Беседы с батюшкой. Вероучительные основы культуры. Священник Илия Макаров. 19 февраля 2026

В гостях в студии – настоятель Князь-Владимирского собора г. Санкт-Петербурга, председатель Совета по культуре Санкт-Петербургской епархии священник Илия Макаров.

– Мы будем говорить о вероучительных основах культуры. Каждый раз, когда мы задумываемся о культуре, возникает масса наших собственных представлений о ней. Вспоминается один деятель, который сказал, что при слове «культура» рука тянется к пистолету.

Культура для нас, православных христиан, или для людей, которые вслушиваются в это слово, не злак и не плесень. Это способ мышления. Здесь возникает самый сложный вопрос: каким образом культура может помочь нам в вере? Для большинства людей вероучительные основы культуры – это новая тема. 

– К сожалению, мы должны признаться, что для жителей XXI века заявленная сегодня тема может оказаться открытием. Когда мы говорим о традиции, то речь идет не о каком-то факте, книге или учении. Мы говорим именно о культуре. О том, как она являет себя в истории и как в истории созидается. Когда мы находимся внутри культуры, в этом контексте, тогда появляется понятие традиции.

Мы, люди верующие, очень держимся за традицию. Иногда она для нас как форма бытия. На самом деле традиция – это смысл, который проявляется в форме. Даже если форма обновляется, смысл не должен теряться. Когда форма дух не бережет (знаменитая пословица), нет смысла во всем происходящем.

Однажды меня спросили, что такое традиция. Я попытался нарисовать такой образ. Представьте себе тонущего человека. Ему нужен глоток воздуха, иначе он погибнет. Или мы находимся в загазованном пространстве, нам нужен глоток чистого воздуха. Почему человек так тянется из мегаполиса на природу, за город? Подышать чистым воздухом. Традиция и есть глоток чистого воздуха, который может оказаться спасительным в сложных жизненных или исторических обстоятельствах.

Культура являет эту традицию, формирует, созидает и хранит. Но не как экспонат в музее, до которого можно дотронуться и не более того. Традиция – это живая история. Знаменитый евангельский образ: зерно, брошенное в хорошую почву, произрастет и даст много плода. Если вера – это зерно, то культура – это почва, куда зерно и бросается. Они всегда вместе. Вера одухотворяет культуру. Вокруг религиозного миропонимания и создается культура, которая потом проявляет себя в конкретной истории, событиях, людях, идеях.

В обратную сторону это тоже работает. Вера благополучно культивируется, расширяется и зиждется в сердцах людей в благоприятной обстановке, культуре, традиционном миропонимании, обществе. Что мы называем цивилизацией? Сформировавшуюся культурную общность, которая может жить на протяжении столетий, существовать и действовать. Когда мы говорим «Русский мир», то имеем в виду не просто какую-то мечту, а конкретную цивилизацию, которая являет всему миру некий культурный код.

На чем основана культура? Именно традиционная, а не какая-нибудь субкультура. Сейчас словом «культура» могут назвать что угодно. Как есть и пить – это тоже у нас, оказывается, культура. В глобальном, настоящем, подлинном смысле культура – это то, что помогает нам оставаться самими собой, не терять человеческое лицо.

– То есть когда мы говорим «культурный человек», то в вероучительном смысле это не просто образованный и культурный человек?

– Это сродни разговорам: разве нельзя быть добрым человеком, но при этом неверующим? Такие люди не спасутся? Священное Писание нам на это отвечает: без веры угодить Богу невозможно (Евр. 11, 6); вера без дел мертва (Иак. 2, 26). Это взаимный процесс. Не может быть только вера или только дела. Нельзя это разделять. Если у тебя добрые дела без веры, то куда они тебя устремляют? Во имя чего ты их совершаешь? Просто потому, что не можешь их не совершать? Замечательно, это в твоей природе. Тогда почему ты не можешь осмыслить свою природу с духовной позиции, не ищешь первоисточника доброты в себе? Ты добр не потому, что таким родился. Хотя всякий человек предрасположен к благу, а не ко злу. Это добро кто-то в тебе воспитал, оно культивируется, есть первоисточник миропонимания как доброго мира, а не просто какой-то биологической субстанции, хаотично развивающейся.

