Благая часть. 1 декабря 2025

– Недавно пришлось наказать одного сотрудника. Вообще я не люблю наказывать (но понимаю, что это несложно делать, когда к этому есть производственная необходимость). Всегда начинаешь переживать, что человек обидится, не поймет или что-то с собой сделает, когда окажется в стрессовой ситуации. Хорошо, когда есть принципы, уже испытанные временем. Против человекоугодия есть слово Евангелия: нужно слушать Бога больше, чем человека. Когда ты находишься на стороне правды Божьей и, встречая откровенный грех или беспорядок, делаешь замечание, то Господь, включаясь в эту историю, все расставляет на свои места.

К сожалению, бывает так, что профессиональная деформация случается и в Церкви. Особенно у тех людей, которые находятся очень близко к святыне. Например, у тех, кто трудится в алтаре. Почему я и не люблю брать в это святое место детей и подростков, если в них нет явного знака, что это человек благоговейный, боящийся Бога. При неправильном отношении нахождение рядом со святыней может атрофировать чувство страха Божьего. Потеря страха Божия – это духовная катастрофа, духовная смерть. Это похоже на то, когда у человека нервы не сигнализируют о состоянии его организма.

Так же в духовной жизни. Человек привыкает и заходит в храм как на игровую площадку. Я строго отношусь к поведению детей в храме. Мне крайне неприятно, когда родители умиляются тому, что ребенок в храме играет, бегает, ходит между людьми. Не могу понять, зачем это нужно. Люди приходят в храм молиться. Если ребенок пока еще не способен ощутить присутствие Бога, приходите к «Отче наш», побудьте десять минут, причастите его, дайте впечатление святости храма – и тихонечко выходите. Мучить ребенка и создавать проблему неблагоговейного поведения внутри храма, на мой взгляд, крайне вредно.

То же самое бывает и на клиросе, когда человек изо дня в день читает тексты, поет. При невнимательном отношении сначала происходит привыкание, а потом душа атрофируется. Ты становишься ремесленником – просто выполняешь певческое ремесло, но душа уже не чувствует ни хода службы, ни благоговейного отношения к священству, ни того, как твое чтение или пение воспринимается молящимися в храме.

И вот случилось, что разговоры уже не помогали. Я требую, например, чтобы во время службы певчие не доставали сотовых телефонов. Простое, элементарное правило! Ведь невозможно умом быть в двух местах: если ты молишься Богу и держишь в руке телефон, это уже не молитва, а профанация. Это имитация, это ремесленничество без души, формализм. А меня стали убеждать, что в других храмах в свободные минуты все с телефонами. Да какая разница, что в других храмах! Это ответственность настоятелей тех храмов. Мне важно, чтобы в нашем храме певчие слышали то, что от них ожидается, и делали усилия, чтобы молиться во время богослужения.

Человеческий голос – очень тонкий аппарат. Если ты поешь и молишься, то и прихожане, и священник в алтаре воспринимают это как молитву, как богослужение. А если без души просто извлекаешь звуки или какую-то гармонию, это зерно не упадет в сердца.

Слава Богу, храмов много, всегда можно найти то, что по душе. Поэтому я сказал: «Давай три месяца поживем на карантине. Разберись, важны ли тебе приходские традиции нашего храма, такое отношение к службе, к молитве. Если важны, то нужно не стоять в оппозиции, а принимать тот устав, который здесь установлен».

Сказал это, и внутри было абсолютно спокойно. Молимся, чтобы Господь коснулся сердца этого человека. Чтобы покаяние было не только на словах, но и произошли изменения в жизни. И надеемся, что все будет хорошо. Помогай нам всем Господь!