Беседы с батюшкой. О чем мы просим Бога? Священник Олег Герасимов. 18 июля 2025

Cегодня у нас в гостях священник Олег Герасимов, настоятель храма иконы Божией Матери «Всецарица» в поселке Керро.

– Тема сегодняшней передачи очень интересная: какой вопрос мы хотим задать Богу? Отец Олег, каждый раз, когда мы молимся (за утренним или вечерним правилом, литургией, во время всенощного бдения или просто обращаемся в течение дня к Господу), мы так или иначе все время Его о чем-то спрашиваем, задаем какие-то вопросы. Даже если мы просто благодарим Господа или славим Его, все равно внутри задаем вопросы, можем и не формулировать их открыто. Большинство наших молитв начинается со слов: «Подай, Господи». И, наверное, слова «подай» больше, чем «благодарю». Все ли вопросы, которые мы адресуем Господу, помогают нам в деле спасения? Или, может быть, как раз вопрос о спасении давно уже за рамками наших вопросов к Господу?

– Да, вопрос, конечно, и актуальный, и очень важный для каждого из нас. Мне, священнику, очень часто приходится сталкиваться с тем, что главный вопрос, который чаще всего задают Богу, это вопрос: «За что?» Предполагается, что я нормальный, порядочный человек, особо ни с кем не конфликтую, не нарушаю закон, стараюсь быть таким, как все, даже лучше. И вдруг на меня обрушивается какая-то беда, несправедливость, с моей точки зрения. И первый вопрос, который срывается: «Господи, за что? Ведь я все делаю правильно». И тогда мне приходится человеку объяснять, что вопрос «за что?» некорректный. Корректный вопрос – «для чего?»

Долгое время я считал, что этим и исчерпывается то, что я должен человеку объяснить. Что стоит только поменять формулировку вопроса, и все встанет на свои места. Но в последнее время я стал убеждаться в том, что это тоже не помогает, потому что вопрос «для чего?» предполагает, что я должен понять, почему Господь посылает мне то или иное испытание и как это связано с тем дискомфортом, который я испытываю в жизни, в душевном состоянии в каком-то деле, которое не получается. Я не могу понять, почему Господь хочет меня направить в ту сторону, в которую я и не смотрю, в которую не хочу идти. Я хочу, чтобы у меня в жизни все было хорошо, размеренно, чтобы это вписывалось в некую картину, которую я сам себе нарисовал. И даже если я поменяю тональность или формулировку вопроса «за что?» на «для чего?», то все равно ничего не пойму.

Наша беда заключается в том, что мы неправильно понимаем в принципе, с чем следовало бы обращаться к Господу. В этом смысле очень хорошо подмечать для себя особенности евангельского текста. Когда к Господу подходят с вопросами люди, эти вопросы, как правило, не связаны никак с бытовыми вещами. Они сразу направлены на дело спасения. Самым ярким примером в этом смысле является самарянка, у которой, по нашим меркам, что называется, клейма негде ставить с точки зрения ее жизни, моральных устоев. Узнав, что перед нею Мессия, первый вопрос она задает такой: «Как мне спастись?» Вернее – как молиться? Мы молимся там, вы молитесь здесь. Это вопросы далекие от устройства ее быта. Хотя начиналось все обычно, она просила дать ей воды, которую можно пить и не жаждать. Вроде как человек утилитарно подходит к Богу, но вдруг, узнав в Нем Мессию, она сразу меняет и тональность, и направленность вопросов.

Это меня лично поражало и поражает всегда. Потому что сейчас чаще всего бывает наоборот. Человек может быть очень образованный, начитанный, но это то, что святые отцы относят к области душевной, это интеллект, умение тонко чувствовать, любить музыку, например, или живопись. Считается, что это человек духовный. А это не так.

– Вопрос телезрителя Дмитрия: «В одно время отец Сергий мне дал прекрасный совет, который я не могу забыть (и, слава Богу, пользуюсь им). Что нужно просить у Бога, по учению святых отцов? Он сказал: «Просите три вещи: милости Божьей, прощения грехов и спасения души».

