Беседы с батюшкой. Протоиерей Олег Чебанов. 31 августа 2025

Гость нашей студии – протоиерей Олег Чебанов, настоятель храма во имя святых Царственных страстотерпцев (г. Курск).

– Батюшка, Вы у нас впервые. Спасибо, что нашли время к нам приехать. Я знаю, что Вы – руководитель Епархиального отдела религиозного образования и катехизации, почетный работник образования и кандидат педагогических наук. Поэтому не случайно мы Вас пригласили в День знаний. Мы поговорим о нашем образовании, о школе, учителях. Помните ли Вы свою первую учительницу? Какие эмоции Вы испытывали, придя впервые в первый класс? Это же особый день.

– Удивительно, но я помню 1 сентября, хотя это было давным-давно, самое начало 80-х годов прошлого века. Кажется, это было очень давно, а на самом деле все-таки относительно недавно. Все очень свежо в моей памяти. Потому что я педагог, больше 30 лет моей жизни связано с системой образования.

Помню свою первую учительницу, Александру Николаевну Кривоноженкову, это школа №7 города Курска имени Александра Сергеевича Пушкина, с гуманитарным уклоном, ее в свое время и мой отец оканчивал. Я ходил на занятия по подготовке к школе и помню, как мы палочки, кружочки и крючочки рисовали. Нас привели на третий этаж четырехэтажной школы, и почему-то очень ярко запомнилось, как к нам пришла медсестра, Зоя Ивановна, и наша учительница Александра Николаевна сказала нам: «Посмотрите на Зою Ивановну. Если у вас что-то заболит, вы на нее только посмотрите, она вам улыбнется, и у вас все пройдет». Настолько это трогательное воспоминание… Мне тогда было всего 7 лет.

Но 1 сентября мне всегда хотелось идти в школу. Я представлял: завтра откроются двери, школьники переступят порог школы. Где-то пахнет свежей краской после ремонта (я не имею в виду современные школы, где пластиковые столы, а то, как красят полы, штукатурят, ремонтируют), и этот непередаваемый запах всегда меня сопровождает 1 сентября. Это всегда огромная радость. Первого сентября мне всегда хотелось идти и в школу, и в университет; и потом, когда уже я преподавал в православной гимназии, когда работал в духовной семинарии, когда преподавал в Курском университете… Честно скажу: 2 сентября уже немножко другое настроение, но 1 сентября – это праздник, это радость, это торжество!

– Получается, что 1 сентября тогда в Вашей жизни началось и так и продолжается.

– Да, так и продолжается, хотя я сам в школе не преподаю. С сотрудниками системы образования города Курска мы очень тесно взаимодействуем. И моя супруга – директор Курской православной гимназии. Вот так совпало, что 1 сентября для меня всегда праздник и торжество.

– Вы приехали к нам из Курской области, и все знают, какие события там происходят. Какая сейчас обстановка с образованием в этом регионе, особенно в приграничных областях?

– Что касается светской системы образования, светских школ – да, тяжеловато. Мы помним, что год назад, 6 августа, накануне учебного года, вооруженные силы Украины нарушили границу Российской Федерации в Курской области. Суджанский район был оккупирован. Из приграничных районов выехало большое количество людей, отток населения оттуда был колоссальный: порядка 150 тысяч семей из этих районов переехало в пункты временного размещения. Они до сих пор находятся там, и новый учебный год дети будут проходить в смешанном формате.

Прошлый год был в режиме дистанционного обучения: проживающим в ПВР детям выдали ноутбуки, и учителя проводили занятия в дистанционном формате. Конечно, это тяжеловато, потому что не происходит межличностного общения между детьми и педагогами. Мы помним те времена, когда распространялась коронавирусная инфекция, все сидели по домам. Этот дистанционный формат никакой радости в обучении,  воспитании, развитии не дает.

Что касается православной гимназии в Курском регионе, она там одна и вступает уже в 32-й год своего бытия (была образована в 1994 году). В ней обучается порядка 200 школьников, ребятишек из православных семей, с 1-го по 11-й класс.

