Беседы с батюшкой. Священник Вадим Смоляков. 10 сентября 2025

В гостях – клирик Вознесенского архиерейского подворья священник Вадим Смоляков.

– В прошлой передаче мы начали разговор об информационном обществе, о том, как нам правильно относиться к различным современным технологиям, связанным с этим. Сегодня продолжим этот разговор. У большинства храмов, как мы знаем, есть свои сайты, группы в социальных сетях, различные приходские чаты. Как осуществляется эта работа на местах и какие приоритеты ставятся при исполнении этой работы? Конечно, живое общение, участие в церковных таинствах социальные сети заменить не могут, это очевидно. Но какова их роль в Церкви?

– Как мы говорили в прошлый раз, наше христианское дистанционное общение должно быть продолжением, дополнением, но никак не замещением общения личного. Точно так же и во всей храмовой информационной деятельности.

Есть разное отношение к этой проблеме. В одних храмах батюшки каждый раз вслух с амвона проговаривают расписание богослужений. Несмотря на то что расписание висит при входе в храм и у храма есть сайт и социальные сети, где публикуется это расписание, священник все равно проговаривает его, как это было раньше, когда не было всех этих информационных средств.

Есть другое отношение к этому вопросу, когда батюшка говорит: «Братья и сестры, благодарю вас за совместную молитву. Когда мы с вами встретимся в следующий раз – вы знаете». Подразумевается, что у человека есть доступ к сайту, что на сайте размещено актуальное расписание. И человек, помимо расписания богослужений, может увидеть в анонсах в социальной сети информацию о том, какое мероприятие будет проходить в храме, когда субботник, подготовка, встреча с кем бы то ни было.

Мне мыслится, что между этими двумя крайностями нужно находить золотую середину. С одной стороны, чтобы не было такого, что прихожане заходят на страницу в социальной сети чаще, чем в храм. С другой стороны, чтобы прихожане по необходимым вопросам на эту страницу в социальной сети все же заходили.

Вот только закончилось лето, было жарко. Многие батюшки служат уже 20–40 лет; соответственно, они уже пожилые. Да и у молодого священника из-за жары могут возникать ошибки в речи. Например, он говорит: «Братья и сестры, служба в честь праздника Преображения Господня будет 6 августа». Если прийти в храм 6 августа, не увидишь службу в честь Преображения Господня. Но ведь батюшка так сказал. Человек расстроится. Вот тут может помочь расписание, которое выкладывает священник или кто-то из активных прихожан, активных сотрудников храма. Расписание богослужений, какие гости, какие встречи, какие мероприятия проходят в храме – все это лучше иметь перед глазами. Потому что иногда батюшка может забыть что-то сказать.

Многие священники не одобряют каких бы то ни было поздравлений с амвона. Служба и праздник – это одно, а если у кого-то день рождения, тогда нужно спуститься в трапезную и там спеть «Многая лета». Те люди, которые в трапезную не спускаются, вовсе не знают, что у Марии Петровны, которая в храме является старостой, казначеем и строила этот храм с самого первого кирпичика, сегодня день рождения. И вот как раз социальная сеть может здесь помочь, подсказать. И для человека эта благообразная старушка Мария Петровна становится при следующей встрече, так сказать, почти живой иконой этого храма, почти местночтимой святой. Тут вся эта информационная, медийная площадка помогает.

Но все, что нам может помочь, к сожалению, таит в себе огромнейшее количество опасностей, с которыми мы еще не научились справляться, поскольку это не такие рядовые вопросы, как участие в храмовой богослужебной жизни. То есть мы живем в новое время, когда эти вопросы только лишь появляются, только обдумываются и ответы на эти вопросы только-только формируются.

– А если говорить о миссионерской составляющей всех этих ресурсов?

– Это, безусловно, важнейший аспект деятельности для тех людей, которые о храмовой церковной жизни многого не знают. В том числе и для тех людей, которые вообще ничего не слышали о храме. Например, живет человек в каком-то селе; где-нибудь подальше, не на виду, есть храм. Человек от праздности своего бытия открывает определенную социальную сеть, вписывает в строку поиска название своего села в надежде что-то найти и видит страничку храма. Он думает: «Ничего себе! А у нас есть храм? И там проходит что-то интересное. Просят прийти убрать территорию. Помогу». И так он может стать прихожанином храма.