– Это действительно очень мудрое наставление. Это правильно, но нужно, чтобы это было не просто механически повторено по совету уважаемого священника, а чтобы было продумано и прочувствовано. Когда современный человек просит Бога о спасении, есть сомнения по поводу того, что он вкладывает в это понятие. От чего спасаться? Чаще всего сталкиваешься именно с этим. Когда человек говорит, что его не надо спасать, у него все есть, все хорошо, хорошая работа, в обозримом будущем понятные перспективы, хорошая семья и так далее. Он живет хорошо и в свое удовольствие.

Понимания того, что спасение необходимо каждому, нам сейчас не хватает. Поэтому древние люди, более цельные, более простые, что ли, сразу подходили с нужным вопросом к Господу. А у нас сначала надо объяснить, что тебя надо спасать. А потом уже приходит осознание: «Да, наверное, к Богу надо обратиться именно с этим».

Мне кажется, здесь беда заключается в том, что мы Бога себе представляем как-то по-другому. Для нас Бог – это исполнитель желаний, Он делает так, как мы хотим, у Него можно просить что угодно. Как мы тут недавно обсуждали: как обои правильно поклеить или как поступить, чтобы жизнь была более удачной и успешной. Это все не то.

Если брать аналогию, Он, как мудрый родитель, смотрит на нас как на неразумных детей; с состраданием и любовью. Он, конечно же, наши наивные вопросы не оставляет без ответа, но пытается нам показать, что это не самое главное, не то, чего надо просить.

Один из святых выдал очень хорошую, чеканную фразу: «Если просить у царя грязи, то это не будет делать чести ни тебе, ни царю». К сожалению, даже понимая это, даже имея огромный сонм святых отцов, к наследию которых мы можем обратиться всегда, мы не обращаемся к этому. Можем обратиться, но не хотим. Мы все равно упорно просим у Царя грязи, просим какого-то благоденствия, здоровья, всего того, что связано с этой жизнью. Может быть, поэтому Господь молчит? Может быть, поэтому мы никак не можем вразумительный ответ услышать? И мало того что мы спрашиваем не о том, так мы еще и заранее знаем ответ. Потому что у нас свой Бог, Которого мы себе нарисовали. Он обязательно должен мне что-то такое сказать, чтобы я сразу понял, что делать, чтобы быть успешным.

– «Я хочу, чтобы Бог делал так, как я хочу».

– Да. Я не так давно случайно наткнулся на цикл статей человека, который позиционирует себя как астрофизик (в общем, интересуется чем-то, что с наукой связано). А сам несколько статей посвятил несуразностям (с его точки зрения) в тексте Нового Завета. Все это было логично написано, но сразу бросалась в глаза обида затаенная, что Бог делает вот так, а не так. И вообще, мол, это евангелисты что-то напутали. Не может быть Бог таким, что не может за Себя постоять на кресте, будучи Всесильным. Что ж это за Бог такой? И я понял, что это отголоски вот этого: «Если Ты Сын Божий, сойди с креста». Это было сказано еще 2 000 лет назад, со смехом распятому Христу. И это показывает, что мы не можем смириться с тем, что Бог не хочет и не собирается быть таким, каким хотим Его видеть мы.

У нас есть некое представление о Боге: Он должен быть Всесильным, Всепрощающим, способным железной рукой навести порядок. И как же Он позволяет, чтобы дети умирали? Как позволяет войны? Мы даже не пробуем задуматься о том, что Господь, сотворивший всех людей, любит каждого из нас: и тех, кто по эту сторону баррикад, и тех, кто по ту сторону; и тех, кто, с нашей точки зрения, последний негодяй, и нас, которые, с точки зрения тех людей, совершенные негодяи. Он любит нас всех. И при этом любит одинаково сильно каждого из нас. Есть такая замечательная фраза: «Бог каждого любит больше всех». Он подарил нам самое яркое, самое глубокое, самое ценное из того, что может быть: свободу воли. Господь не заставляет человека что-то делать. Если заставит, это будет уже не человек, а робот, который послушно выполнит то, что Господь хочет. Бог желает, чтобы мы действовали добровольно, не из-под палки, не потому, что Он приказал.

Перечитывая Новый Завет, я обратил внимание на то, что в нем нигде не было ни одного точного и прямого указания: «Делай вот так и не делай вот так». Всегда есть выбор. Господь наш Иисус Христос никому ничего не указывал. Он мог порицать какое-то действие, мог, например, предложить богатому юноше: «Раздай свое имение нищим и иди за Мной». Это был выбор, потому что Он не говорил: «Делай так!» Наоборот! Если хочешь быть совершенным, делай выбор. Не хочешь – не надо. И как же Он потом сокрушался по поводу того, что тот юноша не сумел переступить через свою тягу к богатству! 

