Читаем Добротолюбие. «Семя благодати». Часть 1. Священник Константин Корепанов

Мы продолжаем читать наставления блаженного Диадоха из третьего тома «Добротолюбия». В прошлый раз мы читали 76-е слово и говорили о том, что человек после крещения беса в себе не имеет. И все те, казалось бы, непобедимые страсти, которые мучают человека, вовсе никак не свидетельствуют о том, что бес внутри его.

Желание, похоть, страсть ощущаются как его собственный помысел. Он непрестанно думает об этой машине, об этой квартире, об этой женщине. Непрестанно. Но ему нужна не отчитка, а нужно покаяние и серьезная духовная работа над тем, чтобы темную часть своей души отвергнуть, отдать благодати, исцелиться наконец, довершить крещение, пустить благодать в темную область своей души, он еще очень любит эту страсть, это удовольствие. Нужно покаяние, а не отчитка.

А часто люди, встречая какое-то сопротивление внутри себя, какой-то навязчивый помысел, думают: «Это бес во мне, он меня влечет, он меня мучает, нужна мне отчитка».

Совершенно не бесноватый человек, абсолютно нормальный в этом смысле, просто страстный. И страсть является той почвой, на которой паразитирует бес извне. Отчитка ничего не даст, потому что он не внутри тебя. Даже если бы ты попал к святому человеку, он бы ничего не сделал, потому что это твоя проблема, а не Божья, ты любишь тьму, ты любишь не Бога. Как этому поможет отчитка? Она не решит за тебя проблему, но может возникнуть плохое.

Ты попадаешь туда, где действительно бесы кишат. Имея только одну страсть, ты вдруг неожиданно можешь раздуть в себе еще парочку других страстей так, что тебе будет хуже, чем было. Но лучше осознать, что дело не в том, что в тебе кто-то живет. Никто там не живет после крещения. А дело в том, чтобы ты осознал свою страсть, свою зависимость, отверг ее в покаянии и молитвенным подвигом, усилием воли принуждая себя к исполнению заповедей Божьих, исцелил бы сердце благодатью, которая тебе уже дана. Она проникнет в тебя и уврачует темную часть твоей души.

К сожалению, человек ничего этого не знает, и чаще всего его крестят во младенчестве, и никто ему этого не говорит, никто ему Евангелие не прочитывает, никто ему о Боге не рассказывает, о страстях не рассказывает. И человек постепенно вырастает. 

В последнее время все чаще и чаще случается, что даже ребенка родители могут потащить в такие места, куда и взрослому-то соваться нельзя, да и вообще никакому живому существу туда лучше не соваться, а мы детей туда тащим. И тогда случаются нехорошие вещи.

Так или иначе бывает, что взрослый человек или ничего не знающий ребенок начинает жить очень плохо, либо допуская разные несправедливости, либо открыто поклоняясь сатане, бывает и такое. И тогда он действительно теряет тот покров благодати Божьей, который над ним был распростерт. И с ним происходит то, что описал Христос в евангельской притче: вышел из человека сатана, бес, походил-походил, возвращается и видит, что дом, из которого он изгнан, убран, устлан, но пустой, благодати там нет. И он берет других семь бесов, снова вселяется в этого человека, и бывает человеку хуже, чем было.

Такое бывает из-за того, что человек не хочет знать, как ему жить по-христиански.

Вот приезжает человек в Англию. Ему надо выучить английский язык, изучить английские законы, знать, как там жить, как водить машину с неправильным рулем по неправильным дорогам. Он старается все это изучить хотя бы поверхностно.

Покупает человек сложную аппаратуру – читает инструкцию, хотя бы первые главы, чтобы понять, какие кнопки нажимать. Покупает сложный прибор – учится с ним обращаться, на курсы повышения отправляется.

Единственное, чего не делает человек, не собирается изучать христианскую жизнь, духовные правила, которые крайне необходимы после того, как он крестился. Не хочет он этого изучать, поэтому и случаются такие плохие вещи, и никто в этом не виноват, кроме самого человека.

Вот человек помыкался, помыкался, разрушил все, что можно разрушить, отравил себя всем, чем можно отравить, душа никакая, духовная жизнь никакая, было и такое, что в нем семь бесов сидело. Но так или иначе, как это произошло с преподобной Марией Египетской, одного обращения человека к Богу достаточно, чтобы все бесы пошли вон.

Бесноватый человек – это особая история, мы о ней не рассуждаем. Подобные истории всем известны, это промыслительно особые случаи, и к нам они не относятся. Во всех остальных случаях даже очень плохие люди вовсе не бесноватые. Но их страсти действительно настолько пропитаны бесами, что их страсть ненасытна.