– Наверно, дистанционное образование подходит взрослым людям, когда уже сформирована личность и ты знаешь, чего хочешь.

– Это хорошо даже для курсов повышения квалификации. Когда десяток лекций прослушал, что-то для себя зафиксировал… Тем более что сейчас средства коммуникации таковы, что все презентации или скачиваются, или по рассылке приходят. Проблем с этим никаких нет.

– Записи можно пересматривать.

– Да. А что касается научения, эту триединую задачу никто не отменял: обучение, развитие, воспитание. А это возможно только в личном формате, когда есть зрительный контакт между учителем и учеником. Когда чувствуешь, понимаешь и получаешь эту обратную связь от ученика: видишь, что он понял, чего не понял, можешь что-то мобильно перестроить, что-то проконтролировать, задать ему другой вектор, если он немного отклонился от нужного пути познания. Дистант этого, конечно, не дает.

– Вы говорите: обучение, развитие, воспитание. Обучение – понятно, развитие – понятно. Воспитание? В православной школе это проще – есть духовник, учится меньше людей, больше контроля. Но возможно ли сейчас такое явление, как воспитание в школе? Мне кажется, что воспитание – в семье.

– Вы знаете, воспитывает просто все. Воспитывает среда. Академик Шаталов говорил о том, что в педагогике всегда действует принцип «соленого огурца»: когда огурец попадает в банку, на него действуют и вода, и специи, и уксус, и соль, и сахар, и даже соседние огурцы, которые могут быть разных сортов. Конечно, первая воспитывающая среда – это, безусловно, семья. Жизненные основы, мировоззрение, стиль жизни формируются, когда ребенок лежит поперек лавки. Пока он еще маленький, он, как губка, впитывает все. И здесь очень важен личный пример родителей. Ведь не случайно англичане говорят, что не нужно воспитывать детей; они все равно будут такими, какие вы. Это личный пример.

Еще в Средние века было сказано в стихотворной форме: «Ребенок учится тому, что видит у себя в дому. Родители – пример ему». А я взял на себя смелость подкорректировать эти строки и добавил: «И развивается на фоне того, что есть в его смартфоне». Потому что это тоже очень важный элемент, который влияет и на воспитание, и на развитие.

Конечно, что касается системы образования (дошкольное образование и воспитание, школа, колледжи, лицеи, высшее образование), там воспитывает все: личность педагога, среда. Существует план воспитательной работы образовательного учреждения, который состоит из 10 модулей, где прописана эстетическая среда, взаимодействие с родителями, работа с социальными партнерами, очень четко прописана деятельность классного руководителя и т.п.  Кстати, воспитательной системе сейчас в нашей стране придается очень серьезное значение, особенно патриотическому воспитанию – военно-патриотическому, гражданско-патриотическому. И все это складывается по маленьким крупицам.

Например, в нашем Курском регионе, если бы здесь не было тесных и добрых взаимоотношений между епархией и работниками системы образования, наверно, было бы сложнее. У нас буквально все общеобразовательные школы посещают священнослужители. А священник призван к тому, чтобы, по слову классика, «сеять разумное, доброе, вечное». И не так обязательно, чтобы в каждой фразе звучало: «Бог», «Господь», «Церковь, «спаси Господи», «ангела-хранителя». Ведь говоря о патриотизме, мы говорим о том, «с чего начинается Родина». С того, чтобы ты утром проснулся и застелил свою постель, потому что это – среда твоего обитания, это – знак уважения к твоим родителям, которые тебя кормят, обувают, одевают, обеспечивают. Вот он – патриотизм, когда понимаешь, что ту среду обитания, в которой ты находишься, ты должен украшать. И мы говорим: для чего Господь поставил первых людей в раю? Для того, чтобы они его украшали и созидали. О созидательном труде сейчас, к сожалению, говорится очень мало. А ведь в советские годы были трудовые лагеря, были общие трудовые проекты: строительство БАМа, целина…

– И на картошку ездили…

– Да, на картошку ездили каждую осень в сентябре. Как это сплачивало, объединяло – потрясающе! Кстати, и на государственном уровне об этом речь идет, очень громко об этом говорится. Президент подписал указ №809 «Об основах государственной политики по сохранению традиционных духовно-нравственных ценностей в Российской Федерации». И среди 17 позиций перечисления этих ценностей как раз указывается созидательный труд.

