Беседы с батюшкой. Протоиерей Максим Первозванский. 17 августа 2025

В нашей студии протоиерей Максим Первозванский, клирик храма Сорока Севастийских мучеников в Спасской слободе (г. Москва).

– Батюшка, уверенный в себе мужчина, человек с христианской точки зрения каким должен быть? Нам же надо где-то смиряться, где-то – уничижаться, но уверенных людей все-таки больше любят. Вот с христианской точки зрения какой это человек?

– Если мы говорим про мужчину, то, конечно, мужчина должен быть уверенным. Вопрос в том, как эта уверенность формируется, за счет чего и как реализуется в жизни. Дело в том, что базовая установка человеческого рода состоит в том, что мальчик (или девочка, но для примера будем все-таки говорить о мальчиках), живя в семье, где может быть даже не старшим братом, естественно, совершает ошибки, учится. И он имеет право на ошибку. Ему еще не надо иметь уверенности в себе.

Но для того, чтобы, например, создать семью, нужно обладать настоящими мужскими качествами, ответственностью (как любят говорить современные женщины, «он должен уметь брать на себя ответственность»; правда, непонятно, что они под этим подразумевают, обычно – слушаться жену). Как же осуществляется этот переход между мальчиком и мужчиной, от которого девушки ждут в 20–25 лет, после того как он получил образование и отслужил в армии, уверенности в себе? Для женщины тот мужчина, за которого она готова выйти замуж, должен эту уверенность демонстрировать. Иначе она берет его по принципу: «хоть плохонький, но мой». И у нас получается страна торжествующего феминизма.

Тут есть два момента: светский и духовный. Со светской точки зрения настоящая уверенность (а не пустые понты) формируется за счет реальных достижений. Это очень важно, потому что есть такие системы воспитания, они распространены на Востоке (без обид или ксенофобии), и у нас сейчас эту тему активно продавливают всевозможные психологи (я положительно в целом отношусь к психологии, но иногда это просто какое-то инфоцыганство), что ребенка надо хвалить. Надо говорить ему, что он самый лучший, самый крутой, обеспечить его дорогими часами, шмотками, телефоном, еще чем-то, и тогда на него будут смотреть. Для Востока это традиция, а для нас скорее родительская травма из позднего Советского Союза, когда много чего не хватало. Мне лично известна ситуация, когда одиннадцатиклассница отдала свою девственность в туалете за пачку жвачки. Всё это внешние понты, когда у тебя импортные кроссовки, фрукты, шмотки, диски… Сейчас, конечно, этого нет...

Конечно, не надо «чмырить» своего ребенка, напоминать ему, что он вообще ничего не умеет, что он – никто. Но поддерживать нужно его реальные достижения. Получил пятерку – молодец, круто! Покрасил забор – отлично, замечательно, мужик! Реальные достижения так или иначе есть у любого ребенка. И уверенность в своих силах дает последовательное восхождение от задачи к задаче, «от силы в силу». Это очень важно. И если вы чувствуете свою неуверенность (уже к юношам обращаюсь, да и к девушкам тоже), браться нужно за те дела, которые будут у вас получаться.

Кстати, некоторые юноши испытывают неуверенность при общении с противоположным полом, потому что думают, что не могут понравиться девушкам. Но тут тоже важен опыт: беритесь за ту девушку, которой вы можете понравиться. Я не имею в виду какие-то глубокие, серьезные отношения, тем более блуд или еще что-то такое, но мы же общаемся с противоположным полом в школе, институте. Общайтесь с девушками, которые готовы общаться с вами, которым вы нравитесь, и у вас будет реальная уверенность, что вы можете нравиться. А если вы сразу выбираете «королеву» класса, к которой стоит двадцать пять претендентов, – шансов мало. И это тоже будет порождать дополнительную неуверенность. Спокойно общайтесь. Девушки все замечательные (я имею в виду, конечно, нравственных девушек, которые не потащат вас сами в постель), и этот опыт положительных достижений очень важен для обретения уверенности.

