Беседы с батюшкой. Игумен Варфоломей (Коломацкий). 9 ноября 2025

В нашей студии – игумен Варфоломей (Коломацкий), наместник Свято-Троицкого Макариево-Унженского мужского монастыря.

– У нас сегодня дебют. Батюшка, давайте познакомимся с нашими телезрителями. Расскажите, пожалуйста, откуда Вы к нам приехали, что у вас за монастырь, о его значимости и его святом покровителе.

– Я приехал из древнего города Макарьев, который находится в центре Костромской области, на территории нынешней Галичской епархии. Монастырь древний, основан в XV веке, в 1439 году, преподобным Макарием, который пришел в унженские пределы из Желтых Вод (это место на берегу Волги напротив Нижнего Новгорода, чуть ниже по течению Волги).

Монастырь известный, раньше был знаменитый, состоял под сугубым покровительством царской семьи династии Романовых. Там многое связано с историей этой семьи: Михаил Федорович Романов и инокиня Марфа, его мама, бывали в нашем монастыре несколько раз. Если будет интересно, я об этом чуть позже расскажу.

К сожалению, в советские годы монастырь был закрыт, его убранство и святыни были уничтожены или утрачены. Сейчас, с 1993 года, он с большим трудом пытается восстанавливаться.

– А Вы, получается, в монастырь пришли с самого начала?

– Нет. Монастырь был открыт в 1993 году и возобновлен как женский. Таким он был до 2016 года. Но по ряду причин священноначалие решило, что он должен быть мужским, и его преобразовали в мужской, каким он и был изначально. И с 2016 года я был там сначала игуменом, а теперь являюсь наместником.

– Батюшка, мы начали говорить о Романовых, и, наверно, монастырь пережил Смутное время – яркую страницу нашей истории. Может быть, Вы более подробно об этом расскажете? Как связан преподобный Макарий с семьей Романовых?

– Если вспоминать Смутное время и то, что связано с историей нашего Макарьевского монастыря, я думаю, что уместно начать с истории семьи Романовых, когда они были оклеветаны перед Борисом Годуновым. Их обвинили в том, что они хотят его отравить и составляют для этого разные зелья. Их арестовали, лишили всего имущества, насильно постригли в монашество и сослали в разные северные монастыри. Соответственно, их дети и ближайшие родственники тоже попали в ссылку.

До этого, когда на Романовых только начались гонения, один из их друзей и почитателей, человек, служивший при царском дворе, Давид Хвостов, был послан в Макарьевский монастырь в качестве строителя. Монастырь был тогда деревянный и сильно обветшал. Хвостова на всякий случай убрали подальше и дали ему полезное поручение. Он проявил себя как незаурядный игумен и много сделал для обители, много в ней построил. В монастыре он пробыл с 1594 по 1608 год.

У нас был знаменитый макарьевский краевед, гражданин Беляев, который в 1907 году выпустил книгу «История города Макарьева на Унже и о пребывании в Макарьевском монастыре царя Михаила Феодоровича». Он предложил свою версию, которая, может быть, немного отличается от официальной, но не противоречит общепринятым историческим фактам. Я думаю, со временем то, о чем писал Беляев, подтвердится исторически. Может быть, и с помощью вашего телеканала – кто-то услышит и поможет найти соответствующие подтверждающие документы.

Беляев говорит о том, что в 1601 году княгиня Черкасская, тетка Михаила Федоровича Романова, которая была в ссылке вместе с его сестрой, получила свободу. Ее ссылка закончилась, и она, не зная, куда ей деть детей, привезла их и Михаила Федоровича в Макарьев и оставила в монастыре. Игумен монастыря стал наставником и хранителем юного Михаила. В 1605 году, когда умер Борис Годунов, Романовы получили свободу, и Марфа, возвращаясь из ссылки, заехала в Макарьев и забрала Михаила. Ему тогда было примерно лет десять. Это был первый этап их взаимоотношений с нашей обителью.