Мы, священники, тоже говорим о том, что каждый из нас – творец. А творчество – это то, что соединяет Творца с большой буквы с творцом с буквы маленькой, с каждым из нас. А что касается православной гимназии, это уникальный тип учебного заведения для православного человека. Потому что учебный день начинается с молитвы. Трапеза начинается и заканчивается молитвой. Рядом находится духовный попечитель, духовник – батюшка, с которым ты можешь поговорить, пообщаться. Вся система образования пронизана идеей величия Бога, Творца. Буквально каждый предмет об этом говорит и подводит школьника к тому, что те таланты, которые ему дал Господь, он должен развивать, чтобы вернуть их Богу через тех людей, которые его окружают, через ближних.

– Можно ли отдать ребенка из светской семьи в православную гимназию?

– Сложно будет. Вы знаете, по опыту (уже более тридцати лет моей жизни связано с деятельностью православной гимназии) – это достаточно сложно. Если, допустим, семья стремится к воцерковлению, встала на эту первую ступеньку приближения к Богу – это хорошо. Если родители готовы идти вслед за своим чадом. А ведь бывает и другой подход: там спокойно, там тихо, там научат молиться, креститься, там сделают из ребенка ангела.

– Вот как раз воспитают.

– Но не нужно забывать, что дети-то приходят из совершенно разных семей. И в православной семье тоже есть какие-то моменты – как говорят, «ничто человеческое не чуждо»… 

Семья, Церковь и школа – вот три столпа, на которых базируется система православного воспитания в православной гимназии. И если в гимназии говорят, что сейчас идет пост, то мы должны поститься – у нас сейчас другой склад мыслей, перемена питания. Но приходит ребеночек домой, а папа говорит: «Слушай, какой пост? Давай сейчас колбаски, мяска поедим». И у ребенка возникает когнитивный диссонанс. Учителя говорят одно, а в семье – другое. Папа – это авторитетный источник, к которому нужно прислушиваться, а если нет этого понимания, нет взаимопонимания (это очень важно подчеркнуть), то и ребенку будет сложно учиться, и родителям будет весьма тяжело.

– Получается, в какой-то степени работа идет не только с детьми, но еще и с родителями.

– А как же? Причем формы самые разные: это и родительские лектории, воспитательные моменты, ссылки на рекомендации, советы, которые классные руководители дают в родительских чатах.

– В знаменитых родительских чатах…

– Ну, мы понимаем с Вами, о чем идет речь. Чаще всего бывают параллельные чаты, без классного руководителя, где какая-то своя кухня… Что греха таить, знаем прекрасно. Иногда думаешь: вы вообще православные люди или нет, если такое пишете? Такое тоже есть.

– Интересно. У меня еще нет детей-школьников, только в первый класс идет, но мне страшно. Я, может быть, жил в другое время, посложнее – конец девяностых, начало нулевых, и была определенная атмосфера. Мы варились в жутком рассоле, ядреном, испорченном плесенью… Например, начать курить во втором классе было нормально.

– Мне кажется, чем больше по количеству учеников школа, тем сложнее. Я не знаю, как в Москве по количественному составу, но в Курске есть школы, в которых учатся по полторы тысячи человек.

– В Москве именно так в каждой школе.

– Чем меньше школа по количеству, тем лучше, тем более камерная обстановка, когда индивидуальный подход к каждому ребенку, когда в классе не тридцать человек, а шестнадцать-восемнадцать, когда не только классный руководитель, но и все педагоги абсолютно (не только предметники, которые в этом классе работают, но и вообще все учителя школы) знают родителей, знают традиции.

