Читаем Добротолюбие. «Освящение ума». Священник Константин Корепанов

Мы продолжаем читать третий том «Добротолюбия», наставления преподобного Иоанна Карпафского. Мы остановились на 68-м абзаце, где преподобный Иоанн рассуждает о том, что если мы не можем поститься, то должны сосредоточиться на молитве. И это не просто чтение того или иного текста, очень важного, составленного молитвословия об исцелении от той или иной страсти. Речь идет о том, что человек должен вынести вопль к Богу из самых недр своего сердца.

И очень кстати вспоминает здесь преподобный Иоанн Псалтирь, цитирует ее, потому что именно там даны нам указания о том, как именно должна возноситься молитва. Мы, конечно, привыкли к этим словам, не обращаем на них внимания, когда сами читаем Псалтирь, потому что читаем ее, просто скользя глазами, устами, мыслью по словам, но не вкладывая ум и сердце в слова молитвы.

А как говорит Писание молиться? Возопих всем сердцем моим к щедрому Богу. Господи, воззвах к Тебе, услыши мя (Пс. 140, 1). Отрыгну сердце мое слово благо (Пс. 44, 2). Мы привыкли связывать слово «отрыгну» с неприятным физиологическим явлением, но здесь церковнославянский язык берет нутряное движение духа, исходящее из самых недр. Это не просто язык читает или разум читаем, а из самых глубинных недр духа, из самых сокровенных глубин человеческого духа исходит вопль к Богу, который не может быть не услышан.

Таким образом, чтобы мы действительно были услышаны в борьбе со своими грехами и страстями, чтобы Господь действительно смог нас исцелить, во-первых, молитва должна идти из самых недр сердца, из самой глубины человеческого духа. Из глубины воззвах к Тебе, Господи, Господи, услыши глас мой (Пс. 129, 1). Во-вторых, это должен быть именно вопль, некая собранная, усиленная молитва, болезненная молитва, когда человек все свое сердце и все свои волевые усилия в это вкладывает, он весь сжимается в напряжении докричаться до Бога, воззвать к Богу. Не потому, что Бог далеко, а потому, что человеку плохо, страсть эта достала его хуже горькой редьки, она мучительна. Когда человеку больно, он кричит. Если страсть человека действительно мучает, он кричит. Если она ему просто неприятна, как-то можно жить, он просто читает: «Господи, спаси и помилуй, исцели меня от этой страсти, очень она мне надоела. Аминь». Это не работает, потому что человека, в общем-то, устраивает жизнь со страстью. Вопля здесь нет.

И третье условие молитвы – это долговременность. Не просто мы три минуты постояли или три дня помолились. Мы молимся, пока не будем услышаны, мы плачем, пока не будем услышаны, исцелены, помилованы. Это долговременная молитва, как говорится об этом в притче о неправедном судье: бедная вдова стучала, стучала, пока не получила просимого. Так советует нам Господь стучать, чтобы нам отворили.

Для исцеления от страсти, для исцеления от грехов нужна напряженная, долговременная молитва, которая и очищает сердце от страсти, низводит свет в недра нашего сердца. И главное, именно с терпением и желанием проходить это молитвенное поприще и все получится, все будет. Если у нас есть желание, терпение, все дальше зависит от нашей настойчивости и терпеливости, насколько мы готовы действительно звать Бога, пока не будем услышаны.

Но мы Его не зовем, нас все устраивает, у нас все нормально. Да, хорошо бы в идеале нам быть чистыми, трезвыми и бесстрастными, но, собственно, и так неплохо. Ну, захочет Бог меня исцелить – исцелит, не захочет – не исцелит, но меня и так все устраивает. Когда все устраивает, конечно, исцелиться от грехов, от страстей невозможно. Мы к ним привыкли, они нам нравятся.

Есть такой эпизод из патерика про преподобного Антония Великого. Когда он уже принимал людей, пришли к нему какие-то братия и спрашивают: «Что нам делать, чтобы стать совершенными?» – «Как что? Любите врагов ваших, благотворите тех, кто вас обижает, молитесь за врагов». – «Нет, мы этого не можем делать вообще». – «Тогда хотя бы не мстите и не воздавайте злом за зло». – «Мы этого не можем делать. Как не воздавать злом на зло?» – «Тогда хотя бы просто не ропщите и сами добровольно не делайте зла никому. Ладно, воздаете злом на зло; око за око, зуб за зуб. Но просто невинному человеку зла не делайте». – «Нет, мы этого не можем». Преподобный Антоний подзывает к себе келейника, слугу, и говорит: «Дай им каши, они люди немощные. Если они одного не хотят, а другого не могут, что я им сделаю? Накорми их кашей и отпусти».

Мы часто пребываем в состоянии этих людей. Мы действительно часто что-то не можем. Но есть немало вещей, которых мы не хотим. И нам никогда не сделать невозможного, если мы не хотим делать то, что должны, но не хотим. Все начинается с этого. Мы оправдываем себя целиком, все себе позволяя и себя оправдывая, но есть вещи, которые мы делать можем, но не хотим. А поскольку мы не делаем того, что делать можем, нам никогда не сделать и того, что мы не можем делать, и благодать Божья не явится, чтобы нам в этом помочь.