Следующий очень интересный факт, который напрямую касается и Романовых, и русской истории вообще, произошел в 1609 году. Это знаменитое чудо преподобного Макария, его благодатной помощи в первой победе русского народного ополчения над поляками. Это было за три года до всем нам известного 1612 года, когда была осада Москвы. В 1609 году польский полковник Александр Лисовский, который также был одним из командиров при осаде Троице-Сергиевой лавры, совершал карательные походы на окрестные губернии.

Один из таких походов был на Кострому. Он дошел до Кинешмы, захватил ее, разграбил и сжег. Потом он пошел на Юрьевец. Юрьевцы узнали, что к ним идет Лисовский, и переправились на левый берег Волги. Там организовалось самодеятельное крестьянское ополчение из жителей города Юрьевца и окрестных сел. Из самых известных, сохранившихся до нашего времени, можно назвать село Завражье. Сейчас многие знают, что это родина режиссера Тарковского, а также династии священников Флоренских.

Крестьяне организовали народное ополчение с юрьевцами. Отряд Лисовского был прекрасно вооружен и выучен, он практически не знал военных поражений. В его составе, помимо поляков и литовцев, значительную часть занимали запорожские казаки. Кстати, если немного подумать, то можно провести некоторые исторические параллели с теми событиями, которые происходят в нашем Отечестве сейчас.

Крестьян было меньше, вооружены они были только орудиями своего труда, но без боя сдаваться им не хотелось. Они очень почитали преподобного Макария и молились ему перед битвой практически всю ночь напролет. Когда утром поляки стали переправляться через Волгу, через остров, оказалось, что вдоль противоположного берега ходит (или плавает) высокий седовласый старец, лицо которого сияет, как солнце. Оно сияло настолько ярко, что поляки слепли, теряли зрение.

Тот, кто пытался пустить в него стрелу, получал ее обратно. Началась паника, и из-за этой паники ополчение наголову разбило поляков. Многих из них взяли в плен, и сам Лисовский чуть не погиб. Он еле сумел удрать и после этого зарекся когда-либо показываться в макарьевских пределах. С этого времени преподобный становится очень почитаемым, особенно в народном ополчении, и считается одним из его покровителей.

Когда в 1612 году Марфа с Михаилом, выйдя из освобожденной Москвы, из Кремля, попадают в проезжающий мимо казачий отряд, те принимают их за поляков, и они чуть не погибают. Сами поляки с литовцами их тоже искали, поскольку освободившийся русский престол требовал нового царя, и Романовы оказались одними из главных кандидатов. Желая сохранить свою жизнь в это лихое время, Марфа решает уехать из Москвы. У нее было имение в Домнино, о котором все знали. Но тут она вспоминает о Макариево-Унженском монастыре, где они уже бывали и куда поляки уже точно не пойдут, и они уезжают туда.

Это их посещение монастыря в 1612 году уже отражено в монастырских летописях. Они приехали либо в конце этого года, либо в начале 1613 года. Как раз в это время польский отряд пришел в местечко, которое сейчас называется Сусанино, в их родовое имение, где поляков встретил русский крестьянин Иван Сусанин. Чтобы сохранить жизнь будущему юному царю и его семье, он уводит этот отряд в леса, топи и болота, где и погибает вместе с поляками.

А Марфа с юным Михаилом проводит время в монастыре на богомолье. Им было о чем помолиться: они молились преподобному Макарию как покровителю народного ополчения не только о сохранении своей жизни, но и за Отечество. Они молились ему как святому, который имеет особую благодать помогать заключенным в темницу, потому что их отец, вернувшийся из ссылки уже в сане епископа, получил сан митрополита Ростовского и Ярославского, не принял Лжедимитрия, был за это арестован и увезен в Польшу.

Покинув монастырь, они приезжают в Кострому, где встречают боярское посольство, и перед Феодоровской иконой Божией Матери юный Михаил дает согласие на свое избрание на русский престол.

Интересна еще и следующая версия Беляева: он говорит о том, что Давид Хвостов, закончив свое послушание в монастыре, уезжает в Казань, где становится епископом с именем Ефрем. Действительно, казанский епископ Ефрем имел фамилию Хвостов, и доподлинно известно, что он очень почитал преподобного Макария Унженского. Икона преподобного была его любимой келейной иконой. Этот епископ Ефрем, в будущем митрополит, венчал потом юного Михаила на царство в Успенском соборе Кремля.