Но только стоит человеку обратиться к Богу, как вся власть бесов над ним заканчивается. Он по мановению Божьей любви, Божьей сили и Божьей милости тот дар благодати, который в нем, как семечко под спудом, лежал, вдруг пускается в рост, человек начинает плакать, начинает осмыслять свою жизнь, начинает переворачивать все то, что он делал. И проснувшаяся в нем благодать Святого Духа изгоняет прочь всю нечистую силу, и он возвращается к Богу, делаясь способным осуществлять заповеди Божьи.

Делает это, хорошо ли, плохо ли. Но, как и в первом случае, который мы в прошлый раз разбирали, если он не все оплакал, не все отдал Богу, бесы по-прежнему могут действовать, но действуют они с большей силой и с большей наглостью. Скажем, человек покрестился, очистился, но очень любит, например, что называется, клубничку, показ мод по телевизору или на пляже попялиться на что-то, но не больше. Он так-то себя блюдет, но как в замочную скважину (как будто Бог его не видит) подглядеть – это одно. Естественно, его постоянно преследуют подобные помыслы. Он постоянно вынужден с ними бороться. Они не сказать, что сильно наглые, но постоянно лезут в голову: не может он жить, чтобы не подглядывать, не попялиться, не полюбоваться.

Больше он ничего не делает, но это становится для него страстью. Но он больше ничего не сделал. Это тлеющая вонючая нечистота, но она неотвязна. Ему уже, может быть, под восемьдесят, а он сидит и смотрит на показ молодых девушек и не может с этим ничего сделать. Это нехорошо, но это просто нечистота.

Но ему никогда, слава Богу, не узнать той брани, которую пережила Мария Египетская, потому что она-то не пялилась, она грешила после крещения так, как не грешил никто. Над ней-то власть была взята сильная. И ей для того, чтобы не согрешить, приходится бороться до смерти.

Но и тогда, и в случае Марии Египетской бес не внутри ее, и отчитка ей не нужна, бес снаружи. Он имеет над ней великую власть, потому что ее душа, хотя уже и очищенная, пропитана благодатью, но по человеческой своей природе очень была зависима от этих блудных страстей, и они пытаются эту блудность в ней воспламенить.

Она сама уже не блудница, ее сердце чистое, но они пытаются вернуть душу на привычные рельсы удовольствия. Чтобы это не произошло, она стоит насмерть. Если бы в душе у нее хоть чуть-чуть осталось, с ноготочек, тьмы, она бы пала. Но она всю себя отдала Христу в один момент, и все ее сердце исцелилось в один момент, полностью, раз и навсегда. Но привычка когда-то была очень сильна. И эту привычку, эту прежде омертвевшую душу бесы хотят расшевелить. А поскольку она была им предана, Бог попускает это действие извне, чтобы душа стала такой, какой она в конце концов стала.

В этом слове читаем: бывает же сие по попущению Божию, чтоб человек достигал наслаждения добром не иначе, как проходя чрез бурю, огнь и искушение, чтобы душа его стала как адамант, непоколебимый столп и смирилась настолько, чтобы совершенно уподобиться Богу. Чтобы совершенно всю, даже телесно ее объяла благодать Святого Духа. И за каждый день, когда ее воля соглашалась с волей своей плоти (именно плоти, а не бесов), терпела насилие бесов, которые старались снова вернуть ее к угождению своей плоти, она теперь не уступила им свою плоть ни на йоту, ни на ноготок.

Но брань ей пришлось выдержать огромную, которую этому не очень похотливому мужичку никогда в жизни не пережить. Да и не надо. Тоже ведь неплохо сохранить себя и иметь всего лишь маленькую пакость. Но и с этой маленькой пакостью ему придется в конце концов побороться, иначе он не сможет увидеть своего Бога, потому что только блаженны чистые сердцем (Мф. 5, 8). А если сердце не чисто, то придется что-то тебе переживать все равно, ибо ты возлюбил нечто больше, чем своего Бога.

77-е слово:

Благодать, как я сказал, с самого того момента, как приемлем крещение, сокровенно начинает пребывать в самой глубине ума (духа), утаивая присутствие свое от самого чувства его. Когда же начнет кто любить Бога от всего произволения (сердца) своего; тогда она неизреченным неким словом беседует к душе чрез чувство ума, часть некую благ своих сообщая ей. Вследствие сего, кто восхочет навсегда крепко удержать в себе сие обретение, тот приходит к желанию отрещись с великой радостью от всех настоящих благ, чтоб совсем приобрести то поле, на коем нашел он сокрытым сокровище жизни (Мф. 12, 44). Ибо когда кто отречется от всего житейского богатства, тогда обретает в себе то место, в коем укрылась благодать Божия. Затем, по мере преуспеяния души, и божественный дар (благодати) обнаруживает в уме свою благостыню (благотворность); но тогда же и бесам попущает Господь более беспокоить душу, чтобы и научить ее рассудительному различению добра и зла, и сделать смиреннейшей, по той причине, что, когда подвергается она таким искушениям, тогда великим покрывается стыдом от срамоты бесовских помыслов.

