Читаем Добротолюбие. «Сей род исходит молитвой и постом». Священник Константин Корепанов

Мы продолжаем читать наставления преподобного Иоанна Карпафского из третьего тома «Добротолюбия». Напомню, в прошлый раз мы читали слово о борьбе против бесов. Мы говорили, эта борьба совершается в уме, там самая главная брань, и эта брань не эфемерная, не интеллектуальная, а подлинная, до крови, потому что, как мы говорили, человеку приходится стоять насмерть против смущающих его помыслов, посылаемых духами злобы поднебесной. Это своего рода стояние на камне.

Можно прочитать житие преподобного Антония Великого, изумиться, видя в этом не какую-то легенду, а самую натуральную вещь. Что бы с ним ни происходило, бросают ли его бесы в воздух, ползут ли к нему в виде непотребных женщин или пугают зверями, он помыслом своим все это не принимает, поэтому погубить его бесы не могут. Они реально делают с ним все, что хотят, но помысел преподобный Антоний держит: «Это все не Бог. Бог обо мне позаботится. Бог меня не оставит».

То же самое делал преподобный Серафим Саровский. Когда его многолетнее стояние на камне происходило, происходило оно потому, что надо было сотворить брань и не принять помыслы врага, льстивые, лукавые или злые. Для того чтобы тело не мешало душе молиться, он стоял на камне.

И каждый человек, которого мы почитаем подвижником веры, кто канонизирован или нет еще, это человек, который стоит, сохраняя свою верность Господу Иисусу Христу. Помыслы ему говорят: «Перестань на Него надеяться, Он тебе не поможет. Толку никакого нет. Он тебе не поможет и никогда не помогал, все тебе это только привиделось, представилось».

Мы все легко идем на поводу этих помыслов, поэтому ничем и никем не становимся. А чтобы благодать Божья возрастала в нас, чтобы действительно принести какой-то плод в жизни, нужно терпеливо не позволять своему уму увлечься помыслами отчаяния, уныния, помыслами разрушенной надежды, которыми пытается нашпиговать нас падший дух. Терпя, потерпех Тя, Господи, и внят ми. Или евангельское слово: в терпении вашем стяжите души ваши (Лк. 21, 19).

Человек стоит на камне веры, оказывается верным, тогда рано или поздно приходит ветер благодати Божьей и спасает человека, все в мгновение ока переменив. Но все только потому, что человек оказался верным. У нас же неправильная парадигма сознания. В любой ситуации.

Например, какая-то вера у нас есть. Мы читаем Псалтирь, мы читали Евангелие, мы стараемся верить в Бога, а значит, надеяться на Него. Каждый это примерно представляет. И тут с нами случилась болезнь. Смертельная или нет, но она случилась. И нас это разочаровало, потому что мы не ожидали этого. Мы надеялись на Бога, а Он послал нам болезнь, мы смущены. И что мы говорим? Что мы думаем?

Нам не приходят мысли: «Все равно Бог меня любит. Все равно, если надо, Он меня может исцелить в мгновение ока, если я попрошу. Он обязательно мне поможет. Надо просто принять это как от Бога. Для чего-то это нужно». Все христиане к этому способны. Но вместо этого мы говорим: «Да кто я такой, чтобы Бог обо мне заботился? Я же грешник. Вот и вспомнил мне Бог грехи мои. Да никогда мне не спастись. Это обличение всех моих дел, я точно погибну».

Мы допускаем это не из объективных установок (мы же как бы верующие), а из субъективных. Нам, с одной стороны, кажется, что мы действительно ничего из себя не представляем, а с другой стороны, нам кажется, что для Бога это имеет какое-то значение. Нет.

Каждый раз, когда мы причащаемся, мы исповедуем: пришедший в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз. И вот я вдруг увидел нечто, обличающее меня как грешника: я неожиданно заболел. Ну да, а на что я рассчитывал? Я каждую неделю говорю: «Я грешник. По грехам моим достойное приемлю». Но Бог-то ведь не перестал меня любить. «Я же грешник, за что меня любить?»