Господь любит каждого. Мы обижаемся на Бога за то, что Он железной рукой не наводит порядок. То есть, по нашему пониманию, должен взять всех негодяев и сделать их хорошими; или просто истребить их, например. Но мы забываем, что негодяями они являются с нашей точки зрения, а с их точки зрения – негодяи как раз мы. 

И почему Он должен сделать это? Это так же смешно и нелепо, как попросить у Бога, чтобы выиграла наша футбольная команда, например, или хоккейная…

– Помните историю о старике Хоттабыче, когда он болел за другую команду?

– Да, ему пришлось через себя переступать, потому что те ему были милее.

– Вопрос телезрительницы: «У меня был такой случай: со второго этажа падает лифт, я нахожусь в нем.. Осталась неповрежденной, живой. С тех пор говорю: «Господи! Свято верю, что Ты сотворяешь все на пользу нам». Правильно ли делаю?»

– Конечно, правильно, даже не сомневайтесь. Главное, чтобы в осознание того, что Господь делает все нам на пользу, вкладывалось правильное понимание самой этой пользы. Потому что если мы начнем думать, что Он все делает для того, чтобы нас холить и лелеять в заблуждениях, будем не правы. А если помыслим о том, что Господь сохранил нам жизнь или спас от беды для того, чтобы у нас была возможность понять, куда  идти, чтобы приблизиться к Нему, чтобы достичь спасения, Царства Небесного, – тогда думаем правильно, конечно. 

Нужно сказать, что Господь делает все не просто для нашей пользы, но для пользы нашей души. Данное уточнение корректно: ведь польза может истолковываться по-разному. Например, человек делает нечто дурное и считает пользой для себя, если в это время полицейский смотрит в другую сторону и ничего не замечает... Разумеется, не для такой пользы Господь что-то делает, а для пользы души. 

Для уверенности в том, что мы движемся в нужную сторону, можно попросить: «Господи, благослови!» Просто произнести эти слова. После них сделать плохую или сомнительную вещь становится весьма затруднительно. Господь остановит, даст понять, что Его благословения на это нет. Таково проявление Его заботы о нас. Знаю это по опыту и рекомендую своим прихожанам.

Слава Богу, что Вы остались целы после такого инцидента. Дай Вам Бог извлечь из него душеполезные уроки.

Теперь о наших представлениях о Боге и о том, какой вопрос мы бы задали Ему. Люди давали разные ответы. Ведь вопрос непростой. Кто-то с ходу говорил: «Как бы выспаться? Тяжело, времени нет, ни на что не хватает..» Еще вопросы: «Господи, как же?»; «Господи, доколе?» Все это показывает, что мы не совсем понимаем, куда же ведет нас Господь, часто поднимаем ропот. Когда силы совсем истощаются, очень трудно поверить, что это тоже для нашей пользы.

– Вопрос о выборе, о семейной жизни. Муж и жена по-разному видят пути развития семьи (где жить, где работать), но в вопросе спасения они единодушны. Муж понимает, что жена досталась ему, по Евангелию, мудрая, разумная, да она и выше его в духовном развитии. Стоит ли мужу как главе семьи настаивать на своем видении развития семьи в соответствии с собственными амбициями или смириться с жизненной позицией жены?

– Поднят очень глубокий пласт. С моей точки зрения, существует некое заблуждение, которое называется «муж всегда прав». Муж – глава. Но не потому, что может стукнуть кулаком по столу и сказать: «Ты слабая, ты женщина. Молчи. Апостол Павел велел женщинам молчать. Я буду решать, я глава семьи». Такое поведение мужчин если и не превалирует, то встречается очень часто. Мне кажется, что это величайшее заблуждение.

