Беседы с батюшкой. Священник Александр Ермолин. 6 августа 2025

У нас в гостях священник Александр Ермолин, настоятель храма блаженной Ксении Петербургской города Казани, председатель Миссионерского отдела Казанской епархии.

– Батюшка, рад приветствовать Вас в студии телеканала «Союз» в качестве гостя, благодарю за возможность пообщаться. И низкий поклон тем, кто Вас благословил на такое хорошее и доброе дело, начинание. У нас в студии прекрасная заставка. Расскажите людям, которые, может быть, никогда не были в Казани, об этой прекрасной части Казанского кремля, которую мы видим на фотографии.

– Здесь мы видим Казанский кремль, Благовещенский собор Казанского кремля и сбоку башня Сююмбике – важная часть истории Татарстана. Я больше буду говорить сегодня про Благовещенский собор. Этот собор долгие годы был кафедральным. Сейчас у нас есть храм в честь Казанской иконы Божией Матери. Сбоку мы видим часовенку, где под лестницей находится келья святителя Гурия, нашего первого архиепископа Казанского и Свияжского, первого архипастыря земли Казанской. Это очень знаковое место. Святителя почитают, он наш первый казанский святой. Святитель явил собой пример того, как нужно любить людей, и пример того, как заниматься миссией через любовь. Он был примером христианской жизни. Он поражал людей (и в акафисте об этом написано)  молитвою попечения о своем стаде, молился денно и нощно. Он постоянно являл собою пример поста, молитвы, трудов. И люди, взирая на этого человека, задавались простым вопросом: «Во что он верит, если так живет?» Это очень важный момент личного примера в миссионерском служении. Вот такое очень красивое, очень знаковое место.

– Вы сказали о келье. Это место реальное? Оно исторически там находилось?

– Это реальное место, где жил святитель Гурий, его реальное место проживания.

– И оно доступно для посещения?

– В определенное время его открывают для посещения, там совершаются акафисты в честь святителя Гурия и так далее.

– Продолжим разговор о просвещении, миссионерстве. Не секрет, земля Татарстана очень богата, красива, но и со своими сложностями. Там большое количество людей, которые жили и продолжают жить несколько другими взглядами, с другим отношением к миру вокруг. Как в такой среде человек выполнял свою миссию?

– Господь дает нам время, в которое мы живем, и место, где мы живем. И очень важно воспринимать это как данность. Сейчас часто можно слышать, что у нас общество не такое, то плохо, это плохо. И так далее. Но, во-первых, мы можем найти проблемы и в XIX, и в XVIII веке, то есть мы не найдем золотой эпохи. Во-вторых, нужно все-таки помнить, что Господь нам дает то время и то место, в котором мы можем жить и трудиться. Представьте, святителю Гурию сказали, что он будет первым казанским архиереем. Там ничего нет. Но нужно ехать. Можно представить его любовь, смирение, послушание и понимание сложности задачи.

Можно вспомнить выдающегося миссионера святого равноапостольного Николая Японского. Он едет в Японию проповедовать, когда там только закончились гонения на христиан. И он проповедует, учит язык, культуру, традиции.

Конечно же, всегда сложно куда-то собраться, поехать, набраться решимости. Но очень важно помнить, что Господь нам дает именно эту эпоху. Вот мы живем в наши дни, у нас свои сложности, свои плюсы, свои минусы. Какой вызов современности? Огромное количество информации. И мы должны постараться наполнить окружающий мир хорошим, добрым православным контентом, чтобы люди получали ответы на те вопросы, которые их волнуют, на те переживания, которые у них есть. Это наша задача.

У святителя Гурия была немножко другая задача. Ему нужно было стать живым примером веры, сказать: «Мы веруем во Христа, Он наш Спаситель, и мы живем как православные христиане». Почему его память очень важна и очень дорога? Взирая на святителя Гурия, понимаешь, что главные аргументы – это аргументы, идущие от жизни и сердца.