В 1618 году заканчивается русско-польская война. И исполняются все молитвы Романовых, обращенные к преподобному Макарию: Отечество сохранилось, закончилось (в основном) Смутное время, закончилась война, и их отец, митрополит Филарет Романов, вернулся из плена и стал патриархом Московским. Первое, что он делает по возвращении из плена, – благословляет своего сына, юного царя, и его мать совершить благодарственное паломничество и поклониться гробу преподобного Макария. В 1619 году они эту поездку совершают, приезжают в нашу обитель, и это общеизвестный факт, который тоже вошел в летопись монастыря.

После этого обитель попадает под их сугубое покровительство. Преподобный Макарий был первым святым, канонизированным в годы правления династии Романовых для всероссийского почитания. Монастырь во второй половине XVII века весь отстраивается в камне. Романовы делают большие вклады и в ризницу монастыря, и в его убранство. Ему жертвуют большие земельные наделы, он становится первоклассным монастырем, получает подворье в Москве. А игумен монастыря получает послушание два раза в год привозить к царскому двору икону преподобного и святую воду из монастыря для поклонения правящей семьи.

– А это подворье сейчас существует?

– Разумеется, его уже давно нет. В Табели о рангах монастырь занимает место сразу после Ипатьевского и Соловков. Вот это все то, что связывает наш монастырь с Романовыми. Еще из Романовых монастырь посещал цесаревич Александр, который стал потом государем Александром II. В 1837 году он посетил его вместе с поэтом Жуковским.

– Как интересно, Вы приехали прямо из колыбели российской государственности.

– Сейчас в том доме, где они останавливались на ночь, находится Макарьевская музыкальная школа.

– То есть дом сохранился?

– Да.

– Удивительно. Вы рассказывали о Смутном времени, и я тоже вспоминал отрывок из летописи о том, какие события происходили тогда в Москве. Например, князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой с ратными людьми встал от Москвы-реки, от Лужников (а Лужники – вот они, мы находимся в Андреевском монастыре, и через Москву-реку как раз стоит стадион), некоторые воеводы (кажется, Ярославского полка) стояли у Ильи Обыденного; поляки стояли поближе к Замоскворечью. То есть на этом маленьком пятачке земли, где мы сейчас находимся, как раз и происходили события того самого Смутного времени. 

Читаешь летопись, ходишь по Москве и думаешь: когда-то же здесь вот это происходило. А церковь Ильи Обыденного и до сих пор стоит в Обыденском переулке. Она расположена на возвышенности, и получается, что там был стан ярославских воевод во время тех событий. Вы тоже отметили, что те события Смутного времени по-своему находят некие параллели и в современном мире. А какой самый главный вывод можно сделать, проводя эти параллели? Как Вы думаете?

– Понимаете, ведь мы судим о святых, их благодатной помощи по тому, как они реально участвуют в жизни людей. И люди, читая их жития, находят какие-то параллели со своими жизненными обстоятельствами и обращаются к ним с соответствующими просьбами. Что касается наших нынешних событий: во-первых, преподобный Макарий принимал участие в становлении российской государственности в Смутное время. И Романовы были ему за это бесконечно признательны.

После окончания Смутного времени было построено несколько храмов и монастырей в честь преподобного. К сожалению, многие из них оказались под водой во время строительства каскада Волжских ГЭС.

– Как раз эта колокольня на Клязьме, да?

– Да. Благодаря ему и победе 1609 года, когда уже позднее стало собираться Нижегородское ополчение, в него влился достаточно большой отряд из Галича. Там было два отряда по пять тысяч. Что касается нашего времени – мы видим, что, в общем-то, неприятель остался тот же, к сожалению. И скорби, которые терпит народ, тоже остались те же.