А еще в чем специфика православной гимназии? В Курской православной гимназии более 60% обучающихся – дети из многодетных семей. Когда старшие брат и сестра уже окончили гимназию, средние учатся, а младшие где-то на подходе, они тоже будут там учиться. Поэтому знаешь семейные традиции, знаешь специфику семьи. Это, конечно, дорогого стоит. Мне кажется, за такими школами – будущее.

Ведь почему сейчас высок процент людей, которые стремятся перевести своих детей на семейную форму обучения? Наверно, не будем ругать или хвалить эту форму обучения, хотя я считаю, что лишать ребенка социализации ни в коем случае нельзя.

– Часто возникает вопрос, не будет ли православная школа таким закрытым учреждением, выходя из которого дети, скажем так, теряются в этом мире?

– Нет, как раз здесь социализация есть. Я даже смотрю по своим детям (у нас с матушкой четверо детей, трое – выпускницы, две с золотыми медалями окончили).

– У них выбора не было…

– У них выбора не было: папа и мама стояли у истоков православной гимназии. Куда еще идти? Сын сейчас пойдет в одиннадцатый класс – и у них есть социализация. Проблем с этим совершенно никаких нет. Дети поступили не на регентское или иконописное отделение духовной семинарии. Одна окончила Юго-Западный университет по кафедре вокала, вторая училась на факультете теологии и религиоведения Курского госуниверситета. Младшая дочь сейчас перешла на четвертый курс Орловского института культуры.

Кроме того, летом они бывали не в православных лагерях отдыха, а в обыкновенных. Они участвовали в молодежных проектах, которые у нас были в Курской области (сейчас, к сожалению, это все прекратилось, но я уверен, что на время). У нас был потрясающий проект – международный лагерь студенческого актива «Славянское содружество», и мои дочери в нем тоже принимали участие. Они общаются, участвуют в предметных олимпиадах, они встроены в ту образовательную среду, которая существует в Курской области. И дискомфорта никакого они не испытывают. Но мне было отрадно услышать, как одна из моих дочерей сказала: «Как хорошо, что я училась в православной гимназии!»

Время прошло, конечно. Знаете, когда школьник учится, у него есть некий протест, может быть, неприятие чего-то, конфликт отцов и детей на уровне учителей и обучающихся. Но проходит какое-то время, и понимаешь, что та мировоззренческая основа, которую помогали формировать, очень важна. Ведь православная гимназия призвана к тому, чтобы помогать родителям детей воспитывать в христианской вере. Вот и все. То есть мы только помогаем родителям. Любой педагог православной школы – это садовник, который отсекает какой-то ненужный сучок и прививает очень важные, нужные, хорошие ростки.

Но самое главное, что во многих православных гимназиях очень большое внимание уделяется еще и творческой составляющей. Например, дети поют. Ведь хоровое пение сплачивает, объединяет, формирует темп, ритм, даже упорядочивает мышление.

– Еще и мозги при пении работают.

– Совершенно верно. А еще есть кружки изобразительного искусства. На базе нашей православной гимназии действует еще и филиал светской детской музыкальной школы. Ребятки прямо здесь же получают возможность развивать свои музыкальные таланты.

– Есть некоторые формы обучения, как, например, такая: три дня дети посещают школу, остальные два-три дня дома учатся, то есть это смешанный тип обучения. Есть и православные учреждения, где так учатся. И определенный спрос есть на православные гимназии, но их не хватает. Как Вы думаете, почему мы не можем открывать большее количество православных гимназий?

–  Спрос есть, но, мне кажется, отчасти это еще и вопросы финансирования, потому что это достаточно затратно.

– И обучение платное в основном?

– Где-то платное, где-то бесплатное. У нас бесплатное обучение. Город помогает нам с оплатой коммунальных услуг, а что касается церковных предметов, то эта сугубо церковная составляющая лежит на плечах Курской епархии.