Очень просто сесть и полтора часа рассказывать о православии, используя какие-то термины, какие-то аргументы. Поняли тебя или не поняли – как получилось. Но очень сложно проповедовать от сердца к сердцу. Допустим, ты идешь по улице, человек подходит, тебя что-то спрашивает, и ты должен постараться найти аргументы, которые тронут его сердце. Это очень важно, но очень сложно. Большое усилие, большая вера и доверие Богу нужны.

Это действительно очень великое и знаковое место. Тут и православный храм, и башня Сююмбике – история еще Казанского ханства. Это памятник ЮНЕСКО. Тут находится дворец раиса – так у нас называют руководителя Республики. Кстати, он всегда нас поддерживает, всегда оказывает помощь, поддержку. После кельи Гурия находится памятник строителям Казанского кремля, русскому и татарину. Это пример того, что в Республике два основных народа, две основные конфессии.

Если рассуждать об особенностях, то, конечно же, очень много людей, которые исповедуют иную веру. И здесь очень важно, с одной стороны, сохранять свою веру, понимать ее; с другой стороны, проявлять какое-то уважение к людям, которые веруют по-другому. Когда, например, с ними общаешься, начинаешь с уважения к их вере, но при этом стараешься рассказать о своей. Это очень тонкая, сложная грань, как уважать мнение другого человека, но при этом рассказывать о том понимании, которое есть у тебя.

– Батюшка, Вы являетесь настоятелем храма блаженной Ксении Петербургской. Расскажите нам о своем приходе, своих прихожанах, храме, о том, как у вас ведется миссионерская деятельность.

– Храм блаженной Ксении Петербургской находится в Авиастроительном районе города Казани. Это последняя станция метро, спальный район, ближе к выезду из города. Напротив храма стоят многоэтажки, а с другой стороны – частный сектор. Храм небольшой, новый, ему всего 9 лет. Когда владыка меня туда назначил, оказалось, что многие соседи даже не знают о том, что есть храм. И мы много что в этом плане делали. Например, у нас на заборе баннер, что храм открыт. Это был очень важный момент, потому что многим было непонятно, открыт храм или закрыт. Храм открыт ежедневно с 8 до 17 часов каждый день. Даже если в этот день нет богослужения, храм все равно открыт с 8 до 17. Еще мы установили на двух языках – русском и татарском – таблички, указатели, как к нам пройти, проехать и так далее.

В данный момент у нас есть воскресная школа для взрослых, где я общаюсь с людьми после воскресной литургии, причем мы общаемся непосредственно в храме. У нас есть детская воскресная школа, это уже больше занятие матушки. Может быть, более правильно назвать это досуговой группой, чем воскресной школой.

Еще у нас есть кружок церковнославянского языка, библейский кружок и православный киноклуб. Все это в здании воскресной школы, которую нам помог построить один наш меценат. В кружке церковнославянского языка, понятно, люди изучают язык богослужения, язык Церкви, грамматику, понимание смыслов того, о чем мы молимся. В библейском кружке мы изучаем Священное Писание. Занятия проходят в будние дни: обычно один кружок в среду вечером, другой – в четверг вечером.

Киноклуб – это мой проект, который проходит каждый первый четверг месяца. То есть один раз в месяц я передвигаю библейский кружок, и мы смотрим кино. Киноклуб основан на трех «К»: кофе, кино и камин. Я люблю варить кофе, сам его варю. Мы как-то раз посчитали, за один киноклуб мы выпили три литра кофе из турки, хорошего, крепкого. Мы смотрим очень разные фильмы, где ставится христианская проблема, но они не обязательно православные. Допустим, фильм Скорсезе «Молчание». Я глубоко убежден, что это все-таки нерелигиозный фильм, потому что там есть идея проповеди анонимного христианства. Мол, отрекись, ничего страшного; главное, чтобы другие не страдали. Это очень интересный фильм, очень сложный. Потом у нас обязательно дискуссия. Мы посмотрели черно-белый фильм Бергмана «Седьмая печать». Мы посмотрели игровой фильм «Жена священника» с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни. Может быть, кто-то скажет, что это вообще неправославные фильмы, но там сложные герои, сложные ситуации, сложные вопросы. Мы смотрим разные фильмы. У нас киноклуб, может быть, не стандартно православный, а необычно православный.