Как мне видятся взаимоотношения мужа и жены в семье? Известно, что у мужчин больше развито логическое мышление. Они менее чувствительны, не столь одарены интуицией, но умеют логически обосновать свое решение. У женщины больше развита интуиция. Она чувствует, что что-то не так. Возможно, она не умеет это объяснить и пытается свою тревогу донести до мужа. На основе этого муж и жена как единая семья принимают решения с учетом мнения обоих. Муж должен, как мне представляется, выслушать доводы жены, которая, возможно, даже не сумеет грамотно и логично все обосновать. Иногда она просто скажет: «Меня это тревожит. Я чувствую, что здесь что-то не так». И доверяющий своей жене муж должен прислушаться к этому, свои доводы изложить или просто сопоставить их с тем, что услышал от своей супруги. Да, решение принимает он, но жена уверена в том, что это делается с учетом ее аргументов. Тогда, повинуясь такому решению, она доверяет мужу, они действуют вместе. 

Если происходит ошибка, решение вдруг оказывается неправильным — ответственность ложится на обоих. Поэтому постановка вопроса («должен ли муж смириться, понимая, что его жена мудрее») мне представляется неверной.

Да, жена может быть мудра, интеллектуально более одарена, она может быть доктором наук. А муж может быть обычным рабочим. Тем не менее он глава семьи, он ответствен за принимаемые решения. 

Зная, что жена его в чем-то превосходит, муж должен более внимательно прислушиваться к ее мнению. Плох, мне кажется, супруг, который начинает свою более интуитивно или интеллектуально одаренную супругу принижать, доставая из рукава козырь под названием «я мужчина, я принимаю решения». 

С горечью приходится наблюдать, когда и в православных семьях происходят такого рода конфликты, когда мужчины не хотят и не желают признать превосходство своей жены в некоторых моментах.

Еще у мужчин бывает такой аргумент: «Это твоя точка зрения. Оставайся при ней. А я мужчина, я буду принимать свое решение». Тогда это не семья, а два не очень понимающих друг друга человека, находящиеся не на одной волне, к сожалению.  

Слышал замечательное выражение, оно мне понравилось: «Мы с одной планеты». Еще другое говорят  иногда: «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Да, они разные, но в любви, которая должна пронизывать семейную жизнь, сглаживаются противоречия, от каждого привносится самое лучшее. Тогда совместные решения ведут к спасению.

– Телезрительница: «Постоянно прошу Бога о прощении моих грехов и грехов моих детей, внуков, правнуков. Ведь мы всегда грешим. Хочу, чтобы они больше укреплялись в вере, чтобы Господь дал здоровье. Надо творить добрые дела, уметь прощать, а главное – постоянно Бога благодарить. Благодарить чаще, чем просить. И славить Бога. Господь мне помогает, потому что я постоянно благодарю Его и славлю. И прошу Его. Если что-то не получается, все равно благодарю. И знаю, что только Господь нас спасет. Но нужно самим стремиться к духовной жизни, славить Бога и благодарить Его за все».

– Все правильно. Хочу сделать несколько ремарок. Не для Вас, потому что Вы, судя по всему, жизнь долгую прожили, Вас учить в этом смысле не надо. Это для тех людей, которые, может быть, слушают сейчас Вас и имеют некоторые возражения.  

Прежде всего надо просить прощения у Бога за свои грехи; просить, чтобы Он вразумил твоих детей, внуков и так далее. Просить прощения за детей и внуков ты не можешь: каждый должен каяться в своих грехах, не в чужих. Это первое. Второе: к сожалению, мы не можем человека заставить полюбить Бога, Церковь, заставить Бога благодарить. К этому человек должен прийти сам.

Приходят, например, люди и тащат за руку внука, дочку или сына и говорят: «Сейчас тебе батюшка что-то такое скажет, и ты уверуешь!» Чаще в результате такого человек выстаивает службу с грехом пополам, ничего не понимая, потом выходит, пожимает плечами и говорит: «Ну и что? Вот я сделал, как ты сказала. Пришел в храм, поговорил со священником, ничего не понял, меня это совершенно не впечатлило». Ваше недоумение («Ну как же так? Это же так здорово и очевидно: если благодарить Бога, молиться Ему, на душе становится тепло и хорошо!») – оно, к сожалению, очевидно только для Вас. Мы не можем передать это никому другому. Но можем Бога просить, чтобы Он Сам выбрал время, возможность, место и в нужный момент дернул бы за нужную струночку души человека, который нам дорог, чтобы он ощутил то же самое, что мы ощутили.