– То есть платят педагогу «Закона Божьего», церковного пения.

– «Закон Божий», нравственное богословие, церковное пение – вот такие предметы. Есть еще какие-то дополнительные кружки, которые тоже развивают. 

– Получается, целую систему надо организовать, целую работу провести, чтобы появилась православная гимназия.

– Здесь должны сойтись самые разные компоненты: и организаторский (то, что касается работы директора), и творческий (увлеченность со стороны педагогов). Любой учитель –человек очень заинтересованный, творческий, активный. Сегодня в школе могут работать только те, кто отдает себя без остатка системе образования, кто понимает, что получает колоссальное моральное и духовное удовлетворение от работы с детьми.

Накануне каждого учебного года всегда в регионах проводятся августовские педагогические конференции. Наверное, лет десять назад митрополит Курский и Рыльский Герман на одной из конференций сказал одну замечательную фразу. А для владыки вопросы образования, воспитания имеют первостепенное значение. Он знает, какова работа директора, которому нужно выстраивать взаимоотношения с какими-то контролирующими организациями, с МЧС, которые порой мешают.

Иногда приходят из контролирующих организаций и говорят: поставьте загородки на крышу, потому что на случай пожара это нужно, иначе мы вас оштрафуем. Поставили, деньги потратили. Через два года приходят те же самые контролирующие организации и предписывают, что нужно убрать все эти решетки, поставить двери между коридорами, а сам коридор отсечь от лестничного пролета. Поставили двери, деньги потратили. Потом приходят и говорят: уберите двери, потому что на случай пожара эвакуировать будет очень тяжело.

Понятно, что директорам приходится эти вопросы решать. И владыка сказал потрясающую фразу о нашей педагогической общественности: учителя – это подвижники, а директора – это мученики. И это было встречено шквалом аплодисментов.  И те, кто давно работает в системе образования Курского региона, очень часто эту фразу вспоминают.

У нас, например, в Курске очень добрые отношения с работниками системы образования, мы взаимодействуем очень тесно, оказываем в том числе духовную, молитвенную помощь, когда нужно молиться за директора, завуча, учителей. В какой-то момент, может быть, просто даже человека выслушать. Иногда священник в школе становится еще духовным попечителем для педагогического коллектива, когда нужно кого-то выслушать, утешить, кому-то доброе слово сказать. И мы это делаем. Причем делаем это по всей линейке образования, с дошкольных образовательных учреждений.

– Я так понимаю, что Вы тоже в светские школы часто приходите?

– Я бываю очень часто в светских школах и детских садах. Я вам больше скажу, в детские сады я зашел очень плотно. Каждую неделю прихожу к деткам с экрана телевизора. Я привез сейчас программу «Купелька», которую мы разработали для детей от 6 до 8 лет. Разрабатывали эту программу практики, то есть это были заведующие детских садов, методисты, воспитатели.

А предыстория такова. Наверное, лет 15 назад я стал создавать детскую телевизионную программу «Купелька». Ее хронометраж 8 минут, мы делали ее с нашим областным телеканалом (всё делали профессионалы: звук, редактуру, сценарий и так далее). Режиссер приезжала на съемки. И вот работаешь на камеру, записываешь, понимаешь, что ориентируешься на детскую аудиторию, что нужно говорить элементарно, доступно и просто о величайших истинах. И в какой-то момент режиссер могла меня остановить, сказать: «Стоп, непонятно сказал. Если мне, взрослой тетке, непонятно, то ребенку тем более это не будет понятно».

Мы записали более пятидесяти таких программ, которые с интересом школьники, дошкольники и младшие школьники воспринимали. И тогда же, 15 лет назад, эта программа стала выходить на канале «Союз». Я очень благодарен каналу «Союз». Вы сказали в начале программы, что я впервые на «Союзе», но нет, не впервые.

– В этой программе точно у Вас дебют.