Главный враг православия сейчас – дача. Перед закрытием сезона мы посмотрели фильм «Конклав». Это новый фильм, который вышел недавно. И так совпало, что в этот день, когда мы смотрели «Конклав», избрали папу. Я сказал: «Дорогие братья и сестры, знаете, пока мы смотрели "Конклав", в Ватикане избрали папу. Но я вам скажу только после обсуждения, кого они избрали». Старые фильмы небольшие, длятся примерно полтора часа, современные фильмы идут два часа, но обсуждение может занять времени не меньше. Это тоже очень интересный опыт, который мы получаем в храме.

Какой результат? Нужно общаться с людьми. Это огромная задача. Человек, приходя в храм, должен понимать, что его любят и с ним готовы разговаривать. Люди готовы отвечать на вопросы, которые у них есть. Это очень важно. Нужно, чтобы человек понимал, что он может что-то спросить, обсудить.

Мы проводим паломнические поездки с прихожанами, арендуем автобус. Это тоже очень интересный миссионерский ход. Потому что часто бывает так, что муж ходит в храм, а жена не ходит. Или наоборот. Или есть друг, подруга, но на службу их не позовешь – не хотят. Тогда им люди говорят: мол, у нас есть паломническая поездка, батюшка не кусается, поехали с нами. Человек едет, ему здорово, хорошо. Причем эти поездки мы всегда строим таким образом, что сочетаем церковное (посещение храма, монастыря, пение акафиста) с чем-то необычным. Допустим, во время одной из поездок мы заехали в обсерваторию, нам специально провели экскурсию.

У меня регент – профессиональный экскурсовод, она очень нам помогает в плане экскурсий. Действительно, получаются очень интересные экскурсии. Допустим, мы выезжаем из Казани в Свияжск и узнаем от нее столько интересного про город! Хотя, казалось бы, все должны про Казань всё знать. Вот такие разные формы церковной и околоцерковной деятельности мы в нашем храме осуществляем.

Но у меня есть второй храм, сельский, там пока получается служить в один из будних дней. Это очень старинный храм, в этом году ему исполняется 290 лет. Это храм Смоленской иконы Божией Матери в деревне Соловцово Высокогорского района Республики Татарстан. Храм находится очень далеко, туда ехать около часа. Что интересно, там совсем немного прихожан, в деревне буквально чуть больше 30 человек. И туда стали приезжать наши казанские друзья, знакомые. Храм очень многим нравится.

В этом году у нас запланировано (надеюсь, все получится) великое освящение этого храма, как раз в год его юбилея. Храм очень интересный, старинный. В нем крестился, кстати, создатель видеомагнитофона Александр Понятов. Он родился в деревне Айша, которая находится недалеко, это один приход. У нас есть фотография метрической книги, где рассказано, что Александр крестился в этом храме. И мы поминаем его за упокой. Мы знаем список погребенных около храма. Мы надеемся на канонизацию одного из последних настоятелей храма при его закрытии. Они вместе с местным муллой выступили против закрытия храмов и мечетей, причем абсолютно законно, ссылаясь на законы Советского Союза, где было сказано, что мы имеем право исповедовать свою веру и так далее. И их (нашего священника и муллу) вместе расстреляли на Архангельском кладбище города Казани. В день памяти отца Тихона у нас всегда случаются маленькие и очень добрые, приятные чудеса: то мы какие-то документы получим из архивов, то еще что-то. И мы сейчас готовимся к его канонизации.

– Вы сказали, что священник и мулла были вместе расстреляны. Это пример в том числе и определенного единения, в том смысле, что базовые ценности, уважение, какие-то человеческие моменты остаются общими для людей, говорящих на самых разных языках.