Когда у вас уже есть аттестат о среднем школьном образовании, есть опыт работы летом на стройке и зарабатывания денег, есть опыт решения каких-то проблем, опыт положительных достижений, даже не очень больших, это в принципе порождает уверенность. И, наоборот, отсутствие этого опыта порождает неуверенность. Почему люди иногда в 30, 40, 50 лет продолжают быть неуверенными в себе? Они поставили себе какую-то грандиозную задачу, которая на данном этапе им явно не по зубам, они не могут ее выполнить. Например, человек еще никто, но мечтает о зарплате в миллион. Но он же понимает, что пока – нет, никак. С одной стороны, доказывает всем, что он крутой, а с другой – за этим прячется жуткая неуверенность, инфантильность, неготовность брать на себя ответственность, решать задачи по мере их поступления и т.д.

Что касается части духовной, здесь тоже есть вилка, которую предлагают и современный мир, и православный подход. Современный мир как раз предлагает: «Говори себе: ты можешь!» Как говорилось в одной рекламе тридцатилетней давности: «Ты этого достойна!» Накачивай себя самоубеждением, самопрограммированием нейролингвистическим. Под этим есть своя основа, и я даже не могу сказать, что в критические моменты это совсем вредно и не очень православно. В критической ситуации, когда тебе предстоит что-то сделать, например, прыгнуть на шесть метров или сразиться с медведем, как герою Хопкинса из замечательного фильма «На грани», это можно использовать. Люди убеждают друг друга: «Мы сделаем это, мы убьем его» (это они про медведя-людоеда, который на них нападает). Сначала они растерянные, неуверенные, но потом убеждают друг друга, что сделают это, и это помогает. Но это временно, локально. Если ты постоянно будешь жить такой накачкой, это все будет пустое.

– Это когда должна решиться какая-то задача в самое ближайшее время.

– Да. Если ты сейчас трусишь и в себе не уверен, можешь так делать. Но это не христианский подход. Это и не антихристианский подход. Он нейтральный. Это нормально и может быть какой-то подпоркой. Настоящий христианский подход – это опора на слова апостола Павла: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе. Если Бог за нас, то кто против нас? Но это нельзя сделать в моменте.

– Я недавно имел общение с одним человеком и понимал, что ничего у него не получится. Я это просто понимал, потому что отнесся к этому по-светски. Ты можешь молиться, что угодно делать, но просто время идет, минута за минутой, результата нет и не будет, и у каждого есть свой срок. Там были определенные обращения, которые меньше чем за 30 дней не рассматриваются, это закон. Но человек говорит: «Бог мне поможет!» Я говорю: «Включи мозги. Давай просто запланируем эту задачу на год, а не на месяц». Никак. Вот что это за уверенность такая?

– Это сложнейший вопрос, я даже собираюсь в ближайшее время с братьями-священниками его обсудить. С одной стороны, вера в то, что Господь поможет, что Он может сотворить чудо, – это хорошо. И в моей жизни такие чудеса бывали. Да почти у каждого верующего человека такие чудеса бывали. И в какие-то критические моменты (опять же в критические!) это может сработать. К сожалению, есть и опыт горьких разочарований, когда при усиленной молитве ничего не происходит. Когда Господь как бы не помогает.

– Да, сказано: просите, и дастся вам. «Но я же прошу! Как так?»

– Более того, у меня был один травмирующий опыт в молодости (я уже был священником), когда я просил и не сомневался. Прямо как написано в Послании апостола Иакова: Сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Но я не сомневался, и я был уверен, что это хорошо. Исполняющего во благих желание твое, я не сомневался, что это было благо. Это было важно, это было нужно. Я молился об исцелении молодой умирающей матери двоих несовершеннолетних детей. Мы всем монастырем молились о ее выздоровлении, но она все равно умерла. После этого я испытал довольно серьезный внутренний кризис, длительное разочарование и до сих пор боюсь просить у Господа чего-то конкретного с уверенностью. 