Со всеми нами происходит неизбежное бедствие. От времени нашего собственного крещения до времени настоящего, глубокого обращения к Богу проходит некоторое, а чаще всего достаточно большое количество времени. Из-за этого мы не только оскверняем свою душу, оскверняем благодать крещения, но раздираем в клочья ту самую светлую ризу, в которую были облачены в день крещения. Мы раздираем ту броню, в которую нас облачила благодать, лишаемся той силы, в которую облеклись, когда крестились. И получается, что мы делаемся уязвимыми. И вся наша жизнь, все, что нам было дано в таинстве Крещения, превращается в некоторые лохмотья.

Конечно, в таком виде мы очень уязвимы для воздействия бесовских помыслов врага, которые, паразитируя на наших страстях, раздувают наши страсти до самых невозможных размеров, еще более разрушая нашу ризу Христову, в которую мы облеклись во время крещения. Она не просто запятнана, она порвана в лохмотья. Но все это извне.

Это, конечно, очень плохо. Как говорит преподобный Симеон Новый Богослов, купель крещения мы всю разбрызгали, разметали, поэтому нам остается только купель покаяния. У него есть интересный образ: количество слез должно быть сообразно количеству воды, в которой мы крестились. Это, конечно, метафора, но суть в том, что две слезинки тут не помогут.

Понятно, что у нас лохмотья, порванная одежда, надо плакать, каяться, зашивать этот разорванный нашими грехами, страстями хитон Христов. Но, быть может, гораздо хуже то, что мы не заметили, как была потеряна благодать, мы не помним того, что в нашем сердце вообще была благодать.

Мы помним день крещения, но что с нашим сердцем тогда что-то произошло, не помним, потому что мы ни от чего не отрекались, ничего не просили, мы просто совершили некоторый обряд, как куклы. Нам только говорили, что делать, а мы ничего не чувствовали. Благодать-то мы не почувствовали, а потому тогда, когда уже обратились к Богу, обратились к Церкви, мы не можем понять, что все, что с нами по обращении происходит, есть действие той самой благодати, которую мы получили в таинстве Крещения, что в нас все и совершает эта самая благодать.

Поэтому мы, когда обращаемся к Богу, не ощущаем вновь забивший источник благодати в своем сердце, не переживаем то же самое, что было в таинстве Крещения, а думаем, что просто наконец-то уверовали, обратились и начинаем каяться. Мы вроде бы возрождаемся, наша жизнь вроде бы меняется, но мы это приписываем себе: это мы такие умные стали, это мы стали такие духовные, это мы стали такие благочестивые.

А потому долго-долго, почти с никаким успехом нам приходится бороться с гордыней, с тщеславием, с приписыванием всего себе. У нас ничего не получается, потому что для того, чтобы получилось, надо признать, что мой приход в Церковь обусловлен благодатью. Это не я пришел в Церковь, а меня привела сюда благодать. Она научила меня молиться, приучила поститься, она сделала то, что мне нравится быть в храме.

Напомню, как об этом пишет блаженный Диадох: Благодать, как я сказал, с самого того момента, как приемлем крещение, сокровенно начинает пребывать в самой глубине ума (духа), утаивая присутствие свое от самого чувства его.

Когда кто-то начинает любить Бога, он испытывает сладость, не понимая, что эта сладость от благодати. Благодать пребывает, а мы ее не чувствуем. Мы даже грешим направо и налево, мы не благодарим, мы ничего не переживаем. Но вдруг начинаем ходить в храм и умиляемся. Мы начинаем каждое воскресенье ходить на службу, и нам это нравится. Мы начинаем соблюдать пост, и он нас вдохновил. Это благодать приобщила нас своей радости. Именно благодать услаждает наши чувства радостью отречения, радостью инаковости, радостью ненормальности. Над нами смеются, а нам неплохо, за нашей спиной крутят пальцем у виска, а мы не обращаем на это внимания. Мы перестали есть любимую еда, а нам хоть бы что. Мы стали молиться по ночам и ни во что это не вменяем, нам это нравится.

Мы думаем: «Вот мы какие стали!» Нет, это благодать приобщила нас радости отречения, это благодать воспламенила нашу решимость и приобщает эту решимость радости. Но, как дальше пишет блаженный Диадох, мы возгордимся, мы припишем всё себе. И сладость эта пропадет для того, чтобы мы осознали, что мы немощны и что сладость отречения, сладость жизни с Богом, сладость молитвы и постов, сладость того, чтобы не мыслить о себе, а быть в постоянной отдаче Богу и людям, – это то, что дает благодать.

А если благодать уходит, это просто невыносимый подвиг. Но мы должны его делать, сознавая, как мы немощны. И только с помощью благодати мы делаемся способными на подлинные переживания своих отношений с Богом и своих христианских отношений с людьми.