– В Татарстане эта традиция и сейчас сохраняется. То есть мы очень многие вещи делаем вместе. Допустим, у нас есть прекрасный проект, который реализуется при поддержке нашего республиканского Министерства культуры и лично нашего министра (за что ему отдельное большое спасибо): мы вместе с ДУМ РТ (Духовное управление мусульман Республики Татарстан) читаем лекции для сотрудников Министерства культуры. Либо это происходит в Казани, либо бывают выездные лекции, когда мы приезжаем в какой-то район, там в нужное время, в нужное место приглашают руководителей Домов культуры, и мы проводим две беседы. Я провожу беседу на тему «Православие и русская культура». Мы говорим о многом, в том числе о праздниках, я развенчиваю разные суеверия, многое объясняю. Например, зачем праздновать праздник Ивана Купалы 7 июля, если 8 июля – праздник святых Петра и Февронии? Семейный, замечательный праздник. Празднуйте! А мой коллега из Духовного управления беседует на тему «Ислам и татарская культура». Он рассказывает, как сочетаются ислам и татарская культура, что общее, где есть преломление, что дал ислам татарской культуре.  Вот такой удивительный проект.

В Татарстане в вузы нас зовут только вместе. Допустим, у меня есть опыт, я хожу в Казанский институт МВД, зовут на беседу меня и обязательно имама. Темы очень разные. Обычно просят поговорить про традиционные ценности, про семью, выступить против вредных привычек. Меня радует, что силовая аудитория, силовики очень живо реагируют, задают очень много вопросов. Особенность нашего региона в том, что нас приглашают вместе: нельзя представить, что в вуз или какую-то государственную структуру позвали священника, но не позвали имама. И наоборот. Это очень интересный момент. И эта прекрасная фотография в студии очень знаково отражает наши ценности, которые есть.

– Вы сказали про храм Смоленской иконы Божией Матери в деревне Соловцово. Он восстанавливается? Он был полностью разрушен? В каком он состоянии?

– В советские годы там было зернохранилище. Его постарались разрушить очень сильно: там не было ничего, не было росписей. Когда мы стали заниматься храмом, наша задача была – в центральном приделе очистить царские врата и боковые, которые были заложены. Мы были поражены, как их заложили: два слоя кирпича, утрамбованная земля, два слоя кирпича. Они постарались всё заложить очень сильно. Храм возрождается с 2015 года. Я там с 2020 года, то есть уже 5 лет. И в этом году мы планируем великое освящение. Там построен каменный приходской дом, мы провели газ, проделали другие работы. Моя мечта – сделать там музей истории храма и музей памяти отца Тихона, вне зависимости от того, будет его канонизация или не будет. Это история человека, который сыграл серьезную роль в истории храма и истории местности.

– Откуда информация об этом человеке? Вы знакомитесь с какими-то документами, собираете какие-то материалы? Как происходит, что сейчас Вы можете сказать об этом человеке, что он сыграл огромную роль в жизни и прихода, и той территории, на которой находился?

– Вообще память о нем была всегда. Дети тех прихожан, которые были в советские годы, помнили, что был такой отец Тихон. Я уже сказал, что иногда каким-то чудесным образом мы получаем информацию. У меня было очень знаковое событие: был день его памяти, мы послужили панихиду в этот день, а на следующий день, буквально с утра, мне пришли такие архивные справки, которые я не мог получить. Кто я такой для светских людей? По сути, я руководитель организации, в которой работал репрессированный. Я не родственник, я никто для них. Тем не менее документы, которые мы не могли получить, с утра пришли. Вот такие чудеса мне очень нравятся.

– Как я понимаю, к таким проявлениям благого начинания присоединяются в том числе и неравнодушные люди. Кто-то помогает своими руками, например, газон подстричь или цветы посадить, а кто-то помогает материально. Ведь здание требует больших вложений, чтобы привести его в порядок.