– Да, а программа «Купелька» выходила на «Союзе». Сейчас очень серьезно обсуждается вопрос, который инициировал президент, о суверенизации российского образования. То есть наша система образования должна быть независимой, не интегрированной в какую-то западную модель обучения, а иметь свой путь. Ведь что должно лежать в ее основе? Наши традиционные российские духовно-нравственные ценности.

И тогда Комитет образования города Курска вернулся к программе «Купелька». Сказали: нужно задействовать и технические средства, и эти видеосюжеты можно очень хорошо интегрировать. Для этого мы разработали программу из 32 занятий для светских (подчеркиваю) детских садов, я являюсь соведущим занятий. Воспитатель говорит что-то по теме занятия, а потом представляет меня: «Отец Олег, наш добрый наставник, друг, помощник, обращается к нам с видеописьмом. Внимание на экран!» И дальше там порядка трех или четырех минут мое общение с детьми, которые меня воспринимают.

Бывают очень тонкие, трогательные моменты. Как-то меня пригласили на итоговое занятие в мае в один детский сад. Пока идет занятие, мы стоим в коридоре за дверью, ждем, чтобы в какой-то момент воспитатель сказала: внимание, сейчас к нам обратится отец Олег. Захожу, но она указывает не на телевизор, как обычно, откуда отец Олег вещает, а на меня. И, знаете, сцена была как в «Простоквашино»: «вашу маму и там, и здесь передают». Сначала была какая-то секундная заминка: как такое может быть, он же в телевизоре? Ребятишки, которые уже не первый год изучали программу, сказали: а что, он живой? А потом, когда сказали, что можно еще подойти и меня обнять, ребятишки бросились меня обнимать. Очень по-доброму все было, очень хорошие отношения.

– При этом еще формируется образ священника у ребенка.

– И когда родители говорят о священнике, они думают, что он в особой одежде и говорит, наверное, архаизмами, церковнославянизмами. Нет, ничего подобного. Священник говорит о вечных истинах простым и доступным языком. Ведь мы же еще и помогаем воспитывать добрые детско-родительские отношения. Мы же говорим деткам о том, что нужно любить родителей. 

Программа – это теория, а здесь еще и методическая разработка 32 занятий, когда мы анализируем понятия «слышать» и «слушать». У нас есть интересная тема о том, как важно хранить единство, общаясь друг с другом, и вообще для всего нашего народа. Мы дружбой сильны. Допустим, три надписи на русском, белорусском и китайском: Бог есть любовь. На русском прочитали, услышали – хорошо, понятно, ложится на слух. По-белорусски тоже по созвучию можно понять, о чем речь. А тут китайская надпись. Фраза та же самая, но уже ничего не поймешь. Оказывается, можно говорить об одном и том же на разных языках. И вот здесь появляется видеопослание священника, когда я говорю о Вавилонской башне, о том, как люди решили потешить свое самолюбие.

– Как Вы им это рассказываете?

– С экрана телевизора говорю о том, как люди решили построить очень высокую башню, потому что Бог на небесах, а они решили добраться до Него и стать равными Богу. То есть вот оно – желание стать равными Богу, гордыню потешить. Они строили, общались на одном языке, а Господь взял и перемешал все языки. Ведь потрясающая метафора – перемешал языки! Люди перестали понимать друг друга. И дальше на занятии анализируются два слова – «слышать» и «слушать».

Оказывается, можно говорить на разных языках об одном и том же. И как красиво показан момент сошествия Святого Духа на апостолов! Люди разных наречий, национальностей стали слышать о Божественной истине одно и то же, но каждый на своем родном языке. То есть для того, чтобы нам осуществить какой-то важный проект (пусть это будет команда класса, школы или на уровне государства), нужно слышать и слушать друг друга. И тут мы говорим о том, что для того, чтобы нам действительно быть едиными, нужно отсечь тщеславие, гордыню.

– Как Вы объясняете детям слова «тщеславие» и «гордыня»?