Но здесь нам может помочь молитва: «Господи, Ты все знаешь! Ты знаешь, как лучше! Я прошу Тебя с дерзновением, мне это нужно! Я прошу Тебя!» У меня до сих пор есть такие моменты, когда я внутренне уверен, что это нужно и правильно, но моих сил для этого недостаточно. Это зависит в том числе от боли других людей. Я уже все сделал по-человечески. Я и поговорил, и убедил, и еще что-то. Я свое отработал и знаю, что это правильно, что это нужно. Более того, у меня есть внутренний страх, что если будет не так, то будет плохо. И я прошу Господа с дерзновением: «Господи, пожалуйста!» Но при этом я все равно в своем сердце оставляю Ему (я это искренне говорю) право действовать так, как Он хочет (дерзко звучит, да?): «Господи, не как я хочу, но как Ты!»

Потому что я знаю, что очень многое из того, что мне казалось правильным и нужным, оказалось пустым, неправильным, вредным или, по крайней мере, бессмысленным. Или у Господа был гораздо более интересный вариант. И даже если на первый взгляд это был какой-то кошмар, я не знаю, как это «отзовется в веках». Что будет с моими внуками, правнуками, что будет с Церковью, что будет с этими людьми через три, пять, десять поколений. Господь-то видит это все сразу. Это я вижу ситуацию сегодня, как с этими детьми, у которых умерла мама. Локально, в конкретном моменте, для них это было ужасно. Это было плохо, и никаких других объяснений придумать невозможно. И возможно (я не знаю их дальнейшую судьбу), что у них сейчас все нормально. А возможно, что эта ситуация поломала им жизнь.

Но опять-таки что такое «поломала»? Куда и как они выйдут, как они будут молиться, как жить, какие у них будут отношения с Богом? А у них ведь тоже будут свои дети, внуки, правнуки и праправнуки. Эта история будет иметь отзвук, отголосок в веках. Никто не будет уже ничего знать и помнить. Я дальше XIX века предков не знаю. Но они же жили. С ними что-то случалось, они рождались, молились, получали или не получали просимое, и это все так или иначе сказывается на мне. Поэтому и важно это умение (а оно тоже дается с опытом): отпустить ситуацию на волю Божию, но вместе с тем не отказаться от просьбы и не отказаться от действия, что не менее важно. Есть такой пример, казалось бы, очень светский: 1941 год в истории Великой Отечественной войны, когда были бессмысленные сражения в окружении, не приводящие ни к чему, кроме дополнительных потерь…

– Или когда дыры затыкали пехотой на танки…

– Да, какие-нибудь «мясные штурмы», как их сейчас называют, когда по минному полю без разминирования идут. Я сейчас не оцениваю гуманность, моральность или допустимость этого.

– Но так было.

– Так было. Бессмысленно это? Можно почитать воспоминания немецких генералов: «зачем они продолжали сражаться еще два дня, когда можно было просто сдаться?» Нет, они продолжали сражаться – и все погибли. Но на два дня задержали врага. Здесь два дня, тут…

– А там эшелон подъехал…

– Да. Успели подойти (условно) сибирские или казацкие полки. Вспомним это вяземское окружение, когда между немецкой группировкой и Москвой войск не было. И если бы не сражались в этом котле?..

– Сковали силы противника.

– Да. Ценой жизни. Бойцы в тот момент могли молиться о чем угодно, они не могли понять замысел Творца. А может быть, могли, я не знаю, что кому из них было открыто. Но так и мы в жизни: с одной стороны, мы не должны прекращать молиться, не должны прекращать сражаться и должны действовать; с другой стороны – отпустить ситуацию. Плюс – опыт достижений и побед. Это и есть мужская уверенность, на мой взгляд.

– Даже, может быть, не достижение. Хотя бы с маленького начать: начал дело – закончи его.

– Вот. Это достижение.

– Абсолютно верно, оно может быть очень маленькое, в моменте.

