Академические встречи. Воспитательные практики против сквернословия. Часть 2

(Продолжение)

… А дальше я задаюсь вопросом. Как вы думаете: надо ли отменить систему штрафов, раз она не работает? Я всегда привожу в пример ныне многострадальный Белгород. Там с 2004 года активно борются со сквернословием. До сих пор Евгений Степанович Савченко этим занимается. На тот момент они выделили миллион рублей на профилактические действия. Часть сумм растратили на всякие напоминания, плакаты и т.д. А часть суммы отправили в местные органы полиции в качестве поощрения. Тот сотрудник, который больше всех выписывал штрафов, получал премию. И тут у белгородской полиции появились уши. По свидетельству газет, за первые два месяца работы этой акции белгородцы наматерились сразу на полмиллиона рублей штрафов. Закончились средства, и, полагаю, за этим не стали так тщательно следить. Но штрафы должны быть.

Когда я встречаюсь с ребятами, мы решаем еще один вопрос. К тебе пришел младший брат (или сестра) и рассказывает: «Я пришел в школу, сказал какое-то слово, учитель меня отругал. А почему нельзя ругаться? Ведь все ругаются. Я на улицу выхожу, слышу». Как объяснить? Кто-то скажет: «Некультурно». Я с церковной точки зрения сказал бы, что злоречивый Царства Божия не наследует. Но этот аргумент для светского человека не сработает. Он скажет: «Батюшка, это ваша вера, у вас так написано, а я живу по-другому». Есть два простых примера. Самый простой, против которого никогда молодежь ничего не скажет. О том, что есть закон 20.1, запрещающий материться в публичных местах. Что такое публичное место? Из своей квартиры вышел – всё: лестничная клетка, автобусная остановка и т.д. Так сложилось исторически. Мы живем по правилам, которые действуют в Российской Федерации.

Второй пример – исторический. Его привела еще Екатерина Великая. Она тоже боролась со сквернословием. У нее был такой способ. Она занялась вопросом межевания земель Российской империи. Надо было создать новую карту. В названии сел и деревень были слова, однокоренные или созвучные с матерными. Императрица прописала, чтобы при межевании земель исправить названия поселений, которые в корне имели созвучие с нехорошими словами. Мы знаем, что некоторые из них есть и в наше время, но государыня с этим боролась. Екатерина Великая сказала очень правильные слова: «Бранные слова оскорбляют уста, из которых исходят, столько же, сколько и уши, в которые входят».

Современная молодежь пишет мне в письмах, что они, например, в колледже не ругаются, что могут себя контролировать. Я им отвечаю, что это не работает. У каждого своя грань. Ты говоришь, что не ругаешься в колледже, а кто-то ругается только тогда, когда не слышат учителя. А с другой стороны, это очень обманчивый принцип, когда стирается грань. Я хожу в Политехнический колледж им. Николая Николаевича Годовикова раз в две недели на кружок. Это была моя стратегическая работа на этот год, чтобы в том числе я мог и вам потом рассказать, работают кружки или нет. Я прошел этот путь. Во время перемены студенты выходят покурить за территорию, и большую толпу всегда удивляет, когда священник идет в рясе с крестом. Я уже привык за девять лет работы в образовательных учреждениях. Как меня только не называли. Последние разы, когда я приходил (а они уже знают, что у них есть кружок, который ведет священник), две девушки удивились, увидев меня, прошли буквально два шага, и одна другой с использованием ненормативной лексики говорит: «Ух, ничего ж себе, у нас тут сегодня батюшка!» Я понял, что это не было желание оскорбить меня как священника. Но это показывает, что границы стерлись.

Пресс-секретаря Патриарха Владимира Легойду спросили, почему так происходит. Он сказал очень правильную вещь: у нас произошла растабуированность ненормативной лексики. На употребление бранных слов почти никогда не делают замечаний. Я читал советские газеты по теме сквернословия. Они писали, что мы редко делаем замечания. А ведь это правда.

Я прилетел вчера и вечером прогулялся и посмотрел ваш город: очень красивый, мне все очень понравилось. И я стоял на остановке. Рядом стояли ребята по виду класса седьмого-восьмого (кстати, самый непростой для беседы возраст: шестой и седьмой класс). И мне прямо резануло, как они разговаривали. Рядом стоит большое количество людей, в том числе взрослых. Можно было бы сделать замечание. Хотя мы разбираем на встречах с ребятами, всегда ли можно сделать замечание. Ведь зачастую можно нарваться на агрессию. Поэтому я предупреждаю ребят, что не всегда можно идти после лекции и всем делать замечания.