Молить о том, чтобы Господь вразумил какого-нибудь не очень ревностного, скажем, родственника или близкого нам человека, который почему-то никак не может понять, что с Богом хорошо, мы можем. Но тащить его в храм и навязывать ему свое («Посмотри, как здорово, как в храме хорошо!») – нет. Он может нас не понимать, он видит что-то по-своему. Поэтому мы молимся не о прощении грехов других людей, а о том, чтобы Господь даровал им видение своих грехов и желание покаяться. Не нужно навязывать человеку свой взгляд на церковную жизнь, свое мировоззрение. Молите Бога о вразумлении человека. Или, возможно, вразумлении себя, если Вам кажется, что Вы правы. Может оказаться ровно наоборот.  «Вразуми нас обоих, Господи, и дай нам понять, кто из нас ближе к Тебе, а кто дальше. Чтобы тот, кто дальше, одумался бы и пошел в Твою сторону». Об этом надо молить.

Поэтому слава Богу, что у Вас есть такой опыт. Молитесь за своих. Но все-таки молить о прощении собственных грехов и каяться люди должны сами. А то, что за них болит душа у близких, – тоже хорошо: значит, есть любовь, что очень важно. 

– Спасибо за такой развернутый и хороший ответ! Почему-то сейчас вспомнил: когда приходим в музей (Эрмитаж, Русский музей), везде, где особо важные вещи, есть табличка: «Не трогать». Мне иногда кажется, что у нас и в храме бывает такая повторяющаяся история: мы приходим туда, и все время возникает ощущение: «не трогать». Не потому, что Господь не обращается к нам, а потому, что мы внутри себя эту табличку выставляем. Мы часто не очень способны задать Господу вопрос по причине того, что в принципе не умеем к Нему обращаться. Часто произносим молитвы, иногда даже не понимая их великого смысла. Просто произносим слова.

Обращаться к Господу у нас, наверное, не получается. Но все равно уже хорошо то, что люди это делают. Может быть, пока они еще не очень умеют выстраивать такой разговор, но если пытаться начать его, все-таки можно прийти к Нему? Или что здесь происходит?

– Мне очень понравилась аналогия про табличку… Мы от Бога часто сами закрываемся по причине того, что боимся того, что Он войдет в нашу жизнь и начнет наводить порядок. Поэтому мы вроде как молитву произносим, но при этом существует: «Пожалуйста, Господи, не трогай меня…»

Мы начинаем молиться и чувствуем ее благодатное действие в нашей душе. Это, безусловно, хорошо. Но не надо думать, что то, как молимся мы, прямо образец молитвы и по-другому нельзя. Помыслите о том, что мы неким колпаком себя окружили и боимся. Вроде бы Бога внешне и призываем: «Прииди и вселися в ны..» А сами: «Нет-нет, не надо, не вселяйся, потому что я знаю, что Ты придешь и начнешь здесь порядок наводить…»

Поэтому слава Богу за то, что Он другой. Знает, когда и в какую меру что-то делать, делает все очень деликатно.

– Вопрос телезрителя: «Человек я больной, часто вспоминаю Матрону Московскую и Матрону Анемнясевскую. Всегда поражаюсь их терпению, смирению. Думаю: надо ли просить у Бога смирения или Он Сам дает благодать, чтобы человек терпел? Ведь можно своими непонятными прошениями отойти от Бога. В воскресенье читалось Евангелие (где два гергесинских бесноватых). Когда бесы вошли в свиней, те просто прыгнули в море и утонули. А люди сказали: «Отойди от нас, Господи». То есть своими такими просьбами мы можем просто отогнать Бога, правильно?»

– Немножко не так. Мы своими просьбами оттолкнуть Бога точно не можем. Мы можем оттолкнуть себя от Бога. Вот этой боязнью впустить Бога в свою жизнь я могу сам себя от Бога отвернуть. Потому что Господь никогда не отказывается от того, чтобы прийти к нам по первому зову. Вы говорите: надо ли просить смирения? Безусловно! Потому что мы подчас вообще не понимаем, что это такое. 

Почему-то для нас смирение – синоним покорности, что-то вроде такого: «Ладно, Господи, если уж Ты так решил… Я, конечно, не согласен с этим, но Ты же сильнее, поэтому я смиряюсь…» Это не означает «смиряюсь». Это капитуляция. А на самом деле смирение есть точное понимание своего места. Итак, я точно знаю: Господь – Творец, я – тварь.