– Сейчас сразу не скажу по поводу тщеславия, а скажу по поводу греха. Ведь до семи лет детки еще не исповедуются. И как им рассказать о том, что такое грех? Да, мы можем друг другу рассказывать о том, что «грех» – это греческое слово, которое переводится как «промах», «беззаконие».

А тут мы берем два слова, которые очень похожи по созвучию.  Когда ты совершил какое-то очень хорошее дело, как это можно обозначить словами? Что ты совершил хороший поступок. А если ты где-то ошибся, слукавил, не так поступил, то это уже будет действие с отрицательным знаком, оно будет называться «проступок». И мы анализируем слова «поступок» и «проступок». А если ты оступился, ты должен найти в себе силы для того, чтобы измениться; прежде всего попросить прощения у того человека, перед которым ты в данном случае согрешил. И понятие «Бог» присутствует на протяжении всего этого курса. Кстати, отклики родителей очень хорошие.

Мы рассматриваем картины отечественных художников: и Айвазовского, и Шишкина. Там есть и наш региональный компонент «Духовные сокровища Курского края», и музыка отечественных композиторов. То есть это еще эстетическое воспитание, развитие коммуникации.

Берем картину Анатолия Трескина, которая была написана еще в 30-е годы прошлого века. Там девочка прижимает к груди котенка. И вот детки анализируют эту картину, рассматривают, какой-то рассказ составляют. В глазах у этой девочки тревога. И мы говорим: обратите внимание сейчас на ее коленки. А коленки содраны у девчушки. То есть она спасала этого котенка. И она прижимает его к себе, тем самым как бы говорит: я тебя никому не отдам.  Дети сами расскажут, что, может быть, от собак она его спасла, от каких-то плохих мальчишек, от дурной компании. И тема этого занятия – «За доброе дело берись смело». А там еще анализируются два слова: «милое» и «сердце», которые соединяются в одно, получается «милосердие». То есть вот оно – занятие, на котором мы говорим о милосердии.

– Вы так увлеченно об этом рассказываете… Видно, что Вы все это пережили не один раз и очень искренне. Но бывает же такое, когда устаешь и наступает выгорание. Или такого не бывает? Или здесь особый дар, который Бог всегда хранит в Вас? У педагогов часто бывает выгорание, а как Вам удается так увлеченно и живо об этом говорить?

– Да не только у педагогов. Вы знаете, как-то я пришел на какое-то молодежное мероприятие, и стоит парнишечка лет двадцати. Спрашиваю: «Что ты грустный такой?» – «Да что-то стал выгорать». Я говорю: «В 20 лет ты стал выгорать, мне 50, а я горю и горю, никак не выгорю».

Почему возникает эмоциональное выгорание? Когда возникает несоответствие между запланированными целями и реальностью. Скажем, педагогическое выгорание. Я хочу, чтобы мою фотографию повесили на доску почета или на грудь надели какой-то орден, дали какой-то сертификат, который я положу в портфолио, а тут какую-то учительницу из соседнего кабинета наградили, а меня не наградили, не оценили, не заметили. Как так?

– Это уже духовная плоскость вопроса.

– Совершенно верно. Где искать силы для эмоционального горения? В молитве. Важно понимать, что все, что ты делаешь, ты делаешь для Бога, для ближнего. Кто наш ближний? Ведь ближний – это не только взрослый человек. Мы разработали эту систему для учителей, но по сути – для таких вот крохотных детишек, которые подходят и обнимают тебя, а еще могут вопрос задать: «Бог, а у тебя ноги есть?» 

– Хороший вопрос, кстати. А что ответить?

– Приходится немножечко приподнять подрясник...

– Так это они Вас богом называют?

– Да, они задавали мне такой вопрос.

– Шутка есть такая. В больнице в очереди сидит батюшка, бородатый такой, весь в черном, и ребенок напротив говорит: «Мама, а у деда Мороза кто-то умер?» И такое бывает.

– Когда нет выгорания, а есть горение, тогда продолжаешь оставаться молодым как можно дольше.

Ведущий Сергей Платонов