Церковь и общество. Поэт, генеральный координатор Ассоциации писателей БРИКС Вадим Терехин. Часть 2

Продолжение разговора с поэтом, председателем правления Калужского областного отделения Союза писателей России, генеральным координатором Ассоциации писателей БРИКС, иностранным членом-корреспондентом Бразильской академии литературы Вадимом Федоровичем Терехиным, который в беседе с писателем К. Ковалевым-Случевским рассуждает о месте поэта в современном мире, о новых тенденциях в литературе XXI века.

Сегодня у нас в гостях Вадим Федорович Терехин – поэт, генеральный координатор Ассоциации писателей БРИКС, иностранный член-корреспондент Бразильской академии литературы, представитель правления Калужского областного отделения Союза писателей России.

– Мы говорили о литературной премии БРИКС. Вы рассказывали о многих мероприятиях и форумах, которые проходили в последнее время. Сейчас хотелось бы поговорить с Вами как с человеком, который пишет стихи и понимает, что такое духовная сторона нашей жизни. На столе перед нами лежат книги. Ваши стихи переведены на китайский язык. Для поэзии это довольно большая книга, потому что обычно поэты так много стихов не пишут. В Китае (где даосизм, конфуцианство) воспринимают православную (по своей сути) поэзию и с удовольствием ее печатают. Здесь книги на бенгальском, узбекском, русском языках… 

Поэт обязательно должен исповедовать какую-то религию или он может быть свободным от нее?

– Меня тайно крестили в три года (открыто в те времена это сделать было невозможно). Родители отвезли меня в деревню под Рязанью и там в храме крестили. И сказали: никому не говори об этом. А я приехал обратно и по-детски сразу всем рассказал. Бабушка мне пересказывала Библию; тогда я воспринимал это как интересные сказки. Мои прабабушка и бабушка были верующими людьми: соблюдали все посты, ходили в храм на все праздники. Православие с детства присутствует в моей жизни. Это корни человека. Человек не может расти как пустоцвет, ни на что не опираясь. Чтобы расти, надо иметь веру: без этого невозможно.

– Но поэт ведь пишет для кого-то. Вопрос в том, о чем писать. Можно писать на марксистско-ленинские темы, а можно писать совсем о другом.

– Все зависит от восприятия. Некоторые религии вообще считают, что творчество – это греховная часть человека, потому что тешит самолюбие, эгоцентризм: творческие люди никого не видят вокруг.

– А как же псалмы, как же библейские притчи?

– Человек создан по образу и подобию Божию, в нем заложена потребность творить. И в этом ничего греховного нет. Главное то, куда направлена эта творческая энергия – на созидание или на разрушение. Это очень загадочный процесс: никто же не может объяснить, как рождается книга. Она потом начинает жить самостоятельной жизнью. И ты иногда думаешь: неужели это написал я? Это ребенок, которого ты выпускаешь в жизнь, и дальше он начинает существовать самостоятельно. Твое творение может быть забыто; или оно может войти в анналы классики. Но это уже от тебя не зависит. Назначить себя писателем невозможно.

– Говорят, что поэт – это одинокий волк. Это человек, который живет сам по себе; он никого не пускает в свой мир и только в малой степени делится с людьми своими внутренними мыслями, идеями. Это так?

– Я согласен, что литература и поэзия – дело одинокое. Одинокое и интимное. Недаром, когда первый раз читаешь стихи на публику, смущаешься. Ты пытаешься поведать миру самое сокровенное и становишься беззащитным. А мир может отреагировать по-разному. Он может грубо вторгнуться в твой внутренний мир, и после этого там останутся одни руины. Писательство – это очень тонкое и хрупкое дело. Другой вопрос, получается это у тебя или нет. И здесь одиночество уже совершенно непригодно. Тебе нужна почва, тебе нужно общение с такими же, как ты, людьми (писателями). Должна быть атмосфера. В пустоте ничего вырасти не может, и общение просто необходимо.

Русская литература самодостаточна. У нас были все самые значимые достижения. На фоне мировой литературы русская литература – это своеобразный Монблан. Если ты написал хотя бы одну строчку и взошел хоть на маленькую ступеньку – дело твоей жизни совершено.

– А что такое духовная поэзия? Чем она отличается от недуховной?

– Есть гражданская поэзия, которая выражает мнение, например, по определенным политическим темам.

– Например, «Стихи о советском паспорте» Маяковского.