– Что касается восстановления храма, то это, по сути, проект одного человека – нашего мецената и большого друга Романа Андреевича, который потратил все свои усилия, возможности на реставрацию этого храма в течение 10 лет. Сейчас она завершается, остаются какие-то детали, нюансы. И роспись храма, и строительство здания – по сути, благое дело одного доброго человека.

Конечно же, отзываются люди, помогают облагораживать территорию. Это тоже огромные усилия. Местных жителей очень мало. Но для них каждая литургия (а мы служим раз в неделю в будний день) – это праздник. Они готовятся, приходят, причащаются.

– Можно ли сказать, что не нужно искать каких-то далеких и неизведанных земель, чтобы реализовать потенциал миссионера? Можно, не так далеко отъехав от столицы Татарстана, встретиться с теми, кому нужна помощь, слово, участие в жизни…

– Вы буквально цитируете святого праведного Иоанна Кронштадтского, который когда-то хотел стать миссионером, а потом сказал, что будет просвещать своих питерских «папуасов», которые ничего не знают о Христе.

Действительно, много таких храмов в городе на окраине, в деревне. Нужно, чтобы появились люди, которые будут там собираться. И основа всего – литургия. Я глубоко убежден, что люди собираются у Чаши Христовой. Это основа. 

– Я хотел бы еще отметить такой момент, что через такое живое общение со священником мы встречаемся с какой-то определенной смелостью. Поправьте меня, если я сейчас ошибусь, но ведь когда выходишь к людям, разговариваешь с ними не через экран, не через какие-то средства массовой информации, а находишься здесь и сейчас, когда смотришь глаза в глаза, граница стирается. И только от твоего слова зависит, что сейчас ты сможешь сказать человеку, который смотрит на тебя, задает тебе вопросы.

– Нужно общаться с людьми, это очень-очень важно. Может быть, кто-то будет со мной не согласен, но я читаю комментарии в социальных сетях. Это отнимает достаточно много времени, нервов и так далее. Что мне это дает? Это мне дает понимание мышления современного человека. Он же часто мыслит клише. Допустим, я выложил какое-то интересное видео, рассказываю про Символ веры. Появляется комментатор, какой-нибудь всезнающий человек: «Всё на Первом Вселенском Соборе придумали». Это интересно, это посыл.

Бывает, пишут, например, неоязычники. Мне интересно их логику увидеть.  Я, конечно, расстраиваюсь, поражаюсь. Они рассказывают про что-то, я им задаю вопросы. Они ругаются, бывает, угрожают, что-то еще. Но это очень интересно. То есть миссионеру нельзя терять связь с людьми. Мне кажется, нужно всегда выходить туда, где есть люди.

Комментарий в социальных сетях – это очень интересная ситуация. С одной стороны, это вроде бы и удаленное общение. Кто этот человек, который тебе написал? Может, ты никогда его и не узнаешь. Но это все равно достаточно живое общение, это человек. Он, может быть, не решился бы подойти к тебе на улице, но он сказал свое мнение. Ты видишь, как думает про тебя человек. Это срез того, что думают о Церкви в нашем обществе.

Живое общение очень важно, необходимо, люди что-то рассказывают, ты им объясняешь. Для меня было очень большим культурным шоком узнать, что есть много людей в нашем обществе, которые никогда в своей жизни не разговаривали со священником вживую. Вообще никогда. Это может быть прекрасный, умный, образованный, талантливый человек, которому, допустим, 40 лет, у него есть бизнес или хорошая работа, есть интересы, хобби. Про него не скажешь плохо, что он какой-то маргинал или безнравственный. Нормально все у него: традиционные семейные ценности, книжки читает, спортом занимается. Но при всем при этом он никогда не общался со священником. И он ничего не знает о православии. Только на таком уровне, что есть Яблочный Спас и при покойнике нужно зеркало завесить. И нужно с этими людьми общаться. Потому что у многих ломаются стереотипы: оказывается, с батюшкой можно пообщаться, он отвечает на вопросы. Здесь есть другая очень интересная граница: ты не можешь и не должен стать для них своим парнем. Ты все равно священник и миссионер. Интересно наблюдать за опытом других конфессий. У католиков было такое движение, как священники-рабочие. Это начало XX века, Франция, романтическая мечта, что сейчас они пойдут и будут миссионерствовать. Есть красивый фильм, и там есть такая сцена, в которой епископ пытается устроиться на работу садовником. Его спрашивают: зачем? «Я епископ, я должен трудиться». То есть это очень тонкий посыл как раз к этим священникам-рабочим. Он потом сыграл одну из главных ролей в этом фильме.