– Кстати говоря, это важно, я это вижу по многим мужчинам. Например, я могу многие вещи делать, но очень средненько. И есть у меня множество знакомых, которые умеют какие-то вещи делать хорошо. Но я всегда стараюсь закончить то, что начал. А у другого есть неуверенность, неготовность, откладывание, затягивание. Бесконечные проекты, которые начаты, выполнены прекрасно на 75 процентов, а затем остановлены. Поэтому важно то, о чем Вы говорите: обязательно заканчивать, закрывать тему.

– Начал учиться – закончи. Тяжело, но закончи.

– Да. Начал строить – дострой. Начал читать – дочитай.

– Удивительное ощущение: помню, как я защитил магистерскую диссертацию, выйдя с чувством, что все!.. Это непередаваемое ощущение.

– А сколько уверенности это в Вас породило! И дело даже не в тех знаниях, которые Вы получили, учась в магистратуре. Хотя это, конечно, тоже важно.

– Да, это факт. Факт жизни. Кстати, вчера я повесил штору. Сколько я ее вешал? Месяц. Что мешало раньше сделать? Но это было приятно.

– Я в свое время из кризиса среднего возраста вылез именно через эти вещи: через шторы, полочки и прочие вещи, когда видишь результаты своего труда. Когда, допустим, тебе 45, ты оглядываешься на прожитую жизнь, и тебе кажется, что она уже почти заканчивается. При этом где результаты, где плоды? Нечего почти предъявить.

– Сколько лет прошло с начала семейной жизни, когда Вы об этом задумались?

– Ну, наверно, лет 20. Уже были взрослые дети, но все равно этот кризис среднего возраста – достаточно объективная вещь, связанная в том числе с гормонами и т.д.

– Это порой не зависит от успехов мужчины?

– Да. Но ты все равно задаешь себе вопрос: «Это и есть твоя жизнь? А что дальше? Неужели это и был смысл твоей жизни?» И я выходил из этого именно через законченные маленькие дела, на которые можно просто смотреть: та самая полочка, те самые шторы и т.д. У каждого это может быть свое. Если человек привык по жизни работать именно руками, для него это могут быть какие-то другие достижения. Важно, чтобы это были какие-то законченные, закрытые проекты.

 – Как правильно отнестись к ситуации, когда порой человек зарабатывает свою уверенность из-за того, что в прошлом, возможно, кто-то его обидел, какой-то комплекс у него или он почему-то хочет продемонстрировать миру свои успехи (хотя, в принципе, миру-то все равно, что он делает, но ему это важно)? Это некий тупик, наверное?

– По-моему, это как раз круто. Тут я с Вами вроде бы как не соглашаюсь.

– Я просто рассуждаю, мне интересно.

– На самом деле, мне кажется, это круто. Помните этот замечательный анекдот про Вовочку? Вовочка не разговаривал, его и к логопедам водили, еще куда-то. И вот ему уже лет десять, он садится за стол, мама наливает ему суп, а он говорит: «Борщ пересолила». Мать удивляется: «Вовочка, ты заговорил! Что ж ты раньше-то молчал?» – «Да все нормально было». Когда у человека все нормально, все спокойно, то ему и двигаться не надо. Ему не надо что-то превозмогать, чего-то достигать.

Есть такая важная аксиома, не мной придуманная: экстраординарные результаты (то есть большие результаты) достигаются только экстраординарными усилиями.

– Когда появились какие-то проблемы, требующие решения.

– Да, а если у тебя нет проблем, то ты не будешь прикладывать экстраординарные усилия. Например, если у тебя всегда есть еда на столе, то зачем тебе ходить на охоту и совершенствоваться в деле убиения каких-то мамонтов? Тебе это не нужно, если у тебя все хорошо, все нормально. Тебе и разговаривать-то не надо. Этот эффект, кстати, замечают многие многодетные родители: первые дети часто начинают разговаривать гораздо раньше, чем последние. Потому что родители первых детей не понимают, чего хотят дети, и детям надо как можно быстрее словами сказать, что они хотят. А опытные родители уже понимают, что значит тот или иной плач, звук ребенка и так далее. И ребенку нет необходимости совершенствоваться в сложных предложениях, в разговоре.