Но даже в этом случае, если речь идет о молитве, мы можем не упустить своего спасения, если только будем сознавать, что это наше нерадение, и укорять себя именно за нерадение. «Я бы мог научиться молиться, если бы захотел. Но я не хочу. Я ленив. Господи, прости». Если я буду так жить, так думать, то и тогда я смогу не упустить своего спасения, лишь бы только не оправдывать себя.

76-е слово связано с предыдущим:

Как железо делается неприкосновенным от проникновения его огнем, так частые молитвы мощнейшим делают ум на брань с врагом; почему бесы всеми силами и стараются леностью расслаблять нас на терпеливое пребывание в молитве, зная, что она к ним враждебна, и уму споборательна в брани.

Усердная молитва, о которой мы говорили, читая 68-й абзац, делает ум твердым, светлым настолько, что он способен сопротивляться помыслам врага, не только оставаться верным Богу, но и возрастать в вере.

Вопрос, который часто люди задают священникам, да и просто риторически вопрошая: «Почему у меня такая слабая вера?» – «Потому, что вера укрепляется верностью. Побудь верным в каком-нибудь одном обстоятельстве и увидишь, как возрастает твоя вера. Побудь в каком-нибудь другом обстоятельстве, не отступай, не сдавайся, будь верным, и тогда у тебя будет возрастать вера».

Это очень важный вопрос, потому что все опять-таки коренится в уме, в борьбе помыслов, в верности помыслов в тех искушающих мыслях, которые посылает враг.

Что происходит? Ум обычного человека (не разум, а ум) находится одновременно в трех греховных, но естественных для нас отрицательных состояниях, обладает тремя отрицательными социальными характеристиками. Каждый человеческий ум независимо ни от чего. Конечно, греховная жизнь или чтение греховной литературы могут это усугублять, но в целом это состояние присуще каждому человеческому уму.

Во-первых, наш ум рыхлый, слабый, это проявляется в его неспособности терпеть мужественно какие-то духовные или иные скорби, сохраняя веру. Как только нам приходит помысел, мы сразу расслабились, как только нам приходит искушение, мы сразу: «Ой, Бога нет! Смысла никакого нет, пойду хоть поем нормально». «О, завтра будет война, я погибну. Смысла никакого нет, молись – не молись, ничто не спасет, никто не спасется».

Мы легко поддаемся подобным паническим прилогам, тревоге, страху, депрессии – все это, в сущности, неверие. Ум у нас рыхлый, чтобы сопротивляться любому страшливому, пугливому помыслу, угрозе какой-то, свидетельству о том, что Бог нас не любит. Наш ум податливый, мягкий.

Второе отрицательное свойство нашего ума: он рассеянный. Мы с детства не молились, с детства не читали внимательно правильных книг, да и вообще практически не читали такой литературы, которая собирает ум. То, что мы читаем, может, и хорошая литература для воспитания людей, но приводящая к рассеянности ума. Мы не способны сосредоточиться на духовных вещах, духовных явлениях, духовных книгах. На всем, что находится вне этого мира, нам очень трудно собраться. Мир очевиден, он видим, он привлекает наше внимание, а там, где что-то касается вещей невидимых, мы плывем, у нас рассеянный ум, мы не можем собрать его во время молитвы.

Третье отрицательное состояние нашего ума – тьма. Все, что мы считаем правильным, хорошим, на самом деле таковым не является. А все, что мы считаем нехорошим и неправильным, чаще всего является хорошим. Мы не видим собственных страстей, мы не видим собственных грехов. То, что мы считаем хорошим, на самом деле является греховным, Бога мы не видим и не ведаем, просто не ведаем, что творим, потому что пребываем во тьме.

Это три состояния, которые естественны для ума падшего, грешного человека. И вот человек начинает молиться, причем молиться так, как об этом сказано в 68-м абзаце преподобного Иоанна Карпафского, то есть с воплем к Богу из глубины сердца. Когда мы начинаем так молиться, ум наш изменяется, с ним происходят удивительные вещи.

Во-первых, меняется его рыхлость, ум становится твердым. Потому что молитва есть призывание Святого Духа. Мы произносим святые слова, составленные духоносными мужами, Священным Писанием, мы призываем Дух, Который приходит и делает нас непоколебимо твердыми, мужественными и способными сопротивляться любому помыслу, потому что мы твердо стоим на камне слов Священного Писания, которые не просто прочитали и выучили наизусть, а пытаемся исполнять. И в молитве призывая Святой Дух, мы укрепляем себя на стояние, соблюдение заповедей Христовых; стало быть, это придает нашему уму твердость, порой твердость непоколебимую, мы готовы преодолеть всё, если молимся.

