Благая часть. 10 апреля 2026

– Радости, праведности и мира о Духе Святом! Мирного сердца и проживания самого страшного дня в году и в человеческой истории. Сегодня день, когда люди отказались от своего Бога. Да, об этом дне Бог знал еще в Предвечном Совете: Сыну Человеческому нужно было прожить земную жизнь и умереть для спасения человека. Умереть для того, чтобы пройти тем же путем, которым проходит всякая человеческая душа. Чтобы и в радости, и в горести, и в жизни, и в смерти быть солидарным человеку. Об этом стоит помнить. Господь настолько нас любит, что не оставляет нас даже в самом страшном месте. Вход в царство мертвых, где к тому времени томились люди – Адам и Ева, Давид и Соломон, и все, вплоть до Иоанна Предтечи, был только один. Это врата смерти, в которые нужно было войти Богочеловеку Иисусу Христу.

Но речь не о Христе, речь о нас с вами. Однажды одна русская бабушка читала своему внуку историю об этих событиях. И когда дошла до места, где говорилось о суде над Христом, Его казни, Его мучениях, она закрыла книгу и с болью, перекрестившись, сказала своему внуку (из этого внука потом вырос хороший священник): «Слава Богу, что Господь пришел не в русский народ, не на Русскую землю. Какой бы был позор на все времена!»

Пилат говорил, умывая руки: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы (Мф. 27, 24). Это достойное всяческого порицания лукавство. Он юрист, знаток всех законов. Он все исследовал: Христос невиновен. Но иудеи знают, как надавить на чиновника. И говорят ему: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, – противник кесарю (Ин. 19, 12). Пилат услышал слово «кесарь» (начальник), и малодушная душа сломалась. Суд уже отставлен: идут попытки найти выход, как себя прикрыть, как себя оправдать. Народное возмущение нельзя допустить. А народ уже начинает шуметь, кричать. Хорошо натренированные творцы «оранжевых революций», эти возмутители народа, начинают давить на власть. То тут, то там начинают кричать: «Отпусти Варавву! А Этого предай на распятие». Толпа начинает колебаться; эта энергия начинает возмущать народ. Пилат решил: пусть лучше один умрет, и все успокоится, забудется. Нет человека – нет проблемы.

Народ подхватывает эти слова и говорит: кровь его на нас и на детях наших (Мф. 27, 25). Эти слова могли быть произнесены любым народом. Но в то время это был иудейский народ. Он навел проклятие на себя и на весь последующий род. Кстати, на Мела Гибсона (режиссера фильма «Страсти Христовы») было оказано большое давление, чтобы он убрал эти слова. И в каких-то версиях фильма они действительно вырезаны. Но он был тверд: «Я не буду искажать Евангелие». Это действительно страшное проклятие. Как мы видим, оно до сих пор исполняется. Но на месте иудеев мог бы оказаться любой другой народ – потому что все мы согрешили, все мы отступили от Бога.

Дьявол начинает метаться. Он до сих пор не мог понять, Кто это. «Там, на горе искушений, Он вроде преодолел мои соблазны. Но кто это? Человек? Бог? Сын Божий? Если это человек, то по закону, установленному Богом, после смерти он окажется в моем царстве. Значит, мне надо этого дождаться. Но человек должен себя вести по-человечески. А человек – грешник; он должен сказать какое-то слово…» Последние попытки дьявола уязвить Христа. Обнаженного Иисуса распинают на кресте, плюют на Него, смеются над Ним. «Сойди с креста! Спаси Себя и нас». Его буквально доводят, чтобы Он хотя бы на излете жизни сказал слово гнева, злобы, проклятия. Но Господь говорит: «Отче, не вмени им греха сего. Прости их, Отец Мой». И, преклонив главу, испускает дух.

В этот день не совершается литургия. Утром служатся царские часы. Днем совершается чин выноса плащаницы – образа погребения Христа. Затем совершается долгая и очень драматичная служба погребения Христа. Читается канон Божией Матери «На плач Пресвятой Богородицы». Церковь, как Мать, воспитывает нас, чтобы прожить этот день у Креста.

Помогай нам всем Господь!