То есть многие священники шли устраиваться работать на парижские фабрики, в марсельские доки, но Католическая Церковь эту практику потом прекратила, потому что не священники научили рабочих, а рабочие научили священников всяким разным словам, привычкам и всему остальному. Понимаете, очень важно смотреть на чужой опыт. Ты должен быть своим и не своим. То есть ты для них друг, но старший друг и наставник, ты не можешь быть своим в доску парнем.

У нас есть, допустим, такое: я варю кофе, и мы в киноклубе пьем кофе. Но все равно ты священник, который встречается с прихожанами. Все равно есть определенные границы, они выстраиваются внутри, они очень сложные, но важно понимать, что у вас разные задачи, разные роли в общении и так далее.  И нужно идти к людям, идти в массы.

Для меня знаковые события – это когда мы проводим уличные акции. У нас есть традиционный пасхальный концерт. Это концерт на улице Баумана, центр Казани, пешеходная зона, местный Арбат. И уже четыре года там всегда проходит концерт в Светлую субботу. Причем мы всегда разучиваем красивые песнопения. У нас есть хороший народный хор, он всегда обращает на себя внимание. У нас есть классические произведения на греческом. И люди идут по Баумана и видят, что православие – это что-то очень красивое, это определенная подача, красота пения, культура.

Или, например, на день жен-мироносиц мы проводим акцию в одном из торговых центров, тоже устраиваем концерт, раздаем розочки, листовки. Многие просто не знают, что такой праздник есть... Мне очень интересно смотреть на реакции людей. Я выступаю как организатор, поэтому могу смотреть на все немного со стороны. Волонтеры раздают листовки, певчие поют, а я смотрю на реакции людей. И реакции положительные.

Я всегда думаю: а где же все эти вредные комментаторы? Они не пришли или сюда не ходят? А люди идут и улыбаются, им приятно. Представьте себе, Неделя жен-мироносиц. Женщина с мужем и детьми в воскресенье пошли делать покупки. Оказывается, что в воскресенье перед школой у ребенка нет клея-карандаша или еще чего-нибудь, а нужно срочно сделать поделку. И слава Богу, что узнали об этом в воскресенье утром, а не в 22 часа вечера. И вот идут по этому торговому центру, а тут что-то красиво поют и дарят розочку, листовку о православии. То есть людям приятно. Мне очень нравится видеть обратную связь. Миссионер должен иметь обратную связь. Он должен быть всегда в курсе, держать руку на пульсе того, что происходит в обществе, чтобы понимать, какие есть проблемы. Нельзя миссионерствовать, не понимая среды.

– Я где-то слышал еще такое выражение: для миссионера очень важна культура общения.

– Да. У священников-рабочих не получилась миссия, они для этих рабочих стали своими мужиками. Хорошие ребята – и всё.

– Сели, бахнули, что-то сделали...

– Я думаю, что так и было, потому что католики, конечно, умеют писать обтекаемые документы, но я так понял, что проблема была в том, что все-таки рабочие научили священников. Видимо, все так и было, как Вы говорите: сели, выпили, покурили, и миссия не пошла. Они не стали наставниками.