Еще один момент. Для людей, нечасто в храм заходящих, знакомство с храмом может осуществляться именно посредством социальной сети, особенно если страничка ведется очень хорошо и там есть проповеди священника. Тогда, зайдя в храм и увидев бородатого мужчину с длинными волосами, который на территории колет дрова или подметает, человек будет знать, что это батюшка, потому что его уже видел. И, подходя к нему, он попросит благословения, если знающий человек.

Для людей это становится определенным привыканием к этому священнику, к его словам. Они хотя бы знают его в лицо и могут поприветствовать его, когда он в том же селе идет причащать старушку или возвращается домой из храма.

Храм со всеми своими ресурсами может стать площадкой для многих, еще не нашедших в храме своего интереса. Они могут увидеть, насколько многогранна храмовая деятельность, сколько в ней всего есть. Если ты просто приходишь на богослужение, молишься и уходишь, ты можешь не знать, что в храме есть воскресная школа, проводятся беседы по Священному Писанию, что в храм такого-то числа приезжает интересный батюшка, может быть, даже известный на всю Россию, с которым состоится встреча прихожан этого храма. Поэтому можно многое упустить из виду.

У нас как бывает? В Интернете написано, что праздник Преображения Господня отмечается 19 августа, и все приходят 19 августа к вечеру. К сожалению, так статистически сложилось. Те, кто смотрит в Интернете, уверены, что с полуночи 19 августа в храме начинается активная праздничная деятельность, которая продолжается до следующей полуночи. Человек мыслит по-мирскому. А когда человек подписывается на страницу храма, он видит накануне сообщение, что 18 августа вечером – праздничное всенощное бдение, посвященное Преображению Господню.

Со мной люди делились впечатлениями, для них было открытием, что вечерняя служба существует. Ко мне приходил человек, который спустя два года сказал: «Батюшка, почему Вы были со мной так мягки и не сказали, что богослужебный день начинается с вечера? Я всегда ходил только утром. Я вообще не знал, что в храме есть служба вечером, накануне». И таких моментов может быть очень и очень много.

Также очень важную службу все эти информационные ресурсы несут в социальном служении, когда храм, например, собирает те или иные средства, гуманитарную помощь для СВО. Например, в храме есть кружок по плетению сетей. Он ведь не будет располагаться посреди храма перед алтарем; наверное, он будет где-то в приходском доме, в здании церковной лавки…

Когда храм живет и свою жизнь не открывает (что неправильно), а приоткрывает через все свои информационные ресурсы, тогда для многих людей храм действительно может становиться домом, куда они приходят не только для того, чтобы поставить свечку. Хотя и об этом можно говорить, потому что современные молодые люди этого не знают. Они с удивлением заходят в храм и видят, что огонь там не электрический. Я видел, как однажды зашла группа ребят 11–13 лет, и они пошли проверять, настоящая лампада или нет.

В храме можно не только поставить свечку, но и много чем напитаться, во многом поучаствовать. И никто тебя не обязывает приходить на каждое мероприятие. Но если у тебя есть время и возможность, почему бы не помочь с уборкой территории, почему бы не поехать с батюшкой в паломническую поездку? Священник же не будет объявлять: «Братья и сестры, мы едем к Симеону Верхотурскому... Просьба сообщить мне заранее, что вы едете, чтобы я мог занять для вас место в автобусе». Это ведь будет абсурдно. А через социальную сеть это сделать очень легко.

Есть большое количество традиций, которые в нашей церковной жизни где-то приживаются, а где-то не приживаются. Например, на праздник 40 Севастийских мучеников батюшка или кто-то из доверенных лиц может устроить опрос в группе на страничке прихода: «Братья и сестры, давайте проголосуем: жаворонков печет храм или каждый печет сам?» Такие вопросы могут решаться большинством голосов. Или: «Братья и сестры, баки с крещенской водой будем ставить только в храме (при этом в храме будет негде пройти, потому что баков много) или вынесем на улицу? На улице места больше, но там холодно. Как решите». Это ведь является для общины определенным способом участия в жизни прихода. Поэтому нужно держать золотую середину.