Эволюционисты пытаются доказать, что все существует как-то само собой. Нет, мыслители уже давно додумались до того, что тут логика, идея, перводвигатель, Тот, Кто направляет. Культурный человек, конечно, воспитанный, но он понимает, в чем основание его культурности. Сложно себе вообразить спасающегося доброго человека, который не хочет ничего знать о Боге и полностью Его отрицает. Сложно представить и культурного человека, который только кажется таковым. Не добрый, а добренький.

Культурный человек – это не тот, кто считает себя наследником культуры как цивилизации, религии, определенного мировоззрения. Ты – наследник, ты стоишь на плечах у своих предшественников, не отрицаешь и не отвергаешь их. Ты не революционер, а продолжатель. А культурный в плане «он красиво себя ведет, хорошо одевается», мы же понимаем, что это не культура, а просто правила поведения для конкретной ситуации и конкретных целей.

– Вспоминаю свое первое посещение храма: это был полуразрушенный в советские времена храм, на стенах которого росли деревья. Купола практически не было. Крест наклонился, его не могли поправить, да и власти не давали. Бабушки были в черных платках, потому что пост. Тогда у меня не было ощущения красоты православия, православной культуры. Но сейчас я думаю, что если меня из православного храма поместить в город, где одни только трубы, мне будет очень тяжело.

Вопрос от телезрителя: «Православные люди жили на Руси обычной приходской жизнью, сословной, семейной. Термин «культура» не употреблялся. Это понятие появилось только в XVIII веке. Все стали его раздувать, расширять. Вместо того чтобы оставаться православными, люди тяготели к тому, чтобы стать культурными. Такая вот парадигма возникла. Как все это сегодня соотносится с тем, что нам надо вернуться к православию? Сейчас культурных очень много, но они во Христа-то не верят.

– Культурный человек – это не в полном смысле носитель традиционной культуры и традиций. Культурность как некие правила поведения очень относительна. Сегодня – одни правила, завтра – другие, а кто-то бескультурный. Но это не значит, что необразованный. Бескультурному человеку все равно на условности, правила, традиции. Что в голову взбрело, что захотел, то и делает. Но как только жареным запахнет, такой человек (культурный или бескультурный) может моментально подстроиться под того, кто сильнее, от кого будет выгода. Куда девается весь этот пафос?

Весь корпус Священного Писания, в том виде, в каком мы его знаем, формируется к IV веку. Богословие формулируется в письменном виде тоже к III–IV векам. Это нормально, что человечество, развиваясь в своей исторической судьбе, когда-то что-то формулирует. Наступил момент, когда мы стали формулировать то состояние, в котором до этого жили, словом «культура». В XIX веке появляется наука культурология, раньше философия всеми этими вопросами занималась.

Дело не в том, когда появились формулировки, а как мы себя ощущаем. Что значит быть христианином? Как современному человеку объяснить это? Почему он должен быть культурным не только по внешнему поведению, но и, осознавая корень своей культуры, смотреть в сторону храма и постигать его?

Человек, впервые пересекающий порог храма, может очароваться им, а может и расстроиться. Но он еще не воспринимает этот мир как особенный, традиционный, устоявшийся. Как мир, в котором созидаются личности. Он не воспринимает православную среду как реальную культуру, для этого нужно время. Так и сегодняшний человек, который не понимает, в чем основание любой общности, цивилизации, культуры, не смотрит в сторону храма. Он не думает о религии, не ищет в своем сердце веры. Потому что этого не понимает. Как с ним об этом разговаривать?

