Читаем Добротолюбие. «О любви к себе». Священник Константин Корепанов

Мы продолжаем читать наставления блаженного Диадоха из третьего тома «Добротолюбия». Обращаемся к 12-му абзацу:

Кто себя любит, тот Бога любить не может; а кто себя не любит по причине преизобильного богатства любви Божией, тот только воистину и Бога любит. Таковой никогда уже не ищет славы своей, но всегда – одной славы Божией. Ибо как себялюбивый естественно ищет своей славы, так боголюбивый естественно ищет и любит славу Создателя своего. Душе боголюбивой, чувства Божия исполненной, свойственно, в исполнении всех творимых ею заповедей, искать единой славы Божией, относительно же себя – услаждаться смирением. Ибо Богу, ради величия Его, подобает слава, а человеку – смирение, чтоб чрез него делаться нам своими Богу: что если хотим творить и мы, то, по примеру святого Иоанна Крестителя, радуясь о славе Господа, станем непрестанно говорить: «оному подобает расти, а нам малитися» (Ин. 3, 30).

Вроде бы простые слова. Они естественно воспринимаются в контексте святоотеческого опыта, для которого эти слова просто общее место. Всегда все об этом говорят, потому что о чем еще говорить, если весь подвиг святых отцов, весь подвиг духовной жизни в том, чтобы отречься себя и возлюбить Господа Бога своего? А возлюбив Бога, стяжать истинную любовь к ближнему.

Отцы пишут постоянно об этом, потому что об этом у них ежедневная брань, потому что об этом у них ежедневная молитва: «Дай мне, Господи, возлюбить Тебя! Дай мне, Господи, возлюбить ближнего! Помоги мне, Господи, распять свою плоть со страстьми и похотьми! Помоги мне, Господи, отвергнувшись себя, исполнить заповеди Твои».

Об этом они плачут, об этом молятся, пишут, об этом переживают; этим наполнена вся их жизнь. Как это написано в «Лествице» блаженного Иоанна, игумена горы Синайской: жизнь – постепенное отвержение себя и постепенное вхождение в благодать Божественной любви.

И когда мы находимся в русле святых отцов, когда мы с церковного нашего детства, открыв для себя мир святых отцов, пытаемся как-то его осуществить своей жизнью, ориентируясь на их советы, применяя их советы в своей жизни, для нас все понятно, все естественно. И такие слова, как только что прочитанное слово блаженного Диадоха, ничего особенного нам не дают, потому что об этом мы читали много-много раз у разных святых отцов, все они об этом пишут.

Но когда человек не находится в русле святых отцов, в русле Священного Предания, когда он возрастает, делается зрелым вне этой традиции, тогда ему приходится опираться на другие практики, на другую традицию. Особенно это проявляется тогда, когда человек попадает в такую печальную ситуацию, когда его принуждают, приводят к тому, что он себя ненавидит, презирает, но этой ненависти к себе и презрению к себе учит его не Христос, а учат другие люди. Причем люди злые и лукавые, которым доставляет удовольствие раздавить, сломать, сокрушить не гордыню человека, а его достоинство, вогнать человека в землю, в прах. И они навевают ему эти образы и мысли, что он никто и ничто, что он должен полностью разломать, сокрушить все свое бытие, отречься от него.

Чтобы выйти из этой ситуации, чтобы как-то преодолеть эту ситуацию, человек очень часто опирается не на опыт святых отцов и не на Священное Предание. Он ищет защиты в психологии, а то и в психиатрии, потому что у него объективно тяжелое состояние.

И, обращаясь к психологам, психиатрам, человек использует их методику, практику, их технологию и опирается на них, потому что именно к ним он обращается в ситуации своего сокрушенного, изломанного, исковерканного собственного «я», уничтоженного чувства собственного достоинства, самоуважения. Когда в человеке все сломано и раздавлено, он обращается не к опыту святых отцов и не к тем людям, которые живут в этом опыте святых отцов, а обращается к врачам, психологам, к тем людям, у которых есть нецерковные, нехристианские, но так или иначе работающие механизмы, практики вывода человека к нормальному самобытию.

Когда это происходит, когда человек переживает какой-то тяжелый психологический, инфернальный опыт, он обращается к психологическим практикам. И вместо учения о ненависти к себе и отвержении себя, чтобы любить Бога и ближнего, он встречает учение о любви к себе, о том, что нужно научиться любить себя, чтобы вернуть это самоуважение, чтобы попытаться восстановить человеческое достоинство.

