Церковь и общество. Хоровой дирижер, регент церковных хоров, педагог Евгений Тугаринов. Часть 2

18 января 2026 г.

Главная » Передачи » «Церковь и общество» (Москва)

Продолжение разговора с дирижером, музыкальным писателем, кандидатом искусствоведения, художественным руководителем православной хоровой студии «Царевич», членом Союза писателей России Евгением Святославовичем Тугариновым, который в беседе с писателем Константином Ковалевым-Случевским рассказывает о новых спецкурсах по хоровому пению, которыми он будет руководить в рамках курсов «Русские регенты».

Сегодня у нас в гостях Евгений Святославович Тугаринов – дирижер, регент церковных хоров, музыкальный писатель, кандидат искусствоведения, художественный руководитель православной хоровой студии «Царевич».

– В прошлый раз мы говорили о новых регентских курсах, а сегодня поговорим о русской истории. Но сначала хотел расспросить о форме, которая сейчас на Вас.

– В сентябре в Свято-Димитриевской школе начали обучение 30 морских кадетов. Это дети (мальчики и девочки), которые учатся строевой подготовке, бальным танцам, пению, литературе, выражению своих мыслей – всему тому, что может пригодиться морскому офицеру. Но самое главное то, что дети, начиная и заканчивая каждый день молитвой в храме, растут христианами.

– Где находится Свято-Димитриевская школа?

– Она находится на территории Первой градской больницы, в помещении Свято-Димитриевского храма (на Ленинском проспекте, 8/12). Но в августе этого года школа получила новое здание на Шаболовке, 33 (постройка архитектора Клейна по заказу мецената Нечаева-Мальцова). Это здание было построено для стариков, и спустя более ста лет в него въехали дети (кадеты).

На мне – форменный бушлат. На погонах изображена буква «У», что означает «учитель». На шевронах написано: «Морская школа имени святого праведного воина Федора Ушакова». Это флотоводец, не потерпевший ни одного поражения (а он воевал с турками, англичанами, французами). Я являюсь преподавателем хора кадетов и веду предмет «История России в песнях». К каждому событию в нашей истории может быть отнесена песня или стихотворение, положенное на музыку. Я могу очень легко это доказать. Назовите мне любое время.

– Эпоха Ивана Грозного.

– Это XVI век. Тогда Иван Грозный ходил воевать в Казань. Опера Мусоргского «Борис Годунов» (на поэму Пушкина); один из монахов там поет: «Как во городе было во Казани…» Мусоргский жил в XIX веке, Казань брали в XVI веке. Но мелодия с этими словами посвящена тому времени...

– Предлагаю продолжить «морскую» тему. Сейчас выходит книга – переписка русских морских офицеров и промышленников.

– Тут целый ряд аспектов. Первое – это история второго по древности зарубежного прихода Русской Православной Церкви. (Первый приход во имя Петра и Павла возник в Стокгольме в начале XVIII века после победы над шведами.) В 1716 году в Лондоне была открыта Успенская греко-российская церковь, которая относилась к посольству. Там всегда были один священник и два псаломщика, чтобы совершать службы (диаконов не было). Первые два настоятеля были греками и служили на греческом и английском языках (потому как англичане стали переходить в православие). Но со второй половины 1740-х годов настоятелями были только русские священники. Среди них – выдающиеся люди.

Например, протоиерей Андрей Афанасьевич Самборский. Он окончил Киевскую духовную академию и был направлен в Англию изучать… агрономию. Параллельно в русском храме в Лондоне он стал исполнять обязанности псаломщика (это называлось «дьячок» или «церковник»). Через три года он стал священником и настоятелем. Интересен он тем, что по указу императрицы Екатерины II ездил в малороссийские города нашей страны, где отбирал агрономов и псаломщиков!

– Казалось бы, совершенно несовместимые профессии…

– В 1780 году его отозвали в Россию, чтобы определить законоучителем к детям тогда еще великого князя Павла Петровича: к Александру, Константину и Анне. Под псевдонимом «князь Северский» он сопровождал Павла, когда тот ездил в Европу. Когда Самборский приехал в Россию, ему было пожаловано большое имение. Он устроил его по английскому образцу: разбил сады, огороды, теплицы, оранжереи (после его кончины все это перешло в ведение Сельскохозяйственной академии, которая просуществовала несколько десятилетий). Портрет Самборского написал великий Боровиковский, а он случайных людей не писал. Я думаю, что это был заказ царской семьи.

В очередной раз поехав в Малороссию, Самборский нашел среди других кандидатов Якова Линицкого, которого определили псаломщиком в Успенскую церковь Лондона. (Фамилию Линицкий изменили на фамилию Смирнов, и он стал известен как протоиерей Яков Иванович Смирнов.) Он находился в должности настоятеля 60 лет (до 1840 года). Он узнал Англию как свою родину, освоил английский и другие языки. Переводил известных английских поэтов на русский и русских авторов на английский и другие языки. Он принимал всех русских, кто приезжал в Лондон и хоть в чем-то нуждался (в одежде, в деньгах). Или мог просто с кем-то погулять и показать Лондон. К нему приезжали путешественники, кораблестроители, ученые, студенты, писатели. У него был Карамзин. Художник Федор Иордан сделал его словесный портрет (и, увы, не сделал живописный портрет – мы не знаем, как выглядел отец Яков Смирнов).