– Самый известный гражданский поэт – Некрасов, который выражал социальные чаяния. Духовная поэзия всегда направлена на внутренний мир человека и все время на этом мире сосредоточена. Когда привычный мир, в котором ты живешь, ты увидел с совершенно другой стороны, это для меня признак состоявшегося творческого акта. Ты увидел то, о чем раньше даже не подозревал. Это и называется духовным изменением человека, его преобразованием. И акт творчества можно считать состоявшимся.

– Поэт, который достигает в духовном творчестве каких-то высот, наверное, чем-то отличается от других поэтов…

– У нас есть такие примеры – тот же Александр Сергеевич Пушкин. Он светский или духовный поэт? У человека может быть много граней. Духовная жизнь не отрицает светской жизни; эти стороны должны дополнять друг друга. Чтобы жить в гармонии, необходимо, чтобы твоя светская жизнь совпадала с твоей духовной жизнью. Если этого не происходит, внутри человека появляется разлад и дискомфорт: душа требует одного, а ты делаешь совершенно другое. Это проявляется даже в мелочах. Например, зарабатывание денег на нелюбимой работе: вроде необходимо это делать, потому что иначе не выживешь… Но счастлив человек, кто нашел свое место в жизни и занимается любимым делом. Это высокое счастье: практическая и рациональная жизнь совпадает с духовной жизнью. И это соответствует духовным запросам.

– Есть литература профессиональная, а есть, скажем так, графоманская. Почти каждый человек пробовал что-то писать. Некоторые решают, что они гениальны, и начинают продвигать свое графоманское творчество. В какой момент Вы вдруг поняли, что Вы – настоящий поэт, а не человек, пишущий какие-то дневниковые записи?

– С малолетства я обожал читать. Все детство, юность и даже курсантский год в военном училище я все время читал.

– Вы служили на Байконуре.

– Да, я был на космодроме… В возрасте 13–14 лет возник вопрос, смогу ли я что-то написать. Конечно, все начиналось с абсолютной чепухи. Прежде чем представлять что-то на суд публики, надо «выписаться». Такой чепухи может быть очень много: могут быть исписаны целые тетради, которые никому показывать не надо.

– Нужно уметь посмотреть на себя со стороны. Некоторые графоманы считают, что все, что они написали, – гениально.

– Существует профессиональная среда (твои друзья-литераторы, которые благожелательно настроены, но могут критиковать), в которой тебе могут указать на твои ошибки. Например, в Литинституте некоторые семинары проходят очень бурно, и человеку говорят всю правду. Выбор здесь очень небольшой: или обидеться, уйти в себя и продолжать свою графоманию, или посмотреть на себя другими глазами. Поэт или писатель не должен себя щадить. Он должен постоянно анализировать, что он написал. Я считаю это полезным качеством, когда всегда сомневаешься в том, что написал. Если начинаешь считать, что тобою написанное – верх человеческого достижения, это губительная для человека позиция.

– Говорят, что каждый поэт – это лирический герой. Что за стихами можно увидеть их автора. Герой нашего времени существует? Кто он сегодня? И чувствуете ли Вы в себе этого героя?

– Это извечный вопрос. Наверное, главная задача для писателя любого времени – вывести этого главного героя, героя нашего времени (Лермонтову это удалось). На этот вопрос прямого ответа быть не может, потому что мы живем в определенном историческом контексте. Пройдет время, и нынешние исторические события могут оценить совершенно по-другому.

Был ученый и поэт Чижевский. У него был некий рейтинг поэтов (его современников начала XX века). Первое место занимает Якубович. Вы знаете такого поэта? Ахматова, Маяковский, Есенин в этом списке где-то далеко. (После Якубовича, правда, идет Бальмонт.) Возможно, пройдет какое-то время, и творчество тех людей, которых мы сейчас считаем выдающимися, потеряет свою ценность.

Был писатель Василий Розанов. Он исследовал процесс, как человек приходит к славе. Он анализировал Пушкина, Бенедиктова… Помните, был такой поэт, который пришел на смену Пушкину? Даже современники Пушкина, его друзья говорили: да, это тот поэт, который заменит Пушкина. У Бенедиктова на тот момент была огромная слава. А потом – внезапное и совершенное забвение. Более того, его творчество вызывало неприязнь (еще при его жизни). Розанов этот процесс исследует не только на примерах Пушкина и Бенедиктова, но и на других писателях. Это очень интересно.

У меня есть антология «Русская поэзия XIX века», и упоминаемые в ней имена многих авторов современному читателю вообще ничего не говорят. Но в то время они были на слуху. Даже Чехову там посвящено всего несколько строк (хотя понятно, что на тот момент он был молодым человеком).

– Самые большие тиражи в эпоху Пушкина были о похождениях Ваньки-Каина. Это бульварная литература, которая всех привлекала (как детективные сериалы сегодня).