Эта мысль о любви к себе вполне уместна как психологическая практика, даже и как рабочая психологическая практика, помогающая людям восстановить что-то после депрессивных ситуаций, в которые они попали. Но эта практика никакого отношения к христианству не имеет.

В мире много интересных, хороших, добрых практик, добрых технологий. Например, лечение зубов, имплантация, строительство дорог, мостов, помощь людям, которые попали в ситуацию геноцида, или абьюзивных действий, или насилия маньяка. Есть замечательные технологии, практики, которые помогают человеку выбраться из такой ситуации, восстановиться, обрести какую-то более-менее целостную природу, вернуть то, что утрачено душевно, социально, физиологически. Есть много замечательных практик, не имеющих никакого отношения к христианству. Они просто хорошие, человеческие практики, они даже рабочими могут быть.

Конфуций, например: замечательная теория управления государством, замечательная практика воспитания и избрания чиновников. Есть замечательные слова и мысли у философов, моралистов. Очень много слов и мыслей по поводу чисто аскетических упражнений пересекаются у христиан, у стоиков или буддистов, поскольку все занимаются аскетикой, какие-то общие аскетические правила есть. Но они не имеют отношения к христианству только на том основании, что все они пропагандируют пост.

Да, это вполне рабочие технологии, помогающие человеку в какой-то трудной, тяжелой ситуации, как, например, постройка палаточного лагеря для людей, чьи дома смыты наводнением. Но это не имеет отношения к христианству, это обычное человеческое дело. Люди так делали до Христа, делали и делают вне Христа и даже безо всякой христианской мотивации. Это человеческая мотивация. Надо понимать, что это люди придумали, они осознали причины данной психологической катастрофы и придумали (ключевое слово), как можно из этого состояния помочь человеку выйти. Христианство же о другом.

Например, Евангелие от Луки: Если кто приходит ко Мне и не возненавидит… самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26). Для ученика Христова предполагается возненавидеть самого себя, отвергнуться самого себя. Или Евангелие от Иоанна: Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную (Ин. 12, 25). Не просто тот, кто не любит душу свою, а ненавидящий душу свою сохранит ее в вечную жизнь.

Человеку, у которого разрушено чувство собственного достоинства, сломано самоуважение, которого долго мучили, долго держали в атмосфере страха или сам он жил в атмосфере страха до состояния невроза, депрессии или паранойи, конечно, необходима помощь. Есть люди, умеющие эту помощь оказывать. Как правило, это врачи, и врачи хорошие, которые помогают человеку из этой тяжелой психологической ситуации выйти.

Я не специалист, но говорят, что раньше таких хороших врачей было больше. Сейчас в основном это лечение медикаментозное. Но как показывает уже сугубо мой пастырский опыт, и то неплохо, потому что действительно человеку нужна помощь. И врач, как может, должен эту помощь оказывать. К чести врачей, они это делают, потому что таких людей всегда было немало, а в последнее время их становится все больше и больше.

И в опыте американской психологической, психиатрической помощи, и в российской практике помощи разным людям, попавшим в стрессовые ситуации, описываются случаи оказания помощи человеку, оказавшемуся в такой ситуации и пытающемуся выйти из нее, восстановить себя в чувстве собственного достоинства, восстановить в себе самоуважение, но не обретая любви других людей. Это очень легко представить.

Например, женщина, над которой муж издевался пятнадцать-двадцать лет. Может, она и попала к этому мужу потому, что до двадцати лет над ней издевалась мама, говоря, что видеть ее не хочет, не хотела, чтобы та была жива. И девочке постоянно нужно было доказывать, что она хорошая, правильная. Это исказило ее душу, очень изуродовало ее восприятие людей и мира. И в конце концов она выходит замуж за такого же человека, как ее мать. И в итоге вокруг нее нет ни одного человека, который бы ее любил.

Освободившись от замужества, она начинает самостоятельную жизнь. Но она ничего не может, потому что у нее все сломано, вся душа искалечена, изуродована, испоганена, там нет ничего жизнеспособного, ей очень нужна любовь другого человека. Но нет таких людей, нет рядом никого.

Обычно у человека есть рядом хоть кто-то любящий: друг, мама, ребенок. Такие люди как раз не попадают в такие ситуации или быстрее выходят из нее. Но если нет любви, тогда действительно с точки зрения психологии или других наук, помогающих человеку, доступно взрастить в человеке любовь к себе.