Если ты не живешь по-богословски, тогда начинаешь это богословие хотя бы изучать. Если не приблизился к богословию, то у тебя есть философия, которая тоже должна тебя к этому подтолкнуть. Если не интересуешься ни тем, ни другим, то среда, в которой ты живешь, должна что-то подсказать, научить и к чему-то подтолкнуть. В чем цель образования? Не напичкать человека знаниями, а научить его поиску и анализу. Ты должен разбираться, что ты нашел в итоге: хорошее или плохое. Это основа образования. А как оно формировалось? Тоже можно сказать, что это позднее изобретение. Раньше, мол, люди жили как жили, учились у папы, работать начинали с пяти лет, а то и раньше. Письменность в монастырях развивалась, потом искусство и так далее. Что на Западе, что  на Востоке христианском не было такого понятия: образование.

– Сергий Радонежский очень долгое время не мог читать, не умел.

– Теперь все-таки сформулировали понятие «образование», как и понятие «культура». Ничего плохого в этом нет. Наша задача, чтобы сегодняшняя культура была не только традиционной, но и открытой современному и, к сожалению, во многом безбожному миру. Наша культура должна быть миссионерской. Сейчас мы не скрываемся. Невозможно это скрыть, потому что все книги доступны. В храм человек тоже входит свободно. Но когда хочешь к таинству приступить, тебе будут подсказывать, что для этого нужно понять и проэкзаменовать себя.

Культура – это постоянный экзамен и сравнивание себя с идеалом. В культуре есть идеал, он сформулирован. Если мы говорим о христианской культуре, то этот идеал – Христос.

Если центром жизни является Христос, то и культура будет христианской. Если мы разговариваем на языке культурологии с современниками, а пока еще не языком богословия, это тоже нормально. Но даже на этом языке мы начнем разговаривать о Боге.

– Я хочу вспомнить псалмопевца Давида – необразованного пастуха. Помните, как он скакал, распевая песни? А его жена сказала: «Что ты делаешь? Не позорься!» Он так себя вел от радости, что нашел Бога.

Каждый раз, когда я прихожу в храм, настоятелем которого Вы являетесь, я думаю о том, что Дмитрий Сергеевич Лихачев и Панченко (они были прихожанами Князь-Владимирского собора) шли в Князь-Владимирский собор, говорили о каких-то важных вещах, и я пытаюсь догадаться, где именно они стояли в храме.

Ощущение связи поколений в одном храме и молитв – это тоже культура. Это не значит: «О, здесь был Дмитрий Сергеевич Лихачев». Но намоленность храма – это тоже культура, к которой мы приобщаемся интуитивно.

– Я с Вами согласен. Раньше писали иконы. Канон был как некое правило, сформулированное веками. И вроде пиши по канону, и все. Но в какой-то момент абсолютно переосмысленный иконописный канон становится образцом. Я про «Троицу» Рублева.

В начале XX века было осмыслено, что эта икона является образчиком – откровение о тайне Святой Троицы, выраженное красками. Я не уверен, что сам Андрей Рублев так думал о своей иконе. Да, он переосмыслил гостеприимство Авраама, изобразив трех Ангелов. На самом же деле это символический образ трех Лиц Святой Троицы. Спустя столетия это проявилось и было сформулировано в богословии.

То, что мы называем намоленностью, действительно та самая традиция, которая хранится культурой и формирует культуру.

Отец Павел Флоренский, обративший внимание на русскую икону и выразивший это словами, действовал в рамках культуры. Для него это было не просто откровение, а опыт философа, богослова, мыслителя. Он смог это сформулировать благодаря тому, что принадлежит этой культуре и развивает ее. Это очевидно.

Намоленный храм – это храм, в котором созидается культура общения, молитвы, культура взаимоотношений с Богом. Аскетический, молитвенный, святоотеческий опыт тоже можно назвать словом «культура».

Вы задали себе вопрос, оказавшись в Князь-Владимирском соборе: «Где молился Дмитрий Лихачев?» Я думаю, что он молился там же, где сейчас молится его ученик Евгений Водолазкин – знаменитый российский писатель, являющийся нашим прихожанином.

В одном из интервью к фильму о нашем соборе он рассказывает об этом, передает опыт своей молитвы на камеру, не стесняясь, объясняет, почему ему хорошо именно в этом храме.