То же самое в жизни, когда у человека есть боль, какая-то нереализованность. Есть такая замечательная книжка издания Новоспасского монастыря: «Сказание о трех царях» (о первых трех царях Израилевых: Сауле, Давиде и Авессаломе). Это художественное произведение на библейские мотивы, книга о страданиях. Я помню, что впервые прочитал эту книжку в 90-е годы, еще в баптистском варианте (потом ее издали в Новоспасском монастыре уже в другом переводе). И там есть такая фраза: «У Господа есть университет, небольшой. Немногие поступают, еще меньше его оканчивают. Господу почему-то угодно, чтобы у него были люди, которые живут с болью».
 
 Я сейчас под болью имею в виду не физическую боль, а некую совокупность того, что тебе плохо. Боль – это, скорее, синоним того, что тебе плохо. Если у тебя все хорошо, тебе не надо ничего делать. Если у тебя есть какая-то неудовлетворенность (не так важно, чем она вызвана) и ты пытаешься ее превозмочь, то готов прикладывать экстраординарные усилия для того, чтобы что-то изменить. Например, ты от рождения какой-то хилый, на тебя девушки не обращают внимания (я понимаю, что это не православная мотивация). Несмотря на это, ты идешь в спортзал и достигаешь результата. И вот это уверенность: я смог из какого-то непонятного хлюпика стать красавцем-мужчиной. Вопрос, как ты это используешь. Будешь ли просто тщеславиться или этот опыт используешь для того, чтобы, получив внутреннюю уверенность, ставить перед собой какие-то другие цели и откликаться уже на призыв Господа.

Поэтому, мне кажется, внутренняя боль важна. И здесь я дискутирую регулярно с хорошими, уважаемыми мной психологами. Базовая психологическая установка такая: любые внутренние кривизны, зажатости, неправильности, боли надо стараться исцелить, отработать для того, чтобы это никак тебе не мешало. Я считаю, что это необязательно делать и иногда даже не нужно.

– Что-то нужно исправлять; например, обиды на родителей.

– Если это разрушает твою жизнь, не дает тебе общаться с людьми. Та же самая обида на родителей может стать источником твоего движения. Вопрос в том, разрушает ли она твою жизнь и твои отношения с родителями? Например, кто-то из детей обижен на родителей. У меня много детей, наверняка кто-то из них на меня обижен. Поэтому желание завоевать родительскую любовь, возможно, побудит их к достижению каких-то важных жизненных результатов. А в какой-то нужный момент, с помощью психолога, священника или самостоятельно, они осознают, что это глупая и пустая обида, поблагодарят Бога и родителей за то, что у них была эта обида, потому что они из-за этого прикладывали те самые экстраординарные усилия и достигли каких-то больших результатов.

– «На тебе, папа, красный диплом».

– Да. Понимаете, обида на родителей может привести к тому, что человек просто превращается в «обиженку».

– Это, кстати, на всех сферах жизни потом отражается, а особенно на собственных детях. 

– Начинаешь ныть, винить всех, рассказываешь, как плохо все вокруг, какие ужасные люди… То есть человек чего-то не может достичь и обвиняет других. То же самое: любое внутреннее повреждение, любая внутренняя боль может либо стать для тебя источником роста и движения, либо источником нытья. Если нытья – значит, надо к психологу. А может, наоборот, достигаешь каких-то результатов, говоришь, может быть, даже отошедшим в другой мир родителям: «Вот смотрите, я достиг!» А потом осознаешь: «Это что же? Моя жизнь была стремлением доказать отцу или матери, что я тоже чего-то стою? Простите меня, мама с папой! Господи, прости меня!» Это все непростое дело.

– Уверенность мужчины и семейная жизнь… Женщины сейчас разные, установки у женщин абсолютно разные. Я встретил интервью одного замечательного актера, патриота нашей страны (недавно его даже в Украине осудили на 15 лет за предательство). В общем, совершенно позитивный, позиционирует себя как православный человек. Он тезис сказал, что у женщины должно быть всегда хорошее настроение. Если у нее плохое настроение, она должна, грубо говоря, уйти. Как с этим разбираться?