К нам приезжало несколько групп родственников участников СВО, причем как тех, кто еще служит и находится на фронте или вернулся, так и тех, кто уже отдал свою жизнь на поле брани. Были там и те, кто не мог найти своих родных, пропавших без вести. У преподобного Макария есть еще один случай, когда татары сожгли его монастырь в Желтых Водах; при этом погибло много братии и крестьян из посада, который был вокруг.

Казанский хан, увидев высокого седовласого 90-летнего старца, узнал в нем того человека, кому многие татары были обязаны гостеприимством, потому что Макарий был очень гостеприимным и страннолюбивым человеком. Когда его просили о ночлеге или о какой-то помощи, он принимал и кормил и православных, и русских, и татар, и мордву, и чувашей – в общем, всех, кто просил его о помощи. Татары устыдились и отпустили его и ради него отпустили всех тех, кто был пленен вместе с ним. И тогда из Казани ушло четыреста человек, не считая женщин и детей. И с этой огромной толпой людей он вернулся в Желтые Воды, нашел всех убитых, предал их земле и потом уже ушел со спасенными людьми в унженские пределы и основал там свою новую обитель. Поэтому ему еще молятся о том, чтобы найти тех, кто пропал без вести или находится в плену, чтобы пленные получили свободу, а останки погибших нашли и предали христианскому погребению.

Из этих групп, кто приезжал, потом несколько людей сообщили, что действительно в течение недели или двух после посещения монастыря, когда они помолились преподобному, они нашли своих солдат: кто-то был в плену, а кто-то погиб.

– То есть вернули их тела; и их похоронили.

– Да, эти случаи были. 

– Как важно знать свою историю, своих святых… Многие священники говорят, как важно иметь такое дерзновение и общаться со святым как с живым близким человеком, не бояться к нему обращаться. Судя по всему, чем больше людей обратится к истокам, узнает свою историю, святых и будет им молиться, тем быстрее и будет победа. Потому что по-другому почему-то не получается.

– Мы надеялись, что люди, попавшие в такие скорбные обстоятельства, когда у них близкие на фронте, как-то дойдут до храма. Но в первые полтора года после начала СВО особой прибавки не было, а вот сейчас стали ходить.

– Видимо, такая особенность у русского человека. Нужно, чтобы что-то грянуло. Я тоже был в поездках на СВО как волонтер и отметил для себя такой факт. Когда находился в подразделении обычных русских воинов (это был 2022 год, самое начало), то из 50 человек на молебне правильно перекрестились и приложились к иконе два человека. Это было несложно посчитать, никто не умел креститься.

– Сейчас уже гораздо больше.

– А потом мы попали в госпиталь, где были бывшие осужденные, которые из тюрем пошли добровольцами на фронт. Так они записочки приносили, они уже были обучены, молились и несли записочки с поминовением своих друзей и родных, звали батюшку к тяжелораненому. Все знали, как креститься, молились, читали молитвы с нами вместе.  Вот такой особенный факт. То есть ситуация поначалу была сложная. Сейчас, надеюсь, это все меняется.

– Чем больше у человека скорбей, тем он ближе к Богу.

– А как в ваш монастырь приехать? Можно даже по Волге, наверное, приплыть?

– Он находится не на Волге, а на Унже. Унжа раньше была судоходная река, там даже ходили катера на подводных крыльях в советские времена. Сейчас это все прекратилось, так как за устьем не следили, и Унжа сильно обмелела. Но есть автобус, железная дорога. Смотрите на нашем сайте, там есть вся информация, у нас также есть телеграм-канал. Железнодорожное сообщение либо до Костромы, либо до станции Мантурово, и далее на рейсовом автобусе до Макарьева. От автостанции по городу пройти совсем недалеко.

– А город маленький?

– Всего 6 тысяч человек.

– Это как большая деревня, получается?

– Раньше он был больше, конечно.

– А как Вам удается восстанавливать монастырь? Наверное, это очень тяжело.

– Когда я пришел в этот монастырь, через некоторое время я понял, что сам там сделать ничего не могу. Не в человеческом смысле, не в материальном, а в том смысле, что игумен там не я, а преподобный Макарий. Поэтому если что-то получается делать, это его заботами, его попечением о нас, его трудами, а мы лишь на подхвате.