– Пушкин после смерти был забыт на 50 лет. И если молодого человека в 1860-х годах спросили бы: «Что Вы думаете о Пушкине?» – тот бы просто брезгливо поморщился. Были статьи Писарева, в которых о Пушкине говорилось очень негативно. Второе рождение поэта состоялось после речи Достоевского на открытии памятника. И когда у родственников Пушкина закончились права на издание его книг, он стал издаваться большими тиражами по всей России. Это было второе рождение Александра Сергеевича Пушкина. Что очевидно для нас, было совершенно не так очевидно для его современников.

– Может ли поэт называть себя православным поэтом? В XIX веке почти все были православными, но никто не называл себя православным поэтом – ни Тютчев, ни Пушкин, ни Лермонтов…

– Мы как-то с Вами обсуждали этот вопрос на форуме «Мир слова», который проходит под руководством митрополита Калужского и Боровского Климента (Издательский совет Русской Православной Церкви). И там высказывались разумные мысли. Я не люблю выражения «z-поэзия» или «православный поэт». В этих словах есть тайное желание преференций. Творчество уходит на второй план. «Вы должны меня напечатать, потому что я православный поэт» – в этом есть некое лукавство. Ты или поэт, или нет.

– Читатель должен распознать в тебе православного поэта.

– Есть много рифмованных стихов на библейские темы, которые из себя совершенно ничего не представляют. Они вроде касаются православной тематики, но ни сердцу, ни уму ничего не дают. Люди просто чувствуют некоторую конъюнктуру и думают: я тоже внесу в это свой вклад. Писать на религиозные темы нужно очень осторожно. У нас есть Библия – это самая поэтическая книга, которая только может быть. Она написана исключительно поэтическим языком.

– Песнь песней, Псалтирь…

– Это настоящая поэзия.

– Вадим Федорович, прочтите несколько Ваших стихотворений. Наши телезрители с удовольствием их послушают.

В искупительном огне,

Где проходит жизнь земная,

Боже, Ты всегда во мне,

Только я себя не знаю.
 
 Я с туманною душой,

Непонятный, многоликий

Сам себе во всем чужой,

Только Ты один Великий!
 
 Я прошу наедине

Под уютным сводом храма:

Расскажи мне обо мне,

Как когда-то в детстве мама.

Убеди, что быть добру

И заставь поверить чуду –

В то, что весь я не умру

И с Тобою вечно буду!

***

Обрати внимание, прохожий,

Не на помрачение в народе,

А на то, что вечен образ Божий

В каждом первом встречном пешеходе.

Даже если он заочник ада,

Ученик его кругов и петель,

Пожалеть обиженного надо,

Ибо в нем остался горний пепел.

И в тебе, прохожий, вечен тоже

Свет, что неуклюже и нелепо

Бьет тихонько из-под тонкой кожи

И обратно просится на Небо.

***

Смерть не рождает никого,

Но мы, как факелы, сгорая,

Кидая в топку естество,

Ее рождаем, умирая.

Она приходит к нам невесть

Откуда, но с пеленок

У каждого под сердцем есть

Ее прожорливый ребенок.

Из поражений и обид,

Из слабости и нездоровья

Она с тобою говорит

И лечится одной любовью…

– Что значит русский язык для поэзии? И важно ли его хорошо знать?

– Русский язык – это душа русского народа. И если ты взялся за перо, то должен знать русский язык. Формирование писателя, поэта должно начинаться с чтения. Читайте, чтобы это стало вашей второй натурой. Тогда можно и самому что-то написать. Если этого нет, я думаю, такой человек никогда не состоится как писатель.

– Вы одобряете поиск в поэзии?

– Поиск всегда неизбежен. Но важно, что́ человек ищет. Он ищет или собственный стиль, или желание выделиться на фоне остальных. Если это желание выделиться, то это бессмысленное занятие. А что такое собственный стиль? Берешь какого-нибудь поэта и с первых строк понимаешь, что это именно он, что никто так больше не напишет. Есть огромное количество поэтов, которые пишут под Есенина или Бродского. Но когда есть собственный стиль, это дорогого стоит.

– Заключительный вопрос. Написали ли Вы главное стихотворение в своей жизни или это еще впереди?

– Я надеюсь, что впереди меня еще что-то ждет. Ведь если ты уже написал главное, пора умирать (имею в виду творческую смерть). Думаю, эта мысль преследует любого писателя: «Боже, дай мне хоть немного сил и вдохновения сделать что-то еще!»

Ведущий Константин Ковалев-Случевский