– А если человек просто живет, трудится в детском лагере, школе, садике, больнице или поликлинике и просто хорошо выполняет свою работу, иногда говорит людям про какой-то церковный праздник – это уже миссионерство в каком-то смысле? А если человек не просто где-то трудится, но еще и несет какое-то служение, например, как волонтер в церкви, он помощник социальной службы, который, допустим, вещи раздает или раз в неделю приходит к какой-то бабушке и чем-то ей помогает, – это ведь тоже его личное миссионерство в каком-то смысле?

– Сам Господь говорит: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 35). То есть каждый христианин должен жить таким образом, чтобы его спрашивали о его вере. Допустим, у него есть обычная светская работа в школе. Идет пост – он соблюдает пост. Сначала спрашивают: «А что это у тебя – ЗОЖ или спортивная диета?» – «Нет, у меня пост». И люди уже понимают, что этот человек из их коллектива постится. «Ты что, в храм реально ходишь или просто худеешь?» – «Нет, я в храм хожу». И так далее.

То есть первый, самый базовый миссионерский уровень – это когда есть воцерковленный, начитанный и адекватный православный человек (адекватный – подчеркиваю, это отдельная история, потому что иногда пытаются заниматься миссией неадекватные люди). И это миссия, когда человек может рассказать на работе, что у него Великий пост или что сейчас Пасха. Прийти и рассказать, что приготовил дома куличи, хотя бы сказать рецепт, потому что дальше рецепта никто ничего не делает. Но кому-то можно рассказать о том, что такое «Христос воскресе». Это ведь, по сути, мое заявление миру: я верю в то, что Бог ради спасения меня и всех людей приходит в мир, претерпевая страдания, проповедует, распинается, воскресает и хочет, чтобы я вслед за Ним вошел в Царствие Божие. Это же не пароль и отзыв: «Христос воскресе – воистину воскресе». Это действительно великие слова. Об этом тоже можно людям рассказать. Да, за куличом, за чашкой чая или кофе.

– Я заметил, что иногда в частных беседах люди все равно спрашивают друг у друга: а что можно делать в этот праздник, а как надо поступить в этот праздник? Или сегодня день рождения у крестника – что надо сделать, дарить ли что-то? И здорово, когда есть что ответить, но бывает, что знаний не хватает; и даже как-то теряешься.

– Сейчас есть все возможности. Старшее поколение священников, которые служили в 90-е годы, рассказывает, что ничего не было. Ни Библии, ни каких-то полных богослужебных изданий и так далее. Сейчас у нас есть всё: мы можем взять Библию, можно даже выбрать, в каком переводе (синодальный, новый русский перевод). Это было невозможно буквально 30 лет назад. Можно открыть и посмотреть «Толкования отцов Церкви» (это многотомное издание), есть сайт с комментариями отцов Церкви. У нас есть всё. Нужно просто стараться наполнять окружающий информационный мир хорошим контентом.

У меня есть одна большая церковная мечта, чтобы человек, задав вопрос в поисковике, получал православный ответ. Допустим, умер родственник – что делать? Что человек прочитает сейчас? Скорее всего, первые запросы – это проплаченная реклама похоронных агентств (мы их не считаем), а дальше поток суеверий: завесить зеркало, налить покойнику рюмку, на поминках не пользоваться вилкой и так далее. И часто бывает, что ответ православного священника – в конце первой страницы, но до него обычно не доходят. И наша задача (в этом моя большая мечта), чтобы человек ввел церковный запрос и получил церковный ответ: фото, видео и так далее. И для этого нужно трудиться. Нужно, чтобы были миссионеры. Я всегда говорю, что миссионеры разные. Кому-то нужен батюшка очень добрый, кому-то – очень строгий, кому-то – суровый, кому-то – обаятельный. Кто-то должен быть богословом, кто-то должен быть от народа, но верующий, простой… 

Опять же посмотрим на опыт конфессий. Есть же у католиков священник, который, допустим, профессиональный спортсмен, и он умеет общаться со спортсменами. Есть священник, который профессиональный физик. Есть, в конце концов, обсерватория Ватикана, и люди там занимаются исследованиями. То есть можно пообщаться на близкие темы с интересными людьми.