– Это как в Троице-Сергиевой лавре, когда мы там учились. Мы тоже так рассуждали, что преподобный Сергий решил: пора тебе в другое место; или, наоборот, взял тебя в семинарию. Батюшка, хочется еще узнать о современной жизни обители. Поступают ли новые братия? Раз мы заговорили на тему СВО, есть такое мнение, что когда все закончится, много монахов появится у нас из ветеранов.

– Не знаю. На сегодняшний день у нас шесть человек в постриге – в мантии, в сане священника – трое, два иеродиакона, один – просто монах. Еще обычно один-два трудника. То есть в монастыре живет примерно 8 или 9 человек.

– А Вы слышали о таком явлении, как монастыринг?

– Слышал.

– А как Вы к нему относитесь? Можно ли к вам так приехать?

– К нам приходило несколько молодых людей, но это был еще не монастыринг, а их, что называется, занесло к нам ветром. Вы знаете, достаточно грустная картина. Я посмотрел на тех, кому сейчас 18 или 20 с небольшим лет. Вполне возможно, что среди них есть образованные верующие люди, но к нам пришли ребята, которые в жизни не прочитали ни одной книги. По школьной программе, я думаю, литературу они сдавали, читая хрестоматию, и то по диагонали. Зато они прекрасно владеют мобильным телефоном, Интернетом и так далее.

– Что же они у вас делали?

– Соответственно, познания в остальных областях, как в гуманитарных, так и естественных, примерно такие же. Это общее явление. Даже могу сказать по нашим макарьевским пацанам. Скажем, два мальчика лет по 12 выходят гулять на улицу. Раньше мы в их возрасте играли в футбол, в какие-то подвижные игры, куда-то ехали, бежали, еще что-то делали.

– Познавали мир, насколько возможно.

– Очень активно познавали мир. А как они сейчас гуляют? Они достают свои смартфоны, садятся на скамеечку рядом и сидят, уткнувшись в них. Это они так гуляют.

– Это наша действительность отчасти.

– И поэтому этим ребятам у нас было достаточно трудно. То есть им пришлось учиться читать вслух. Читать не только на правиле, но и на трапезе «Жития святых» или какие-то труды святых отцов. Им вообще пришлось учиться читать по большому счету. Учиться трудиться, работать, слушаться. Но, к сожалению, долго они у нас не продержались.

– А было желание стать монахом?

– Было желание просто пожить в монастыре, помолиться и разобраться с собой. Может быть, отчасти они эту свою задачу и выполнили.

– Ну, это не самое худшее желание, чтобы пойти в монастырь.

– Может быть.

– Я, например, из церковной семьи, но пойти в монастырь разбираться с собой в голову не приходило. Достаточно интересно получается.

– Такого притока в монастыри, какой был в 90-х годах, сейчас, конечно, даже и близко нет. И вопрос малочисленности братии характерен для всех епархиальных русских монастырей. Возьмите статистику в Патриархии: общее число монашествующих и общее число живущих в конкретной обители. Если вы еще учтете число тех, кто находится в больших ставропигиальных монастырях, вычтете их, то увидите, что в мужском монастыре около 10 монахов в среднем, а в женском – чуть больше 10 монахинь.

– Может быть, здесь упор на качество, на более серьезное отношение к монашескому делу.

– Будем надеяться.

– Есть такая интересная мысль, что в советское время всего было очень мало: храмов, священников. Мой дедушка в советское время был священником на три района. И в то время почему-то появлялись такие светила, как отец Иоанн (Крестьянкин), отец Николай Гурьянов. А в наше время вроде как все дозволено, все свободно и все можно, но почему-то мы не видим новых отцов.

– Старцы появляются тогда, когда в них есть необходимость. Например, тот же отец Иероним Санаксарский (я его немного знал) говорил: большая часть людей приходит ко мне или жаловаться, или утвердить уже принятое ими решение.

– Это хороший вопрос. А как нужно приходить не к старцу, а, допустим, к человеку, которого ты хочешь называть духовником?