Подожди, ты каждый раз перед причастием говоришь, что в этом Его любовь и проявилась. Любовь и проявляется ко грешнику, а не к праведнику, потому что праведник получает законную награду, а грешник нуждается в милосердии. Я узнал, что я грешник. Пришла болезнь, которая обличила в меня в том, что я грешник. Но любовь Божья от этого не изменится, она от этого не исчезнет, она продолжает быть. В чем же я сомневаюсь?

Даже если не болезнь, а, например, нехорошее поведение детей, скорби, которые доставляют наши супруги, мужья, жены, заболевшие родители, или мы претерпели материальные скорби, у нас достаточно разумных оснований, чтобы нас утвердить в Боге. Если мы хоть раз-два прочитали Священное Писание Нового Завета, если мы действительно ходим на литургию и произносимые там слова, хотя бы молитву перед причастием, говорим внимательно, если понимаем, что произносим, нет никаких обстоятельств, которые бы могли наш разум поколебать, потому что у нас достаточно образов и слов, способных нас утвердить.

Почему же мы так легко спотыкаемся и падаем? Не потому, что мы не можем исправиться, а потому, что у нас синдром капризного ребенка. Нам кажется, если мы сейчас впадем в уныние («Ну кому я нужен? Да кто я такой, чтобы Он обо мне заботился?»), Он увидит, как мы расстроены, увидит, что мы можем потерять веру, увидит, что с нами что-то нехорошее делается, и тут же побежит к нам на помощь, как сердобольная мамаша: «Да не переживай ты, все нормально будет, держись. Вот тебе деньги, в два раза больше, чем ты потерял. Вот тебе дом, в два раза лучше, чем тот, который сгорел. Тебя оклеветали, вот теперь тебя прославляют. Ну все, не переживай, больше ничего не будет». – «Ну ладно, хорошо, успокоил». Опять какая-то неприятность: «Ну да, конечно, кто я такой? Кому я такой нужен? Все плохо». И снова мы ждем, что Бог прибежит и снова скажет: «Да не переживай, сейчас снова все исправим».

Это внутренняя наша установка на манипуляцию Богом, не на любовь к Богу, а на манипуляцию. Это внутренняя модель поведения. Наше сердце порабощено грехом, и мы – люди, которые не жили в любви, мы не имели святых семей, мы не жили в ситуации познания безусловности любви, мы не научились из этой безусловной любви, подлинной любви вести себя мужественно и ответственно.

Мы же так действительно обычно и живем: надо только закапризничать, и тут же к нам придут и сопли вытрут. А это не работает, потому что на самом деле в терпении вашем стяжите души ваши (Лк. 21, 19). Мы должны именно потерпеть и остаться верными в неприятных, сложных обстоятельствах, не допуская мыслям убедить нас, что мы никому не нужны, что Бог от нас отрекся, что Он нас не любит. Мы должны остаться верными, это низведет на нас благодатный дар.

Можно смоделировать ситуацию, в которой Бог так и делал бы, как мы этого хотим. Конечно, не надо топать ножкой, но можно закапризничать: «Конечно, Ты же только праведников любишь. А я кто такой?» – «Да нет, не переживай, Я тебя тоже люблю. Что ты хочешь?» – «А я хочу, чтобы у меня была машина». – «Ладно, вот машина стоит». – «Молодец! Правда Ты меня любишь!» Поездил, поездил. Езжу неаккуратно, даров не ценю, попал в аварию. «Тоже мне! Не мог Ты  позаботиться о том, чтобы я в аварию не попадал? Еще Бог называется. Машину дал, а Сам меня бросил, и я в аварию попал. Это просто непорядочно. Сразу видно, что я Тебе не нужен, не так дорог, Ты обо мне не заботишься». – «Да нет, все нормально. За ночь все починю тебе, деньги дам, и ты себе еще одну машину купишь. Поможешь второму водителю машину починить, вы станете друзьями на всю оставшуюся жизнь». – «Ну, тогда ладно. Прости, Господи, действительно Ты меня любишь».