– Современная журналистика – очень интересная тема. Как мне кажется, многие современные журналисты вообще не читали этический кодекс журналиста, хотя на самом деле такой документ есть. Когда заглядываешь в какой-то мирской паблик, видишь, что там все направлено на лайки, на комментарии. Как правило, это интриги, сплетни, расследования. А когда смотришь на контент церковный, видишь какую-то объективность, журналистскую в том числе, при публикации новостей – беспристрастность. Я, конечно, не осмелюсь сказать, что только в православии сохранилась истинная журналистика в том виде, в каком она должна быть, но смело скажу, что тот контент, который формируется в Церкви, более правильный и объективный. А Вам как кажется?

– Абсолютно с этим согласен, поскольку церковный контент, говоря современным языком, формируется церковными людьми. Церковный человек, исполняя заповедь Божию, всегда думает о том, как исполнить ее все лучше и лучше, и пишет новость не для того, чтобы кого-то осудить и набрать популярность в просмотрах. Зачем Церкви популярность? В общем-то, Церковь популярна по принципу своего бытия. О том, что есть храмы, что в храмах проходят богослужения, знают все без исключения; по крайней мере, в Российской Федерации.

Церковные новости всегда дышат домашним духом, атмосферой уюта, как будто читаешь не сообщество, принципиально от тебя далекое, а семейный чат. Например, в группе обсуждают, что у того-то скоро день рождения, и решают, что ему подарить. Чувствуется живость. А когда чувствуешь живость, то чувствуешь себя частью этого пространства.

Я практически уверен, ни один человек не чувствует себя частью газеты, частью телевизора, частью тех сплетен и рассуждений, которые там приводятся. Есть, конечно, и хорошие ресурсы, но их мало. А когда читаешь церковные новости, ощущаешь себя частью церковного пространства, включаешься в этот материал, потому что на фотографиях видишь знакомые лица, своего священника, прихожан и понимаешь, о чем говорится в этой новости. И эта новость призвана не шокировать, а можно поделиться радостью или проблемой, но не в том контексте, чтобы люди это увидели и забыли, а чтобы приняли в этом активное участие, хотя бы молитвенное. В этом плане церковная новость действительно сохранила суть, смысл, цель сообщения.

В Евангелии от Луки приводится эпизод, когда ко Христу пришли сплетники и рассказали Ему о галилеянах, кровь которых Пилат смешал с их жертвами. Это сплетня. Для нас это шокирующее событие: глава государства, условно говоря, совершил, по-нашему, расстрел, уничтожение группы людей, которые молились по-своему, как хотели молиться. И эти сплетники ждали от Христа, что Он скажет: «Ой, какой плохой». Ведь так мы всегда говорим. И от Христа ждем того же. А Христос сказал: думаете ли вы, что эти галилеяне были грешнее всех галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете (Лк. 13, 2–3). И слушатели ушли посрамленные и задумавшиеся.

А потом пришли другие и сказали: «Господи, а вот там башня Силоамская упала и убила 18 человек». Что бы сказали мы? Что строители плохие, что плохое государственное управление, раз оно допустило, что эта Силоамская башня не ремонтировалась и не проверялась. А Христос говорит: думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете  (Лк. 13, 4–5).

Для человека, принесшего сплетню, это становится почвой для размышлений. Почему? Ты принес сплетню, ты делишься этой новостью, отрываешь ее от себя, чтобы она не была частью тебя… А человек тебе говорит: «Ты так этим интересуешься? Но если ты не изменишь свою жизнь, то такую новость потом скажут про тебя, и тебе от этого станет больно». Ты ведь не хочешь быть частью сплетен, осуждений, интриг…

Поэтому здесь Церковь хранит именно дух. Не букву, которая призвана набрать смайлики, реакции, просмотры, а именно дух общения человека даже в информационно-новостном пространстве, что не может не радовать и дает пример другим.

Может быть, настанет такое время (а может, и уже настало), некоторые журналисты посмотрят на церковную журналистику, напишут кандидатские диссертации о том, чем она отличается, и будут в своей информационной деятельности придерживаться наших принципов. Мне, по крайней мере, очень бы этого хотелось.