Сегодняшний разговор хотелось бы сфокусировать на 1799 годе. Правление Павла Петровича. Наступает охлаждение в отношениях между Россией и Англией. Отзываются работники посольств. Кому поручить надзор за собственностью посольств? Поручают священнику (Смирнову). Но он не только осуществлял надзор, но еще посылал донесения в Петербург: где сейчас находится английская эскадра и куда возьмет курс; как обстоит дело с ремонтом русских кораблей; сколько вольнонаемных русских офицеров на английских кораблях; сколько учится гардемаринов… Он помогает русским промышленникам разобраться в новейших станках для стрижки овец и для сбора урожая зерновых. Это человек невероятно широких мыслей, поступков, действий. Он умирает в 1840 году. И о нем буквально через несколько лет забыли.

– Даже могила была утеряна.

– Ее нашли и поставили табличку: «От посольства Российской Федерации протоиерею Якову Смирнову». Можно было бы еще написать: «Верному сыну России». И было бы отдано должное этому человеку.

У меня была возможность работать в архиве внешней политики Российской империи (16 лет назад). Я собирал сведения о русском приходе в Лондоне, где я был регентом. В одном из дел я наткнулся на письма. Их было трудно читать, потому что они были написаны каллиграфией XVIII века. И было трудно понять, кто автор этих писем. Но в них я увидел человеческую заботу русского священника отца Якова о русских людях, которые по долгу службы, по какой-то нужде долгое время находятся на чужбине. Он входил во все обстоятельства человека, чтобы облегчить ему жизнь.

Когда я в 1998 году приехал в Англию, в Лондоне я встретил таких же людей. Они помогали мне освоиться. Если мне надо было пойти в государственное учреждение, кто-то шел со мной. Когда мне было уже трудно передвигаться на общественном транспорте, мне подарили машину (старую, но она ездила). Если возникал какой-то серьезный вопрос, мне давали лишнюю неделю отпуска, понимая, что я не у себя дома. Так же поступал по отношению к русским людям, приезжавшим в Англию, и отец Яков.

Он застал замечательного посла, графа Воронцова. Он вел переписку с канцлерами России (с Румянцевым). Он обращался к президенту русских мануфактур Александру Саблукову. Он общался с генералами; моряки писали ему письма и рассказывали о своей жизни…

Отец Яков умер, и о нем забыли более чем на сто лет. Только в XX веке появились люди, которых заинтересовала эта жизнь. Одного из таких людей (Александра Анатольевича Орлова – доктора исторических наук, профессора педагогического университета) я привлек к написанию этой книги. К этой работе я также привлек Созонта Сингха (человека с индийской фамилией, но русского по духу), кандидата исторических наук и, можно сказать, единственного специалиста по флотскому духовенству. Мы трое трудимся над материалом – каждый в своей области. Орлов – в области государственных отношений Англии и России, Сингх – в области биографий офицеров. А себе я оставил историю прихода и церковный аспект этой переписки. У меня более 20 писем. Они продолжают расшифровываться (иногда можно потратить неделю, чтобы прочитать одну страницу текста).

– В основном это большие письма? Ведь раньше коротко не писали.

– Письма разные. Но, конечно, если адресат получал письмо только через три месяца, будешь писать много. В письмах иногда отражается характер отношения к России со стороны Англии, который показывает их неоднозначность. Нечасто можно встретить открытость, искренность, дружественность на государственном уровне. Сейчас эта страна является нашим противником. Но, наверное, не весь народ Англии симпатизирует политике, которую сейчас проводит эта страна в отношении России. В письмах 1799 года тоже есть оттенок своей выгоды во что бы то ни стало и продажности своих интересов. В политике так часто бывает.

Письма невероятно интересные. По мнению Созонта Сингха, они предвещают историческое открытие. Эти письма лежат у меня уже 16 лет. Я не знаю, сколько еще проживу, и мне хотелось доделать все дела, которые я начал. Это человеческий аспект, но его тоже исключать нельзя. Когда я делюсь своими мыслями с моряками, с морскими офицерами (даже высшего ранга), мне говорят: делай, это очень нужно. Я стараюсь с Божьей помощью это завершить.

– Каким образом нашлась могила отца Якова?

– У одного прихожанина Успенского храма есть интерес к истории прихода. Он мне говорил, что надо бы найти на кладбище Кенсал-Грин (это северо-запад Лондона) могилу настоятеля, отца Якова. Я пошел в контору, купил план кладбища и начал с этим планом ходить по аллее. В итоге нашлась его могила, на которой стоял большой камень без надписи (она стерлась). Я присутствовал при моменте торжественного установления мемориальной таблички на этот камень: «Здесь покоится протоиерей Яков Смирнов, настоятель русской посольской церкви».

– То есть Вы свою миссию выполнили?

– Еще не совсем.

– Нужно еще издать эту книгу?

– Книга пока что пишется.

– Мы искренне желаем Вам творческого вдохновения, сил, здоровья, внутреннего натиска и силы воли для того, чтобы эта книга увидела свет. Создание книг исторического плана – довольно непростой труд.