– Собственно, у мужчины тоже должно быть всегда хорошее настроение. Мы не должны вываливать друг на друга в браке свои проблемы, особенно другой не готов их с нами разделять и нас поддерживать. То есть грузить другого своими проблемами – это, в общем, не по-христиански.

– И если видишь, что сейчас ты ей что-то скажешь, а будет ноль реакции, – не надо говорить?

– Конечно, не надо.

– Но это же обида начинается.

– Если мы говорим про женщину и ее настроение, очень важно, чтобы она осознала (я сейчас говорю про православных): мужчина становится мужчиной, приобретает уверенность в себе, становится кем-то благодаря вашей любви и вере в него. И если вы ищете уверенного в себе мужчину, уже чего-то достигшего, имейте в виду, что он сформирован другой женщиной; и это не мама.

– Поэтому, как правило, вы получаете готовый продукт.

– Да, и это вряд ли закончится хорошо. Хотя варианты у нас есть: мы понимаем, что из плохих начальных данных получаются хорошие результаты, часто из хороших получаются плохие, то есть какой-то обязательной магии тут нет. Но не пилите своего жениха, парня или уже мужа, не пытайтесь его заставить брать на себя ответственность, не выносите ему мозг, от этого будет только хуже. А если вы его вдохновляете, хвалите, поддерживаете (не в дешевых понтах, а в его достижениях), то все можно начать сначала, даже если что-то загублено.

Вот ваш муж несколько лет ничего не прибивал, не прикручивал, не вешал, потому что вы всегда говорили, что это криво, плохо, нехорошо. У него полностью пропало желание что-то делать, но рано или поздно он захочет что-то сделать. Похвалите его, поддержите, вдохновите, и вы увидите чудо, как ваш муж, обычно лежащий на диване с бутылкой пива или сидящий в своем телефоне, превратится в деятельного мужчину.

Он же не зря на вас женился? Это значит, что вы для него являетесь важным, значимым, ценным человеком, чье мнение ему крайне важно. И даже если он давным-давно от этого защитился какой-то апатией, равнодушием, то после того, как он получит от вас положительную, позитивную поддержку, у него мгновенно за спиной вырастут крылья. Я понимаю, что вам тоже будет сложно, если вы привыкли 15 лет мужа пилить. Но возможно. А молодым девушкам лучше и не начинать. Осознайте, что мужа надо хвалить. Для мужа надо действительно быть радостной, он должен видеть вас радостной. Но на самом деле это в обе стороны работает.

Мой духовник говорил в свое время нам с женой одну удивительную фразу. Я тогда ее не до конца понял и сейчас не до конца понимаю и не до конца соглашаюсь, наверное. Но почему-то для него это было важно, и я вижу, как это работает все-таки. Поскольку отношения мужа и жены в христианском браке – это отношения Христа и Церкви, то он задавал нам вопрос: от кого зависят отношения между Христом и Церковью?

– От Церкви.

– Да, Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13, 8). Значит, от жены зависит, если эту аналогию перенести в брак. Я понимаю, что я не Христос, условно говоря, в своем браке. И мужики тоже разные бывают. Но вот мы стоим перед крестом и Евангелием на венчании с иконой Христа и Богородицы, слышим эти слова: «жена должна повиноваться мужу, как Церковь повинуется Христу», «мужья, любите своих жен, как Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее». Мы пытаемся их реализовывать (ведь мы христиане и пытаемся строить христианскую семью), и удивительным образом получается, что отношения в семье зависят от жены.
 
 Это уже не мой духовник сказал, это моя максима. Понятно, что я не ее создатель, но я до нее как-то сам тоже дошел. Вы знаете, если два человека в браке ведут себя неправильно, плохо, криво, косо, их жизнь превращается в ад. Если два человека в браке ведут себя правильно, по-христиански, их жизнь превращается в рай. А если один из них ведет себя неправильно, а второй правильно, их жизнь не будет адом, но и не будет раем. Это будет просто жизнь. И если вы женщина и понимаете, что от вас зависят отношения в вашей малой церкви, то ведите себя так, как заповедовал апостол Павел, и ваша жизнь не будет адом.
 