Причем я категорически против того, чтобы у нас, например, было что-то специальное: допустим, специальное богослужение для физиков или для кого-то еще. Это неправильный путь, не наша ценность, это путь вообще не туда. Так можно дойти и до мессы по мотивам «Звездных войн». Кстати, на Западе такое было не так давно, когда священник оделся в стиле «Звездных войн» и что-то пытался детям объяснить. Это неправильно, конечно. Но все равно есть разные люди, разные миссионеры. У нас тоже есть такие священники: один физик, другой лирик, причем известные люди. У нас даже есть священник-путешественник. И мы можем давать ответы на эти вопросы. Если люди не услышали одного, то услышат другого. Если не нравятся мои рассказы, понравятся рассказы других людей.

Особенность современного мира такая, что, по сути, в вузе учат работать с информацией. Мы живем в то время, когда не можем усвоить всю информацию, то есть мы учимся учиться. Я еще застал в школе фразу: учись учиться. Французские энциклопедисты (хотя их называют великими, они все были только великими безбожниками) говорили, что энциклопедия включает в себя все знания этого мира. Это правда. Она включала в себя почти все научные и естественно-научные знания того времени. Наш дорогой Михаил Ломоносов реально знал все, потому что в то время можно было знать все. Если, например, ученый его времени разбирался в физике, химии, биологии, немного знал философию, интересовался литературой, то получается, что он знал все.

Сейчас это невозможно. Мы не можем представить, чтобы кто-то знал все. Есть физик-ядерщик, он в этой точке разбирается, он доктор наук, а в этой точке он не специалист.  Поэтому сейчас нас учат учиться. И сейчас наша православная задача – рассказывать людям о вере. Да, люди не смогут прочитать библейские комментарии отцов Церкви, это очень много и сложно. Редко кто из православных прочитал всего Иоанна Златоуста, Григория Богослова или Василия Великого. Отдельные труды, цитаты – это да, но мало кто прочитал все эти труды. Но мы можем рассказать, объяснить, что православие – это об этом и об этом. И в этом великая задача современного человека. Я об этом говорил и еще раз скажу: нам Бог дал место и время, эти координаты и ситуации, и в этих ситуациях мы живем.

У святителя Гурия было свое служение, важное в его эпоху. Но каждая эпоха дает свои вызовы. Для той эпохи нужно было дать такой ответ. То есть нужно было стать примером христианской жизни. И иноверцы обращались в православие, видя, как он живет. Они говорили: если его вера такая, надо принимать эту веру.

Или пример святого равноапостольного Николая Японского. Люди говорили: если он так любит нашу культуру, находит смыслы для переводов, знает японский язык, то надо его послушать. То есть ты должен жить среди этого народа, любить народ, любить это место.

Вот я – патриот Татарстана. Я всегда об этом говорю, я очень люблю это место. Я считаю, что это хранимая Богом земля. Это место, где жил святитель Гурий Казанский, наши великие святители: Гурий, Герман, Варсонофий. И, конечно же, это место, где была явлена Казанская икона Божией Матери.

Я преподаю в семинарии «Историю русского зарубежья» и могу сказать достоверно, что у нас есть люди в православном мире (где-нибудь в Австралии или Америке), которые не знают, где находится Казань, на карте России они ее не покажут, но они знают Казанскую икону Божией Матери. Это главная икона русского зарубежья. Это образ, который был у каждого русского эмигранта (у всех по умолчанию). Это память о России.

И действительно, нужно любить то место, где ты живешь, куда тебя Господь привел (я родился в другом месте, меня Господь туда привел). И нужно любить это место, ценить, любить людей, пытаться понимать культуру, язык (это очень важно). Я хочу заговорить по-татарски, это мое большое желание (пока есть усилия в этом направлении, но я хочу свободно на этом языке говорить).

Ведущий Тимофей Обухов