– Понимаете, есть духовник и просто священник, у которого ты исповедуешься, находясь в каком-то конкретном месте. От священника, который у тебя принимает исповедь, тебе нужно, чтобы он тебя выслушал, прочитал над тобой разрешительную молитву и допустил  до участия в таинстве. К духовнику мы приходим с вопросами, за советом. Предполагается, что духовник прекрасно знает тебя, твои обстоятельства жизни, твое внутреннее устройство и, безусловно, может тебе дать достаточно квалифицированный совет. А к старцам мы приходим тогда, когда у нас какие-то неразрешимые вопросы, которые мы не можем решить сами. К старцу нас посылает духовник. Он говорит: иди-ка ты с этим вопросом к такому-то духоносному батюшке. Меня в свое время посылали к отцу Кириллу (Павлову).

– Вы так попали к отцу Кириллу?

– Да.

– Расскажите, батюшка. Я его помню с детства. Я родился в Сергиевом Посаде,  помню его образ, когда был еще маленьким мальчиком. Когда я стал старше, он уже болел, и не было возможности с ним общаться.

– Я сам родился и вырос, жил и учился в Москве, окончил Московский университет (физический факультет). Но, проработав полтора года после распределения в НИИ ядерной физики при МГУ, я уехал в Костромскую область, поселился в деревне и стал прихожанином сельского храма.

– Это в какие годы было?

– Это было начало 90-х.

– Была такая тяга?

– Это отдельный разговор…

– Но это очень интересный опыт. Мало кто из Москвы, тем более ученый, на это решится.

– И туда, узнав, что там живут такие сумасшедшие москвичи, как-то приехал в гости настоятель московского подворья Троице-Сергиевой лавры, тогда еще игумен Лонгин (сейчас он митрополит Симбирский) вместе со своей братией. Они тогда ко мне приехали на старенькой «девятке» (пять человек).

– А Вы были еще мирянин?

– Я был еще мирянин, был в приходском храме как универсальный солдат: и пономарь, и чтец, и псаломщик, и звонарь. И на службе вместе со священником нас было только двое мужского пола, остальные были бабушки. Владыка Лонгин сказал, что мне надо быть священником. И когда я приехал к нему на подворье, он просто посадил меня в машину и повез к отцу Кириллу. Так я познакомился с отцом Кириллом. И потом, когда владыка Лонгин постриг меня в монашество, наш правящий архиерей, архиепископ Александр, рукоположил меня во священство.

– Это тот, который сейчас в Казахстане?

– Да. Я к отцу Кириллу ездил, пока он еще мог принимать и был в силах. Несколько лет у меня было, к счастью.

– Получается, что Вы почти лаврский?

– Подворье в Москве (на Цветном бульваре) – это часть лавры.

– Получается, что встреча с таким старцем, как отец Кирилл (Павлов), предопределила всю вашу дальнейшую жизнь?

– Я не сразу принял постриг и священство, прошло еще несколько лет, но тогда еще, при первой встрече, он мне сказал, как все будет. Он сказал: ты хочешь Богу послужить, но ты ему и так служишь. Придет время, тебя твой настоятель сам к правящему архиерею представит. И прошел буквально год (или два), все так и получилось.

– Я, например, в своей жизни взял несколько раз благословение у отца Илии (Ноздрина).  Я тогда думал, может, и правда в монахи пойти, но это был юношеский порыв. И я с этой мыслью ехал на молебен в Донской монастырь (я там пел этот молебен, а отец Илий служил). Я просто подхожу в алтаре к нему, беру благословение, и он говорит мне фразу: «Монахов множества…» (есть такой богослужебный текст стихиры из Общей Минеи). И как ее растолковать? Я понял так: «Монахов много, не надо идти». И у меня сразу этот вопрос отпал. Это такой маленький эпизод был, секунды на три-четыре. И все, больше в моей жизни никогда не было такого вопроса. А об отце Кирилле (Павлове) помню, что он давал конфеты. Я был маленький мальчик, заходил в Успенский собор, и он дал мне конфеты.

– Он вообще одаривал всех и всем. То есть никто не уходил от отца Кирилла неутешенным по-человечески и даже в материальном плане.