 И для многих женщин это уже почти рай. Как говорил покойный отец Димитрий Смирнов: да ты уже живешь в аду! Чтобы мы не жили в этом мире в аду, надо, чтобы хотя бы один из супругов вел себя правильно. И желательно, чтобы это была женщина. И в этом смысле она занимает вроде бы подчиненное положение в иерархии по отношению к мужу, но это подчиненное положение оказывается определяющим. То есть это вовсе не унизительная, не унижающая ее ситуация, а, наоборот, на ней все держится.

– Да, в этой иерархии все так и работает. От женщины много чего зависит. Но опять же современная женщина гораздо больше может обходиться без мужчины. Если в какой-то момент, спустя 5-6 лет, мужчина себя не оправдал, она может совершенно самостоятельно состояться, и мужчина ей, в принципе, не нужен.

– Христианка не может.

– Так сплошь и рядом разводы.

– Это понятно. Я тоже могу изменить своей жене, но не имею права. И не то что какого-то формального, юридического, прописанного права, а внутреннего права на это не имею. И это базовая, при этом абсолютно уже утраченная установка. Мы знаем, что детей не меняют, они нам даются Господом. И даже люди неверующие по-другому это формулируют, но ощущают это именно так (за исключением абортов и всего остального). Если у меня есть ребенок, я же не могу его сдать в детский дом, если он не стал таким, каким я хотел. Я не отрекусь от него. Даже если он будет вести себя асоциально, все равно, как родитель, я всегда на его стороне. По крайней мере, так должно быть, и это во многом сохраняется.

Так вот, такая же базовая установка, что муж (или жена) тоже даны Богом. Я думаю, что я что-то там выбирал, влюблялся или еще что-нибудь. На самом деле муж и жена даются Богом. И их тоже не меняют, как и детей. У кого-то родился ребенок инвалид, и это дар Божий. А у кого-то родился ребенок гений, и это тоже дар Божий. У кого-то послушный ребенок, и нам кажется, как здорово, как повезло. А потом оказывается, что этот послушный и спокойный ребенок по жизни какой-то неудачник и не готов проявлять свой характер, достигать каких-то целей. И, наоборот, этот хулиган, из-за которого меня в школу постоянно вызывали, наконец стал ого-го каким и меня в старости содержал.

Поэтому мы от детей не отказываемся. И от мужа и жены отказываться нельзя. Это базовая христианская установка. Другой вопрос, что есть какие-то внешние факторы, влияющие на стабильность в семье. Есть то, что растаскивает ее. Способность женщины прожить самостоятельно – это, конечно, дестабилизирующий фактор для семьи. Точно так же, как совместно взятая ипотека еще несколько лет назад уменьшала количество разводов до ничтожного процента по сравнению с совершенно жутким процентом разводов в целом по стране. Потому что это стягивающий фактор, тебе невыгодно разводиться. Или, наоборот, тебе выгоднее развестись. И сейчас, когда у нас в стране, к сожалению, продолжает быть антимужское законодательство, женщине подчас выгоднее развестись. Но это, понятно, не наша христианская тема. Мы можем о ней рассуждать, можем увидеть, что в нашей стране ярко выражено антимужское законодательство (оно, по сути дела, и антисемейное во многих вопросах), но мы пытаемся в той ситуации, которая есть, все-таки строить христианскую семью.
 
 – Батюшка, спасибо за сегодняшнюю беседу. У нас традиционно батюшка обращается к телезрителям с каким-то заключительным словом. Я прошу Вас озвучить (исходя из того, о чем мы сегодня говорили) какой-то короткий вывод.

– Я могу только пожелать, чтобы все старались все-таки создавать христианские семьи, жить по тем заповедям, которые оставил нам Христос, как их объяснил апостол Павел, как передано в Предании Церкви. Любите друг друга, потому что семья – это островок Царствия Небесного в современном мире.

Ведущий Сергей Платонов