Канон. Певец, участник популярных вокальных телепроектов Александр Бичев. Часть 1

В новом выпуске музыкальной программы "Канон" – встреча с певцом, участником популярных вокальных телепроектов, автором множества концертных программ Александром Бичевым. Молодой артист расскажет о своем творческом становлении и этапах карьеры. Кроме того, зрители увидят фрагменты концертных выступлений Александра.

Великий итальянский тенор Энрико Карузо говорил, что голос – это отражение души. Пожалуй, это действительно так. Красивое исполнение потрясающей музыки способно раскрыть не только душу самого певца, но и может помочь нам с вами – слушателям – найти решение своих проблем. Дать, что называется, пищу для ума. Воспользуемся этим шансом прямо сейчас. Благодаря чарующему голосу заглянем в душу талантливого певца, лауреата международных конкурсов, участника популярных музыкальных телепроектов Александра Бичева.

(Звучит композиция «На солнечной поляночке». Муз. В. Соловьева-Седого, сл. А. Фатьянова, исп. А. Бичев.)

– Великой русской певице Галине Павловне Вишневской, которая оказала влияние в том числе и на Вашу судьбу, принадлежат такие слова: «Мы рождаемся, чтобы умереть. Как мы проведем время между этими двумя событиями, зависит только от нас». Если вдуматься, это поистине христианская мудрость. Сегодня мы поговорим о том, как Вы проводите это замечательное время – жизнь. Расскажите, каким было Ваше детство. В какой среде Вы росли? Была ли семья связана с музыкой?

– Безусловно, да. Я часто это рассказываю. У меня очень музыкальная семья. Мама у меня – преподаватель по классу аккордеона, баяна; папа работал художественным руководителем в Доме культуры. Я родом из Воронежской области. Родился в селе Трехстенки (в паспорте записано «Поселок Каменка», потому что там была больница, где я родился). Дедушка, к сожалению, рано ушел из жизни (даже мой отец его практически не застал); он работал трактористом. Говорят, что он потрясающе играл на гармошке и чудесно пел. У папы есть младший брат, Леонид. Они одними из первых на хорошем, серьезном уровне играли свадьбы. Я смотрел на это; папа не возражал. Мы жили не богато, и, конечно, для меня было большим праздником насладиться любимой музыкой. Мне хотелось быть как папа – вырасти и продолжить его дело. Все течет, все меняется, и мы становимся теми, кто мы есть… К музыке я тяготел, насколько помню, уже с пяти лет. Я уже понимал, что попадаю в нотки, что во мне зародилось что-то музыкальное…

– Получается, от семьи Вы взяли все самое лучшее и продолжили тот же путь – просто на другом уровне.

– Нельзя сказать, что я повторил чей-то путь... Но зародилось все в семье. Потом уже появляются замечательные люди, события, которые нас направляют к каким-то более важным, серьезным вещам в нашей жизни.

– А как эти замечательные люди появились? Мы начали наше интервью с цитаты Галины Павловны Вишневской…

– С Галиной Павловной мы встретились уже позже... Вернусь к своему отцу. Благодаря ему, как я помню, мне очень нравилось классическое пение. Папа у меня собирал пластинки. У нас стоял проигрыватель, и я случайно поставил пластинку Робертино Лоретти. С этого у меня началась тяга к классической музыке. Я пытался ему подражать, и все друзья (я ходил в кружок, занимался вокалом) говорили, что звукоизвлечение у меня было близкое к нему. Хотя меня не учили академическому вокалу. Отец это тоже заметил. Немного позже проходил международный конкурс «Роза ветров». В городе Россошь был отборочный тур, и я попытал удачу. Мне дали третью премию. Она давала мне возможность принять участие в московском этапе. И я помню, как папа сказал, что надо попробовать себя в Москве, раз есть такой шанс.

Денег не было ни на поездку, ни на костюмы. Администрация города нам помогала. Я помню, как мы с папой бегали по рынку, подбирали костюм… Брали костюм на три размера больше, чтобы хватило надолго. И не зря. В Москве меня оценили лучше: я выиграл этот конкурс (мне было 13 лет). К тому времени папа уже переехал в Москву. Он понимал, что детям нужно давать образование. Как-то идем с ним по Остоженке, гуляем, и он говорит: тебе надо учиться академическому вокалу. Я упирался, потому что вырос на эстрадной песне. Оперный певец мне почему-то представлялся большим, грузным…

– Как Лучано Паваротти.

– Но родители мудрее нас. Здорово, что папа все-таки направил меня к этому; я безмерно ему благодарен. После этого моя карьера развивалась очень счастливо. Я попал в колледж Галины Павловны Вишневской.