Смиряюсь перед Богом потому, что тварь (создание) не может быть выше Творца. Поэтому смирения, которого у меня нет, я должен просить у Бога. При этом нужно быть готовым к тому, что Господь очень своеобразно дает смирение. Он не просто его дает (например, вечером ложишься спать строптивым, а утром проснулся кротким). Нет! Смирение (я всегда сравниваю) – это мышца, которой Господь дает возможность развиться. Все неприятности, гадкие люди на нашем пути, какие-то ситуации, которые нам не нравятся, кажутся несправедливыми, неправильными, – это гантели для нашей мышцы смирения. Насколько мы готовы принять все, что дает нам Господь для нашей пользы, настолько мы становимся еще на миллиграмм смиреннее.

– Но здесь еще имеется в виду какая-то физическая составляющая испытаний, которые нам посылает Господь, потому что часто мы не можем перенести слепоты, глухоты, еще каких-то вещей, которые нас очень сильно ограничивают в восприятии внешнего мира. Если мы это воспринимаем как дар возможности больше посвящать время молитве, тогда это не просто испытание и ограничение, а благодатный дар Господа.

– Здесь беда в том, что мы можем прийти к этому путем каких-то логических умозаключений. Умом мы к этому приходим, но внутри, в душе, у нас все равно все бунтует: как же так? у других не так, а у нас так? Заставить себя увидеть в этом благодать Божию и поблагодарить Бога за физическое недомогание или болезнь, которую Господь Нам послал, – это смирение, к которому мы должны стремиться.

В этом плане очень показателен пример преподобного Амвросия Оптинского, который с самого детства почти не вставал с постели. Он был обделен самыми простыми человеческими радостями, потому что был болезненным. Но он – величайший святой величайшей силы духа, и мы должны брать с него пример… Когда какой-то человек начинает тебе жаловаться на жизнь, ты ему напоминаешь: «Подумай: сколько людей увечных… Сколько людей не имеет того, что имеешь ты. О чем ты скорбишь?» Оказывается, он скорбит о том, что у кого-то, как ему кажется, лучше, чем у него, – и усматривает в этом несправедливость. В итоге утрачивает способность радоваться тому, что есть. Оцени то, что тебе дал Господь. Оцени, порадуйся, поблагодари. Сразу изменится твое отношение ко всему.

– У меня есть знакомый человек, который прикован к коляске уже более 30 лет. Так случилось, что у него осталось на руке только три пальца. Он абсолютно без всякой рисовки говорит: «Я понял, зачем мне Господь оставил три пальца: для крестного знамения!»

– Да, прекрасный пример… И когда мы говорим о святых, кажется, это что-то далекое, древнее. А оглянуться вокруг – вот они, рядом. Есть советский фильм «Старый Новый год». Старика Адамыча, алкоголика, играет Евгений Евстигнеев. И поступает пафосный вопрос от одного из героев этого фильма: «Старик, а что тебе вообще нужно в этой жизни?»  А тот отвечает: «Вот что есть, то и нужно…» – «Понял. Что есть – то и ладно?» – «Нет! Что есть – то мне и нужно».

Вот между этими двумя позициями просто пропасть. «Что есть – то и ладно»: я смирился, капитулировал, подчинился чужой воле, хотя не хочу этого. И «что есть – то мне и нужно»: я принимаю все абсолютно добровольно («Это Ты мне, Господи, дал, и я точно знаю, что Ты дал мне ровно то, что мне нужно»). К сожалению, у нас под смирением часто понимается такое: «Ну и ладно»; «Что ж поделать…»

– «Бог терпел и нам велел…»

– Вроде бы ты и смиряешься, но подспудно Бога обвиняешь: «Что же Ты меня так обделил?» 

Понять, добровольно принять что-то и поблагодарить Бога – это то, чему мы можем научиться далеко не у самых успешных (с точки зрения человеческих мерок) людей. А именно вот у таких.  Вроде калека, вроде ничего у него нет, а глаза сияют и на лице радость…

– Каждый из нас в свою меру так или иначе задает свой вопрос Господу. Мне кажется, если мы зададим только один вопрос, что делать, чтобы спастись, то это, наверное, и будет самый главный вопрос.

– Он включает в себя все. Главное – правильно его понять.

Ведущий Глеб Ильинский