие. То есть это люди, имеющие колоссальный концертный опыт, что тоже очень важно. Теория важна. Но если человек мыслит себя концертным исполнителем, есть нюансы, которыми необходимо делиться. Потому что культура поведения на сцене – это достаточно важный момент, о котором не так часто говорят.

Артист начинается не в момент открытия рта или прикосновения к инструменту, а с первого шага на сцену. И артист не выключается с окончанием звучания. Важно все: как ты вышел, твой поклон, твое существование на сцене в момент вступления и так далее.

– Мне очень понравилась фраза, которую Вы сказали в одном из интервью: «Я как зеркало. Я не переворачиваю романс с ног на голову. Музыка того времени звучит через меня сегодняшнюю. В своих чувствах и переживаниях я остаюсь собой, не пытаясь подражать моим выдающимся предшественникам». Мне кажется, это и есть главный секрет того, что музыка, которая звучала 100 лет назад, остается актуальной благодаря тому, что Вы ее пропускаете через свое современное сердце.

– Многие говорят, что нужно что-то обновить, осовременить, добавить. Каждый конкретный исполнитель уже и есть некое добавление в этот удивительный материал. Мы и есть то современное, что прилагается к материалу, его преломляет и меняет. Ведь мы сегодня уже другие: мы едим другую пищу, живем в другом ритме, дышим другим воздухом. Ценности по большому счету не меняются. Но повестку дня нам задает медиапространство, которое влияет на нас и создает ориентиры. Хотя очень многое зависит от того, что вложено в семье, какие зерна посеяны. Потом они прорастут. Если человек здравый, он сам почувствует, что хорошо, а что плохо. Ребенок растет; мы его предупреждаем по поводу электричества: так нельзя, потому что это может нанести физический вред. А все остальное как бы опускается. Хотя это не менее важно. Нормы морали существовали и существуют. Никто и никогда их не уберет, потому что без этого мы не сможем ориентироваться в этом мире. Нужно говорить обо всем, а не только о том, что может нанести какой-то физический урон.

Мы наблюдаем, как происходит внутренний урон. Я, проходя по улице, слышу ненормативную лексику. Но это для меня она ненормативная, потому что нормы такой не было. А сегодня для многих в этом мире это становится нормой. У многих нет границ. И об этом нужно говорить.

Когда я выхожу с программой на сцену и говорю языком Пушкина, я испытываю невероятное наслаждение. У меня такое ощущение, что со мной происходит какое-то очищение, если хотите. У меня как будто кровь очищается. Я несколько часов живу в этом звучании, в сочетаниях слов, в ритме, который заложил Пушкин. Это фантастика! Может быть, в какой-то момент кому-то нужно произвести некое насаждение этого. Культура – это возделывание, это труд. Не может быть так, чтобы все в мгновение преобразилось. Так не бывает. Нужно что-то для этого сделать. Все очень просто и сложно одновременно.

– Спасибо Вам, что продолжаете делать большую работу. Благодаря таким людям, как Вы, культура, я уверен, будет жить.

– Дай Бог! Будем надеяться. Главное, чтобы людей, которые чувствуют похожим образом, становилось больше и чтобы мы были рядом. Чтобы нас ни в коем случае не разделяли.

(Звучит композиция «Поговори со мною, мама!». Муз. В. Мигули, сл. В. Гина, исп. И. Крутова.)

– Ирина, блиц в завершение нашей программы.

– Я не готовилась.

– Это очень хорошо. Будете говорить то, что сейчас на сердце. Три важные книги для Вас?

– Если говорить про детство, то это, наверное, «Маленький принц», Пушкин и поэзия Серебряного века.

– Какой романс Вы бы спели самой себе в трудный день?

– «Счастье лежит у нас на пути, а мы проходим мимо…» «Песня о счастье» Бориса Фомина.

– Продолжите: моя профессия…

– …жизнь.

– Больше всего в людях я ценю…

– …искренность и доброту.

– Счастье – это…

– …любовь.

– Громко сказать правду или промолчать во благо?

– Промолчать во благо.

– Бог – это…

– …Жизнь.

– И заключительный вопрос: музыка или слово?

– Единство.

Ведущий Александр Крузе