– Очень приятно на Вас смотреть, когда взрослый сын, уже состоявшийся мужчина, состоявшийся артист, с такой любовью и трепетом рассказывает о своих родителях, о своем отце.

– Мы до сих пор очень близки. Мама у меня – хорошая русская женщина, которая всегда о нас заботилась. Мы были сытые, накормленные. У меня есть родной брат; он пошел больше в техническое образование. Его интересовали компьютеры (он связал свою жизнь с программированием). С папой я до сих пор советуюсь. Иногда он пишет песни и предлагает мне. У него очень много произведений, которые я пою, и мои зрители очень его любят. Наши судьбы до сих пор очень тесно переплетены.

– Это очень здорово.

Вы сказали о своих зрителях. Я предлагаю Вашу зрительскую аудиторию немного расширить благодаря нашей программе. Давайте сейчас что-нибудь послушаем в Вашем исполнении.

(Звучит композиция «Гори, гори, моя звезда». Муз. П. Булахова, сл. В. Чуевского, исп. А. Бичев.)

– Как-то в интервью Вы признались, что в детстве были непоседой. Как из непоседы Вы превратились в такого благородного молодого человека?

– Мне кажется, что я и сейчас по характеру непоседа. Бабушка Нина (папина мама) всегда говорила: «Сашка бедовый». Брат у меня очень серьезный, весь в себе. А я всегда был озорным, очень оптимистичным. Всегда старался больше времени провести со взрослыми, если мне дозволяли. Помню, как в гостях папа сидел и разговаривал о делах со своими коллегами. Они мне говорили: «Сашка, не старикуй». Мне всегда было интересно, что там у взрослых. Сейчас все мои друзья старше меня лет на 15–20. Так сложилось.

– Какие красивые слова Вы применяете в своей речи. «Бедовый», «не старикуй»…

– В Воронежской области такой суржик…

– Колорит.

– Все мои родственники так общаются. Меня это всегда забавляет и радует. Они применяют эти слова; идет русская речь, а потом я слышу уже что-то традиционное… Это меня всегда немного бодрит. Это передает настроение.

– Как Вы начали говорить на «московском» языке?

– Когда я приехал на конкурс «Роза ветров», ко мне подходили и говорили: «Слышно, что Вы из Воронежа». С годами это ушло. Когда общаешься, так сказать, с московскими людьми, чаще слышишь их речь, потихонечку становишься москвичом и в речи.

То, что я непоседа, мне всегда помогает. Мне нравится это ощущение – чувствовать себя ребенком и не терять этого. Для артиста это очень важно. Чтобы нести искусство, творчество, надо немного быть в состоянии ребенка: влюбленным, вдохновленным; может, должны быть какие-то розовые очки в творчестве. Если чересчур серьезно к этому относиться, в творчестве начнутся проблемы, и будет тяжелее что-то создавать. Поэтому я очень рад, что эта черта характера сохраняется, и я до сих пор заряжаюсь от людей. Конечно, наедине с собой мы не всегда такие озорные. Хочется побыть в тишине, подумать… Но от людей я заряжаюсь. И люди обо мне говорят, что я всегда улыбающийся человек, что я не играю. Люди меня заряжают, и мне хочется дарить им тепло, согреть их. У меня есть песня «Звезды сгорают». Там есть замечательные слова: «Хочется вспыхнуть, радость даря... Если сгореть, то все же не зря светом на сердце вернуться». Эти строчки созвучны с моим душевным состоянием.

– На Ваш взгляд, в чем секрет Вашего успеха? Вы сразу (с 18 лет) стали сольным исполнителем?

– Сольный концерт был в 2012 году в Доме ученых. Мне было, по-моему, 19–20 лет. Я об этом не думал... Понятие успеха относительно. На своем уровне, наверное, я действительно достиг какого-то определенного успеха. Я считаю, что есть судьба… Сольный концерт состоялся после конкурса «Романсиада», где я стал лауреатом в 2011 году. У меня в репертуаре было всего 4–5 песен, которые я уверенно пел…

Была встреча с Оксаной Петриченко, замечательной, виртуозной пианисткой, которая до сих пор является главным концертмейстером конкурса «Романсиада». Она мне открыла мир романса, советской песни. С тех пор мы сделали уже десять сольных программ, которые идут в Москве как театральный сезон… Благодаря Оксане Петриченко и людям, с которыми я встретился после конкурса «Романсиада», все это закрутилось. Сейчас я думаю, что это было как будто не со мной… Так началась сольная карьера. Если бы я не встретил этих людей, возможно, я еще долго бы не стал артистом, у которого есть сольные концерты. Это переплетение судеб. Все зависит от Бога и немного от нас.

– А Галина Павловна Вишневская какую роль сыграла в Вашей жизни?