Первое, что он вспомнил, говоря о своем храме, – это отпевание своего учителя. Он даже показал место, где во время отпевания стоял и молился. Этот религиозный, мистический опыт, пережитый им, он, как писатель, художник и творец, смог сформулировать.

Это тоже талант – формулировать свой опыт. Ведь опыт есть у каждого, но не каждый из нас может его сформулировать. Чтобы это сформулировать и оставить другим людям, чтобы этот опыт был полезен, нужна твоя культурная принадлежность. Для этого нужно быть в полном смысле слова культурным человеком. Нужно разговаривать языком культуры.

– Бывает так, что поведение людей в храме заставляет задуматься о том, куда бы уйти. Существует культура взаимоотношений прихожан, и это тоже очень важно. Как правило, священник этого не видит.

– До него доносятся только конфликтные ситуации.

– К сожалению, да. Вероучительная основа культуры – это не просто некие правила поведения в храме, это гораздо более широкое понятие.

– Да. Когда мы говорим о том, что православную культуру преподают в школе, то чаще всего думаем, что некие внешние основы православной жизни рассказывают.

– Сто поклонов во время Пасхи.

– До этого даже, наверное, тоже не доходит… Изучение православной культуры – это погружение в контекст. Даже если не доходит до молитвенной практики, ты все равно должен погрузиться в контекст. Иначе культуру как таковую не сможешь изучить. Ее невозможно изучать по набору понятий, исторических фактов или образов. Ты должен это прочувствовать обязательно.

Часто говорят: «У вас условности: женщины в платке, брюки нельзя». На самом деле правила касаются не только женщин, но и мужчин. Иногда спрашивают: «Почему нельзя зайти в купальном костюме? Зашли в храм в Сочи поставить свечку, жарко же, почему нельзя?» И начинаются бесконечные споры…

Я приведу два примера (первый из моей личной практики). Я был в храме летом в южном городе. У нас не принято одеваться в одежду с коротким рукавом. А там наоборот: люди стояли в одежде с коротким рукавом, мужчины в шортах. Я удивился, подумал: «Ничего себе!» На улице плюс сорок. Это было в те времена, когда я был студентом, кондиционеров еще не было, особенно в храмах. Люди падали в обморок. Я тоже ушел в тенечек отдышаться. Мне сразу стало все понятно.

Там нет вопросов про короткий рукав. Там о другом идет речь. Там люди друг другу помогают присесть, вовремя воды дать попить (несмотря на то, что ты к причастию готовишься) или могут покропить тебя.

Другой пример из виртуальной, фантазийной области. Женщинам в светских заведениях позволялось (это был признак хорошего тона) быть в головных уборах. Глеб, как Вы считаете, женщина, приходящая тогда в театр в шляпе, – это нормально было?

– Да, конечно.

– Тогда необходимо уточнить, в какой именно. Дело в том, что светский этикет оговаривал, в какой шляпке должна быть дама в театре. Чтобы не мешать другим. Также учитывалось, сидит она в партере или в ложе. В ложе за тобой никого нет, ты ее выкупил (раньше можно было выкупать ложе).

– Но это женщина, а девица ходила без шляпки.

– Это уже культура, связанная с семейными отношениями. Почему раньше в театре была жесткая регламентация? Это сейчас могут в театр прийти в спортивном костюме.

Почему-то в клубы на закрытые вечеринки дресс-код прописывают в пригласительных. На театральных билетах почему-то дресс-код не прописывают. Почему туда нужно прийти красиво одетым – понятно. Почему представление о вечернем платье сводится к большому декольте? Не в этом суть вечернего платья. Оно должно быть удобным, приятно смотрящимся, неброским. Вечернее платье – это не значит, что ты вся в блестках и только на тебя смотрят во время представления.

Этикет выражает убеждения, которые являются культурной принадлежностью. Все, что регламентируется в храме, точно так же регламентируется в корпоративной этике, в офисе или театре.