– Мой папа рассказывал: будучи семинаристами, после ужина они ходили к нему в келью, читали Писание, и он с ними беседовал, толковал прочитанное.

– Мы приходим к старцу, чтобы через него открылась воля Божия в нашей жизни.

– И мы имеем такое дерзновение? С каким чувством надо приходить?

– Надо помолиться о том, чтобы открылась воля Божия. Надо быть готовым ее принять. Не принять то, что нам хочется, не потому прийти, чтобы утвердить уже принятое решение (зачем тогда это нужно? на это любой священник может благословить), а чтобы действительно через этого Божьего человека, который к Богу ближе, чем мы, открылась воля Божия.

– Но есть же и лжестарцы. Многие гонятся за этими старцами.

– Приснопамятный отец Кирилл, когда его спрашивали, каких старцев он знает, говорил: стариков знаю, а старцев – нет. Он так говорил еще тогда, а сколько лет прошло с того времени…

– А как быть простому человеку?

– Простому человеку нужно руководствоваться словами святителя Игнатия (Брянчанинова), который еще в середине XIX века сказал, что для верующего богобоязненного человека встретить на своем жизненном пути добросовестного священника является величайшим счастьем и благом.

– Да, но все зависит также и от людей. Как молятся, такие и священники. Есть такая фраза: какой народ, такой и правитель.

– Здесь ведь еще очень важно, чтобы люди совпадали по духу. Есть те, с кем, например, общаться легко и хорошо, а есть те, с кем нет понимания. Поэтому это еще и очень субъективная вещь. Чтобы найти себе духовника, нужно потрудиться. Это не значит, что нет хороших священников. Это значит, что для того, чтобы найти священника, который тебя будет знать, помнить, к которому ты сможешь с доверием подойти и спросить совета, а потом его принять и исполнить, нужно потрудиться, походить, поискать, присмотреться.  И, может быть, на это уйдет не один день и даже не один месяц.

– Некое смирение должно быть при поиске.

– Да, а потом такой человек обязательно найдется.

– А что делать человеку, у которого нет духовника и он его даже не ищет? Он ходит в храм, исповедуется, причащается. Важно ли иметь духовника?

– Если он его не ищет, у него нет в этом необходимости.

– Это же не грех, если человек участвует в таинствах, исповедуется, милостыню творит, но не ищет духовника? Или это гордыня?

– Понимаете, я не верю в то, чтобы человек жил беззаботно, как та стрекоза в басне Крылова. Все равно человек в своей жизни сталкивается с проблемами, которые он сам решить не может, и тогда какой-то совет, какая-то помощь просто необходимы.

– То есть в духовной жизни некая самостоятельность порой опасна? Как Вы думаете?

– Не то что самостоятельность опасна, но должен быть человек, который поможет, имеет больше опыта. Собственно, к святым мы так и обращаемся – просим их ходатайства за себя. Тех, которые в своей жизни совершили то, на что призван каждый из нас. Они достигли святости. И они готовы и хотят этим своим знанием, опытом поделиться с нами. Опять-таки много ли мы читаем святых отцов?

– Стараемся.

– Хорошо, если стараетесь.

– А сейчас можно не читать, а включить телеканал «Союз», там расскажут.

– Да, можно и читать, и слушать, и смотреть.

– Но лучше стремиться все-таки познавать труды отцов. Прошу Вас обратиться к нашим телезрителям с каким-то напутственным словом, подытожить нашу сегодняшнюю встречу.

– Человек спасается своей христианской жизнью. Очень важно, чтобы в нашей жизни было постоянство в этом, чтобы была правильная система приоритетов, чтобы мы понимали, что главное, что второстепенное, чтобы мы больше времени и сил уделяли своей духовной жизни, не забывали про это. Если это будет, то все остальное обязательно приложится. И в скорбных обстоятельствах, которые есть в жизни каждого человека, нашего народа и Отечества, если будет достаточное количество кающихся и молящихся людей, живущих по-христиански, Господь все уладит и управит наилучшим образом.

Ведущий Сергей Платонов