И постоянно мы так капризничаем. Рано или поздно все равно придется умирать. И что? Из этой испорченной, поганой, гнилой, ложной парадигмы отношений с Богом мы думаем, что и там мы раскапризничаемся, увидим разверзшиеся врата адовы, ждущие нас, и снова подумаем: «Ну вот, теперь я понял, что Ты меня не любишь, Ты меня в ад посылаешь». Ну и думайте, ничего от этого не изменится, потому что в Царство Божье могут войти только те люди, которые любят Бога всем своим сердцем. Любят.

Мы почему-то думаем в этой испорченной парадигме, что все дело в Его любви, которую Он должен нам доказывать. Но Он уже все доказал. Он висел на Кресте, Он больше нам ничего не должен. Любому человеку достаточно понять, что Бог нас любит только потому, что Он висел за нас на Кресте и даровал нам всем прощение по вере во Христа. И больше Он ничего, никому и никогда доказывать не будет. Не хочешь – не надо.

Он так и говорит слушающим Его иудеям, которые смутились Его словами и говорят: «Да как это можно слушать? Пойдем отсюда». Он говорит апостолам: «Может быть, и вы хотите уйти? Идите». Мы почему-то думаем, что Он будет за нами бегать, что любовь проявляется в том, что за нами надо бегать и сопельки подтирать. Мы так думаем, но это неправда. Мы считаем это любовью, но любовь приводит к тому, что мы должны измениться.

Когда-то давно показывали сериал «Дикий ангел». Я сериалы не смотрю, но однажды попал на момент, когда молодой человек попал в аварию и оказался обездвиженным. У этого богатого молодого человека есть две знакомые девушки, которые как бы его любят. Одна приходит и жалеет его, гладит по головке, утешает, обнимает. «Бедненький, несчастненький, как тебе не повезло, так и быть, буду кормить тебя с ложечки. Не переживай, я тебя не брошу. Кто бросит такого богатого жениха?»

А вторая приходит и начинает: «Ты что разлегся? Давай работай! Вот тебе мячик, давай разминай мышцы. Не хочешь? Я сейчас дам... Ты что, инвалидом собрался быть? Я хочу, чтобы ты был нормальным человеком, чтобы ты повел меня к алтарю, чтобы ты работал, радовался, бегал и скакал. Мне не нужен инвалид». – «Как тебе не нужен инвалид? Ты что, меня не любишь?» «Я тебя люблю, поэтому хочу, чтобы ты ходил на ногах, а для этого надо делать то, что нужно делать».

В наше время почему-то сознание человека предполагает, что любовь – это когда гладят по головке: «Делай как хочешь. Не можешь? Ну и не надо. Не хочешь? Ничего страшного, все равно все будет хорошо, все будет замечательно». Нет, не будет, потому что смысл спасения в том, чтобы возлюбить, приняв дар Святого Духа. А чтобы возлюбить и принять дар Святого Духа, нужно оставаться верным в трудных обстоятельствах.

То есть модель нашего внутреннего поведения перед Богом должна быть с точностью до наоборот. Нам хочется сказать: «Да ладно, кому я нужен? Сейчас Он прибежит и все сделает». Нет, не прибежит и не поможет. Я должен сказать: «Нет, я от Него не отрекусь. Мне плохо, значит – так надо. Но я исповедую, что Он меня любит, Он меня не бросит, Он меня спасет обязательно, потому что Он Бог. Он обещал, Он в Евангелии об этом сказал. Он меня защитит».

Нам кажется, что это надменно, гордо, самоуверенно, но это и есть верность Богу в трудных обстоятельствах. Именно это созидает душу, именно об этом сказал Христос: в терпении вашем стяжите души ваши (Лк. 21, 19).