Это не правила, которые должны тебя ущемить или которые устарели. Это культурные нормы, которые создают территорию нравственной безопасности. Почему не брюки, облегающие джинсы или мини-юбка? Вопросов нет, когда думаешь о другом человеке, о том, куда ты пришел, а главное – для чего пришел. Все сразу становится понятно.

– Раньше было нормой, что в храме мужчины стоят справа, а женщины слева. Я сначала не понимал почему, а потом понял: женщина заботится о моем целомудрии. Это тоже культура.

– Деление на мужскую половину и женскую происходит не потому, что мужчины первыми должны подходить к Причастию…

Например, если женщине будет не по себе или у нее возникнут проблемы со здоровьем, то в женской половине (раньше были женские и мужские половины) ей быстрее окажут поддержку, чем мужчина, который может неправильно понять, что с ней не так, какие у нее особенности ментального поведения или физического состояния.

Диаконисы выходили причащать, приносили дары на женскую половину. Это было обусловлено нравственной безопасностью. Люди не должны соблазняться, они должны себя чувствовать спокойно…

– Наши хоры поют церковные произведения новых композиторов. Я слушал. Это произвело серьезное впечатление. Как это будет происходить в этом году? Каковы Ваши рекомендации по слушанию литургий новых композиторов?

– Мы говорим о форуме духовных композиторов, который пройдет в Санкт-Петербурге уже не в первый раз. Съедутся композиторы из разных стран, сочиняющие музыку на церковные тексты для исполнения на богослужении (не только на концертах). Этот форум состоится. По сложившейся традиции он проходит после Троицы – 7 июня. Бог даст, главное концертное событие пройдет в Певческой капелле.

– Но до этого будет литургия.

– Да, и форум будет в Князь-Владимирском соборе. Нам приятно будет принять хор духовных композиторов и помолиться в этом году в Князь-Владимирском соборе.

Мне приятно, что все, что происходит сегодня в церковно-певческом мире, это не только проявление творческих способностей, но и располагает к научному изучению церковного пения. Сегодня мы в полной мере можем говорить о развитии богословия церковного пения и даже богословия музыки. Ваш покорный слуга и мои коллеги занимаемся развитием этой темы.

Для нас важно в этом году, как и в прошлом, на форуме духовных композиторов являть действенную память. Мы обязательно вспоминаем недавно ушедших в иной мир духовных композиторов и исполняем их произведения.

Для нас открылось еще одно невероятное поле деятельности. Мы ведь часто учимся на лучших образцах, в церковном пении в том числе. Особенно в Санкт-Петербурге.

У нас остается неизведанным целый пласт духовных композиторов советского периода XX века. Регент нашего собора научно занимается этим вопросом. Мне приятно, что этому наследию сегодня уделяется невероятно пристальное внимание. Сейчас мы впервые некоторые песнопения можем услышать на богослужениях. Это не просто дань памяти этим великим людям, это опыт переживания молитвы в безбожном окружении.

Хорошо Бортнянскому, когда к нему благоволит государь. А вот каково было писать церковную музыку (то есть молиться музыкой) там, где о Боге даже заикнуться невозможно? Дай Бог, если в стенах храма только. Никто не мечтал о концертных площадках. Этот опыт для нас невероятно полезен. Наши современные композиторы этому опыту уделяют огромное внимание. Мы занимаемся научным изучением этого вопроса.

– Я приглашаю всех наших телезрителей из Санкт-Петербурга (и не только) в Князь-Владимирский собор. Будет анонс. Мы еще встретимся с отцом перед форумом духовных христианских композиторов.

– Я благодарен за этот разговор. Надеюсь, наши телезрители прониклись этой темой и взяли для себя на заметку вопросы, о которых им было бы интересно разузнать побольше.

Сегодня достаточно литературы. Можно даже не искать книгу, а зайти в Интернет и прочитать какую-то статью. Я призываю приобщиться к этому опыту. Мы действительно принадлежим культуре, и нам нужно знать свою культуру.

Ведущий Глеб Ильинский