Почему бы нет? Я не проверял, я не психолог и не психиатр. С тех пор как я стал взрослеть и осознавать свое бытие, я стал верующим, для меня другая традиция формировала мое отношение к жизни. Но я могу допустить, что можно помочь человеку и так, если культивировать в нем любовь к себе, если помочь ему полюбить себя.

Но, повторюсь, это может быть замечательная практика, но она никакого отношения к христианству не имеет. Это не христианская практика, и никто из святых отцов об этом не писал, и никто в Священном Писании таких начал не закладывал. Совершенно противоположное. Просто это надо знать.

Да, возможно, это может помочь. Возможно, есть опыт врачебный, описанный, когда это помогает. Пусть. И, наверно, надо так помогать людям. Но к христианству это не имеет отношения. Просто не надо путать одно с другим, христианское свидетельство, христианскую практику со всякой другой во всех отношениях благоприятной или работающей технологией или практикой.

Блаженный Диадох говорит нам слова о подлинной жизни с Богом. И в этом он тоже находится в русле Предания и в русле традиции святых отцов. Они все говорят об этом, только мы не всегда это видим и слышим. К сожалению, так устроен наш механизм восприятия читаемого текста, особенно текста очень важного, священного, святого, как Священное Писание или книги святых отцов. Мы видим или слышим настолько, насколько сами просвещены, насколько искренне пытаемся принять насаждаемое в нас слово, насколько мы сами смирились.

Как пел классик, каждый слышит, как он дышит. Сердечное устроение человека влияет на то, как он воспринимает и как понимает читаемое слово. Блаженный Диадох вполне в русле святых говорит нам слова, которые прежде всего мы встречаем в Священном Писании. Оно трубит на всю вселенную, на все эпохи до скончания времен, что подлинная жизнь с Богом начинается с познания Его любви, с познания Его благодати.

Напомню: а кто себя не любит по причине преизобильного богатства любви Божией, тот только воистину и Бога любит. То есть сначала человек пережил, почувствовал, познал это изобилие благодати Божьей, увидел во Христе любовь Божью. Все Евангелие говорит о том, что так возлюбил Бог человека, что Сына Своего единородного не пощадил, а отдал за жизнь миру. Все Евангелие потому и Евангелие, что оно говорит нам о том, что Бог любит мир, что Бог любит человека, Он даровал нам прощение грехов, Он даровал нам благодать Свою, излился в нас благодатью Своей в день нашего крещения. И человек способен познать благодать Божью. И только познав благодать Божью, он может не любить себя, потому что познал Того, Кто любит его неизмеримо больше, по-настоящему любит.

Эту любовь можно познать несколько умным путем, интеллектуальным, когда человек просто прочитал Евангелие, прочитал Апостол и изумился этой любви, пошел и крестился. Для чего же ему еще и креститься в смерть Христову, как не потому, что он узнал, как Бог любит человека? И за то, что он уверовал в спасение, дарованное ему во Христе, он принял благодать Святого Духа.

Но можно пережить любовь Божью так, как переживали ее святые отцы, которые встречались со Христом и жили в лучах Божественной любви. Это другой уровень, другая амплитуда богочеловеческих отношений, скорее всего, как я понимаю, не каждому доступная. Но то, что изливается на нас со страниц Священного Писания, это же не просто некий текст, информационное письмо, бюллетень, зарисовка о том, что было две тысячи лет назад. Это именно Евангелие, Благая Весть, дошедшая до меня, о том, что Бог меня любит, что Бог меня простил, что Бог меня зовет домой. Пусть этот путь лежит через крестный путь, но это путь домой. И мы говорим, свидетельствуя об этом при чтении Символа веры: чаю воскресения мертвых и жизни будущего века.

И когда у человека так начинается путь ко Христу, естественно, у него нет никаких проблем с тем, что ради этой любви нужно отвергнуться себя и идти за Ним. А если этого нет, если человек не познал любовь Божью, а кто-то начинает его унижать и презирать, втаптывать в землю, сокрушать его человеческое достоинство, его человеческое бытие, то он поступает плохо, он идет тем путем, которым идут злые люди, идут бесы.

Надо, чтобы путь ко Христу всегда начинался с познания любви: в лице ли какого-то человека, духовника, священника, отца, матери, друга, книги Божественной, Бога. Но только познав любовь и воспламенившись любовью, человек сам решается ради этой любви идти путем ненависти к себе, путем отвержения себя. И этот путь никогда не кончится ни неврозом, ни депрессией, ни катастрофой, а только входом в дом своего Отца.