Следующее слово продолжает ту же самую мысль о том, как бороться с искушениями.

68-й абзац:

Слышал я некоторых братий тяжко болящих телом и немогущих держать пощения, обратившихся ко мне с вопросом: как можем мы без пощения избавиться от дьявола и страстей? Таковым надобно отвечать, что не одним воздержанием от яств, но и воплем к Богу из сердца можете вы истреблять и прогонять недобрые движения и тех, кои возбуждают их. Ибо говорится: «воззваша к Господу, внегда скорбити им, и от нужд их избави я» (Пс. 106, 6); и еще написано: из чрева адова вопль мой, услышал еси глас мой: «и да взыдет из истления живот мой» (Ионы 2. 3. 7). Почему "дондеже" "прейдет", говорит, беззаконие т.е. стужение греха, «воззову к Богу вышнему» (Пс. 56, 23), да подая мне величайшее благодеяние, истребит Он самый прилог греха властью Своею и изгладит идолов страстного ума и безидольным покажет наши полные идолов немощи. Итак, если ты не получил дара воздержания, то ведай, что Господь ради молитвы твоей и упования хочет услышать тебя, когда воззовешь к Нему. Узнав теперь такое Господне о тебе присуждение, не тужи о своем бессилии к подъятью подвига пощения, но паче потщися избавиться от врага молитвою и благодушным терпением. Если помыслы немощи и злострадания гонят вас из града пощения, бегите в другой (Мф. 10, 23), то есть в град молитвы и благодарения.

Очень красивое слово. Понятно, что оно является аллюзией к словам, что сей род (бесы) исходят только молитвой и постом (см. Мф. 17, 21), то есть продолжает тему борьбы с бесами. Но для нас даже вне контекста борьбы с бесами образ борьбы с нашими духовными недугами, страстями, грехами очень актуален.

Большинство современных людей как раз отчасти пребывают в такой постной немощи: поститься не могут не то что постоянно, но даже во время специальных постов. Но именно отчасти это наша немощь, потому что в нашей немощи значительную роль играют и лень, и любовь к себе, и любовь к телу, любовь к удовольствиям, даже любовь к плоти. Все это мешает нам по-настоящему поститься. Об этом здесь тоже говорит отец Иоанн Карпафский, что на самом деле, когда Он истребит наши страсти и грехи, мы увидим, что наши немощи наполнены идолами, то есть мы себя просто оправдываем.

Но в то же время наша немощь, наша неспособность поститься имеют и объективную сторону, значительную, весомую. Наше естество действительно сильно изменилось, условия человеческой жизни изменились, наша пища изменилась. Но самое главное, у нас нет примеров поста в повседневной жизни, у нас нет ритмов, в которые бы были включены хоть какие-то сообщества, где правда люди ревностно постятся. Ведь когда мы встречаем ревностно постящихся людей, попадаем в их среду, мы волей-неволей тянемся за ними, мы подражаем им. А живя в условиях расслабленного и непостящегося человечества, никому не полезно сильно выделяться хоть чем-нибудь, потому что это будет гораздо более вредно для нашей души. Поэтому мы пребываем в таком состоянии, когда наша природа, мы сами, наша личность по большей части не могут быть в посте. Но тогда, как говорит здесь преподобный Иоанн Карпафский, для борьбы со страстями мы должны потрудиться в молитве, и будет от этого великий толк.

Но что значит помолиться? Воплем к Богу из сердца можете вы истреблять и прогонять недобрые движения и тех, кои возбуждают их. Это не чтение Псалтири, уж тем более акафистов и канонов, посвященных святым, или канона об избавлении от блудной страсти, или канона от пьянства, или канона для избавления от гнева. Есть такие песнопения, есть такие каноны. Мы их читаем, мы ими трудимся, но они никаких изменений в нас не производят, потому что на самом деле речь идет о вопле к Богу из самых недр сердца.