Во-вторых, исчезает наша рассеянность, потому что для того, чтобы молиться, надо собирать рассеянный ум в слова молитвы, вкладывать ум в слова молитвы, постоянно возвращать ум к словам молитвенного действия. И, произнося одни и те же слова, как, например, молитву Иисусову, человеческий ум приобретает совершенно запредельную или предельную собранность, так что его невозможно отвлечь ничем, даже если он попадет в блудилище и непотребные женщины будут бегать вокруг него, как в житии Андрея, он от молитвы, собранности, сосредоточенности на имени Божьем даже не отвлечется, он просто их не заметит, что бы они ни делали, настолько собранный ум. Или как в житии преподобного Антония Великого, которого мы часто вспоминаем, когда бесы играют им как мячиком, а он пребывает в молитве, потому что он собрался и на все внешнее, что есть, может не реагировать совсем. Это упражнение, которое делает ум собранным.

И третье. Поскольку призывание Бога есть призывание света и есть свет, имя Христово есть свет и любое призывание имени Христова есть погружение в свет (ибо Он есть свет, особенно если мы это сочетаем с чтением слов Священного Писания), в конце концов мы получаем светлый ум, который укоренился в истине, пребывает в истине, верен истине и свидетельствует об истине. Мы видим свои грехи, видим свои страсти, видим красоту других людей, видим Промысл Божий в этом мире, потому что ум наш стал светлым.

Это, к слову сказать, часто ответ на вопрос, почему люди не могут знать волю Божью. Волю Божью может знать только человек, который просветил свой ум. Когда мы читали Книгу пророка Иезекииля, там был такой сюжет. Люди пришли к пророку попросить открыть волю Божью, и Бог устами Иезекииля им сказал: «Вы сначала уберите идолов из ваших сердец, то есть страсти уберите из сердца, тогда познаете волю Мою». Если мы поклоняемся страстям, волю Божью мы знать не можем. Надо просветить ум, убрать из него все непотребное, высветить его Священным Писанием и молитвой, призывая имя Иисуса Христа. В коне концов ум наш станет световидным, мы научимся поклоняться Богу, как и должно, в Духе и истине.

82-й абзац:

Подвизайся сохранить невредимым светозарность ума твоего владычественного. Если начнешь страстно смотреть на все, значит, Господь омрачил тебя, наложил покров на лице твое, – и «света очей твоих нет с тобою» (Пс. 37, 11). Однако ж, если и так у тебя это есть, не знай утомления и не ослабевай, молясь со Святым Давидом: «пошли свет Твой, и истину Твою мне омраченному унынием, спасение лица моего и Бог мой» (Пс. 42, 3. 5); «послеши бо Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли» (Пс. 103, 30).

Когда мы приобрели твердый ум, стяжали собранный ум, просветили свой ум, когда плоды молитвенного делания в нас проявились и благодать осветила наш ум и, как говорит преподобный Симеон Новый Богослов, наш ум стал Христовым умом, то есть облагодатствованным, освященным, начинается самое трудное. Учитывая милосердие Божье, на мой взгляд, первая часть на самом деле не самая трудная. Как мы уже сказали, весь вопрос, насколько мы этого хотим. Самое трудное начинается потом: сохранить ум в его благодатном состоянии, световидном, светозарном, как здесь говорит преподобный Иоанн Карпафский. Если это не получается, это катастрофа.

Например, человек освободился от блудной страсти настолько, что видит всех людей чистыми, видит их братьями и сестрами, не отличая ни мужеского пола, ни женского, не испытывая никакого разжигания, никакого нечистого воззрения, просто видит всех в благодатном состоянии ровно. Человек думает, что теперь его ум приобрел такое состояние. Нет. Просто ум сочетался с благодатью и живет ею. И стоит только ему забыть, что это дар, что на самом-то деле ум его так реагирует, потому что он во Христе, и позволить себе посмотреть на какую-нибудь особенно красивую девушку с вожделением или на какую-то мелькнувшую в Интернете картинку, его отбрасывает далеко назад.

Мы думаем: «Ну, посмотрел пятнадцать секунд, задержался взором, что в этом такого?» Но на самом деле светозарность ума мы не вернем и за пятнадцать часов молитвы. Может, пятнадцать лет будет достаточно, но так устроен этот мир. Потому что человек не оценил дар благодати, он не был благодарен за дарованную ему свободу от страсти. Он не был благодарен за то, что он теперь свободен. Он не оценил этого, не проникся этим, он приписал свойства своего ума себе, как будто от него зависит: захочу – смотрю, не захочу – не смотрю. Нет, ты куплен дорогой ценой, дорожи своей свободой, потому что все зависит не от тебя, а от Христа. Он пришел к тебе и даровал тебе свободу, легкость быть свободным от блудной страсти. Цени это.

Апостол Петр говорит: блюдите, како опасно ходите (Еф. 5, 15), потому что мы идем как бы над пропастью адовой, посреди сени смертной проходим, и надо быть особенно благоговейным и трепетным. Если мы получили свободу, самое трудное – ее хранить, а самое важное для ее хранения – это как раз исповедовать и сердцем, и устами, что благодать есть благодать, что на самом деле я грешный человек, но Бог Своей силой предал моему уму такую способность не разжигаться, не соблазняться и не прелюбодействовать в уме.

Это невнимание к дарованным дарам Божьим, к дарованной свободе приводит к тому, что даже известные подвижники падают. Иногда падают навсегда, иногда очень долго борются, чтобы вернуться обратно