– Часто приходские информационные ресурсы ведут не священники, а активные прихожане храма; как правило, миряне. Я не раз слышал тезис, что истинным миссионером в Церкви может быть только священник. Как Вы считаете, так ли это? Мне, например, кажется, что миряне тоже неплохо справляются с этой задачей.

– Давайте представим, что в церкви в прямом смысле слова все делает священник. Скажу за себя, про других не знаю. Полы в храме я мыл, умею. В церковной лавке я сидел, умею худо-бедно. Более-менее могу спеть службу; хотя лучше, чтобы никто этого не слышал, но вообще могу. Где какие гласы, я знаю, просто воспроизведу это так, что это особо слушаться не будет. Пономарить я могу, службу читать могу. Звонить как-то могу, но все еще больше будут жаловаться, что их будят по утрам колокольным звоном, да еще и бессвязным. Но если я буду заниматься всем этим, а еще вести бухгалтерию храма, заниматься ремонтом, храмовой территорией, то когда я смогу дойти до своих уникальных пастырских обязанностей?

Я бы даже так и сделал: братья и сестры, сегодня отец Вадим идет подметать территорию храма, а исповедовать вас будет раб Божий мирянин такой-то... Представьте абсурдность этой ситуации. А я бы даже порадовался: мне мести территорию храма гораздо легче, чем стоять на исповеди.

К чему я это говорю? Священник действительно может делать многое. В нашем обществе сложилась такая потребность, есть такой запрос, чтобы священник делал не просто многое, а буквально все. Потому что священнику мы доверяем, со священником надежнее. Священник сделает это так, как никто другой. И окормляющих священников просят. И священник приходит на дом к человеку, который никогда ничего о Христе и о Церкви не слышал, когда этот человек заболел. То есть все то, что вообще-то могут делать миряне, делает священник, потому что люди хотят именно этого.

Откуда у людей такой запрос? Почему у людей сложился такой стереотип? Потому, что, к сожалению, многие миряне, которые ведут церковные ресурсы хорошо, не являются теми, на кого смотрят. Смотрят на тех, кто ведет церковные ресурсы плохо. Смотрят на антипримеры. Например, когда человек придерживается либеральных взглядов; или когда человек уже давно не священник, извержен из сана или запрещен в служении и высказывает что-то негативное. Или когда человек не имеет богословского образования (или имеет, но оно ему не помогло), но постоянно провоцирует прихожан, в том числе через социальные сети, на какие-то отклоняющие, чуть ли не еретические дискуссии.

Люди, насмотревшись всего этого или хотя бы раз увидев, говорят: «Батюшка, мы тебе верим, давай это будешь делать ты». Батюшка говорит: «Я этого делать не могу, у меня на это времени нет, потому что мне с моими сугубо пастырскими трудами никто не поможет. Но я верю вот этому человеку, я его проверил и ставлю его, чтобы он вам преподносил то, что необходимо. Он будет публиковать мои слова, будет писать какие-то собственные тексты, будет делать ту работу, которую мог бы делать и я, но я не могу из-за нехватки времени, из-за большой занятости, а он может. Я проверил его, он действительно соответствует, и вы видели его статьи». – «Батюшка, а там было написано, что это Вы опубликовали». – «Братья и сестры, я дал доступ к своему аккаунту этому человеку, все публиковал он с сентября позапрошлого года. Вы заметили разницу?» – «Ой, батюшка, вообще-то заметили, просто подумали, что это Вы немножечко по-другому говорите. Ну ладно, нам понравилось, мы ему доверились, мы всё поняли». Вот если так, тогда хорошо. 