– Она сыграла огромную роль. И не только в моем случае. Она очень много помогала в развитии школы и колледжа. Если у меня будут дети, я был бы счастлив, если бы они учились там. Я помню свое детство. С 1-го по 6-й класс я не очень ладил с со своими сверстниками: было ощущение, что мы не находили общий язык.

– Вы – слишком творческий?

– Ребята всегда смотрели на меня так: это не наш парень. Я пел на уроках; помню, пишем контрольную по алгебре, а я что-то напеваю... В общем, не было понимания. Не могу сказать, что это были лучшие годы. Но когда я с седьмого класса попал в школу Вишневской, я понял,  что там все свои. И мы нашли общий язык. Это невероятная страница жизни, по которой я иногда ностальгирую и хочу вернуться туда. Это только благодаря Галине Павловне Вишневской, которая курировала и поддерживала школу.

У нас были замечательные гастроли; мы проехали почти по всему миру. У нас был настоящий оркестр (который и сейчас есть); нам шили настоящие костюмы для оперных певцов. Я пел с первого курса: стал солистом детско-юношеского колледжа и театра Галины Вишневской. Галина Павловна приезжала к нам. Когда она видела меня, всегда говорила: «Александр – это мой кавалер» (у нее в старости болели ноги, и я всегда ее сопровождал). Есть замечательные совместные фотографии. Мне удалось попеть с ней несколько мастер-классов. Она всегда давала жизненные советы. Технику никогда не обсуждала; она больше помогала какими-то образами. И это очень помогало раскрыться. Спасибо, Галина Павловна, за эти несколько лет.

– Светлая память!

– Это зерно проросло. Только благодаря ей колледж, школа существуют и успешно работают и сейчас.

– Александр, Вы сказали, что все зависит от Бога и немного от нас. Я знаю, что есть еще одно важное для Вас жизненное кредо. Вы часто произносите эту фразу на концертах. «Когда Бог на первом месте, все остальное – на своем».

– Я эту фразу услышал не так давно. Уже не помню, к сожалению, кто это сказал мне, но она мне пришлась по душе.

– А когда это произошло в Вашей жизни? Когда Бог встал на первое место?

– Я всегда тяготел к этому. Лет с шестнадцати я всегда заходил в храм перед каким-то важным мероприятием и своими словами молился. Я, конечно, не знал никаких молитв. Почему-то я всегда тяготел к Николаю Чудотворцу. Матрона Московская, Пантелеимон… Я столкнулся с испытанием (я уже говорил об этом в нескольких программах и не буду рассказывать подробно). Я на три года потерял возможность петь и оставил сцену. Никто не мог это объяснить. Врачи говорили, что все в порядке, а у меня ситуация все хуже и хуже. Я стал еще чаще ходить в церковь, просить своими словами… Сейчас в церквях очень здорово придумали: рядом с иконой можно прочитать молитву (для тех, кто не знает).

Когда я уже смирился с тем, что не смогу больше петь, я вошел в какую-то гармонию... За год-полтора моих походов в церковь стали появляться удивительные люди, которые говорили, что еще не все потеряно, что нужно просить Господа. И я понял, почему говорят, что Бог должен быть на первом месте. Не надо нам, артистам, забывать, что это не мы такие хорошие, талантливые и прекрасные. Наша миссия – служить людям. Бог тебе дал талант для того, чтобы ты служил – отдавал людям то, что дано тебе свыше. И тогда все будет на своих местах. Многие наши артисты об этом забывают и говорят: я себя сделал сам. Может быть, до поры до времени это прокатывает… Всему свое время. Если ты не забудешь, что надо служить людям через то, что тебе дано Богом, все будет на своем месте. И карьера будет развиваться. Тогда все будет хорошо.

– Вы так легко сказали о том, что три года не могли петь и смирились... Не представляю, чего Вам это стоило.

– Это вся жизнь… Я понимал, что это лучшее, что я мог делать. Началась обычная жизнь; была обыкновенная работа (жить как-то надо). Но когда Бог дает тебе второй шанс вернуться на сцену, ты оцениваешь это совершенно по-другому: благодаришь за каждый день, благодаришь, что ты можешь петь, можешь служить. Ценишь это во сто крат больше, чем это было раньше. Взросление происходит гораздо быстрее. Ты понимаешь, что все мы, к сожалению, в свое время уйдем. А до этого было полное ощущение, что такого никогда со мной не случится… (Мы все так думаем: с другими бывает, но со мной точно не будет.) Это сразу тебя ставит на место.

– Александр, давайте наш интересный диалог продолжим в следующем выпуске программы. А прямо сейчас – музыкальный подарок для всех наших зрителей.

(Звучит отрывок из оперы «Дидона и Эней». Исп. А. Бичев.)

Ведущий Александр Крузе