Но нередко, к сожалению, люди прямо восстают на приходского организатора этих социальных сетей. Говорят ему, что он пишет не то и не так, что священник не проверяет за ним, хотя все проверяется и все он правильно пишет. Это недоверие, подозрительность, как и в случае других глубоких наших духовных проблем (таких, как осуждение, нелюбовь, нетерпение к другим людям), и здесь умудряются паразитировать. Я больше за то, что священник должен заниматься священнослужением, а другое может делать другой человек, если есть время, возможность и желание. В противном случае батюшка выбирает доверенное лицо, которое этим занимается ничуть не хуже его, при этом все имеют от этого только положительные плоды: и неуставший батюшка, потому что ему не пришлось до трех ночи записывать новости за всю предыдущую неделю о том, что происходило у него в храме, и человек становится отчасти церковнослужителем. Он помогает храму в служении Богу. Это ведь очень хорошо.

– Отец Вадим, нередко бывает, прочитанное что-то в приходском чате может смутить, может произойти какое-то непонимание, а человек стесняется вмешиваться и как-то разбираться в этой ситуации. Как тут быть?

– Если у вас такое в жизни случилось, пожалуйста, просто придите к вашему батюшке и покажите сообщение. Скажите: «Батюшка, простите, пожалуйста, меня глупого, неразумного, но я что-то здесь не понимаю». Лучше это сделать именно в храме. Если батюшка в храме появляется не так часто либо занят, тогда можно батюшке написать. Переслать сообщение: «Батюшка, простите, пожалуйста, но я не понимаю, почему здесь так». Ни в коем случае нельзя, чтобы это непонимание никак не разрешалось. Надо находить ответ. Здесь лучше уже подойти напрямую к священнику. Это вариант приоритетный, но не всегда возможный. Например, человек стесняется или думает, что батюшка занят…

Можно подойти к другому прихожанину, которого хорошо знаешь, в котором уверен, и сказать: «Баба Тоня, а почему здесь вот так написали?» И получить утешение, или вразумление, или, может быть, даже какое-то наставление. Это нужно, поскольку вся эта информационная история призвана дополнить существующее.

– Представим, что есть приходской чат. Там есть священник и другие участники (настоятель, клирики этого прихода, прихожане).  Создаются дополнительные чаты по интересам. Десять-пятнадцать человек решили объединиться в отдельный чат, они там что-то обсуждают по делам прихода, но священника туда решили не добавлять. Насколько это правильно?

– Я бы с величайшей настороженностью к этому отнесся, это дышит самостью. Там могут начаться обсуждения священника, других прихожан храма или храмовых сотрудников (певчих, звонарей и так далее).

На мой взгляд, такие объединения могут существовать для того, чтобы поздравить какого-то человека, своего батюшку. И заголовок этого чата будет понятный, например: «Что дарим настоятелю?» В такое сообщество можно включиться, оно очень быстро закончится, как только люди там решат вопрос. Группа у всех упадет в архивные части списка чатов. Если же она постоянная, а священник не знает об этом или говорит не вступать в эту группу, тогда лучше ее удалить. С большой осторожностью отнестись к тем людям, которые являются агитаторами вступления в подобную околоцерковную среду. Если она церковная, позови священника, пусть он рассудит, тем ты занимаешься или не тем. Если священника намеренно не хочешь звать, что ты хочешь обсуждать под предлогом храмовой странички?

– Отец Вадим, Вы ведете свой собственный канал «Пресвитер о православии». Как современные технологии и социальные сети лично Вам помогают в несении Вашего пастырского служения?

– Помимо продолжения общения со всеми, с кем это необходимо, и с теми, кого не могу видеть лично из-за расстояния, я использую эти средства прежде всего для церковного обличения. Если обличить кого-то один на один, человек обижается. Если обличить всех в одной и той же проблеме (например, почему все опаздывают на службу), никто не обижается. Еще я использую информационные средства для того, чтобы людям указать какие-то другие границы, горизонты церковного бытия, потому что обо всем не расскажешь, что-то порой надо показать, вставить картинку, короткий видеофрагмент, опрос провести, чего не сделаешь при личном общении.

Я веду эту деятельность не так регулярно, как хотелось бы. Время ограничено, но в меру возможностей стараюсь укреплять церковное бытие и открывать людям новые грани веры. С амвона не расскажешь пастырских историй, не поведаешь церковных анекдотов, не станешь ругать конкретных людей. Для этого Церковь и использует современные средства, чтобы в надлежащих границах, во Христе, помочь людям узнать о Нем.

Ведущий Сергей Новиков