Для того чтобы это сделать, есть разные способы. Мы это делаем в том числе с использованием нашей атрибутики. Когда я иду в гости, всегда беру с собой подарки. Здесь двести значков. Это мягкая сила в профилактике сквернословия. Не просто беседа или плакат, но и значки. Современная молодежь очень любит значки: вешают их на портфели, одежду. Это наш добрый способ сделать напоминание. Раньше я закупал их в типографии. Принес 100 штук, думал, что это много, а у меня все разобрали. И тут я понял, что мне собственных средств не хватит, чтобы каждый раз покупать эти значки. Тогда я познакомился с проектом «Россия без сквернословия», который возглавляет Олеся Александровна Дьяченко. Я с ней лично встречался в нашем храме, мы беседовали. Она мне посоветовала, чтобы мы изготавливали значки сами. Я подумал, что это очень сложно. Но на самом деле ничего сложного. На последнюю встречу я приносил методистам аппарат (продается на маркетплейсах до 5 000 рублей) и заготовки. Их просто штампуешь. Двести штук я для вас сделал где-то за сорок минут. Это несложно. Но необходимо. Если хотите заниматься профилактикой сквернословия, то эти вспомогательные средства просто необходимы.

Когда я встречаюсь с ребятами, рассказываю, что этот значок нужен не просто как доброе напоминание. Это всегда еще можно использовать как «Rafaello» – вместо тысячи слов. Можно просто подойти и подарить человеку. А там добрый образ кое-что напоминает человеку. Самый популярный образ в начальной школе: «Гусь – за мат кусь» (на картинке у гуся такая надпись на груди). Эту идею мы почерпнули из социальной сети «ВКонтакте». В 2019 году они сделали серию стикеров, заменяющих грубые эмоции. Я решил поместить надпись на грудь этому гусю, и мы стали это распространять. Это один из способов. Ты человеку отдал это молча, ничего не сказав. Глядишь – он задумается.

У меня есть одна история со значком с Сергеем Бодровым. Была непростая беседа в спецшколе №1. Это единственная оставшаяся в Москве школа, где учатся ребята с непростой судьбой. В Москве все спецшколы закрыты. В свое время в министерстве приняли такое решение, что дети все равны. Хотя учителя говорят, что было бы неплохо некоторые вещи вернуть. Я освящал эту спецшколу. Спросил у них: «А как вы так сохранились? Всех закрыли, а вы одни остались». К ним приезжают ребята из Подмосковья. Они ответили, что родители встали чуть ли не митингом, поэтому с ними не стали связываться и оставили эту школу. И меня пригласили на серию бесед с пятого по девятый класс. А там ребята из неполных семей, состоящие на учете. Там есть один мальчик в седьмом классе. Сидит нога на ногу. Он говорит: «Батюшка, все, что Вы рассказываете, это здорово, но я ругался и буду ругаться. Мне без разницы: детская площадка или беременная женщина». Я принес значки с Сергеем Бодровым и предложил всем желающим взять себе. Мне было интересно, возьмет ли значок этот молодой человек. Ведь, по сути, он – за сквернословие. Зачем ему что-то против? Он подошел и забрал Сергея Сергеевича Бодрова. Для меня стало лучиком надежды, что если я как священник не смог до его сердца достучаться словом, то значок с помощью Бодрова свою идею выполнит. Поэтому не стоит недооценивать такие вещи.

Помимо значков есть наработки. Например, мы начинали с попсокетов. Я владыке рассказывал, как на одном из совещаний московского департамента, когда я еще только начинал заниматься этой темой, я встал и говорю: «Мы делаем попсокеты». На меня все смотрят без понимания, что это такое. Я рассказываю, что идею почерпнул у Артемия Лебедева, нашего стратегического противника, который популяризирует нехорошие слова. Он дизайнер и вешает их на всякие вещи. Так вот, попсокет – это такая подставка для телефона, которая приклеивается на телефон и вытягивается, чтобы ты мог смотреть на столе все, что нужно. А с обратной стороны он помещал известное матерное слово. Я решил сделать наоборот. И стали распространять попсокеты, 3D-стикеры и магниты против сквернословия. Когда я раздаю магниты, всегда говорю, что это профилактика для родителей. Какое самое популярное место дома? Холодильник. Когда там висят эти магниты, они каждый раз это напоминают. Потому что многое идет из семьи.

Когда я стал ходить в первые классы, начал спрашивать у детей, откуда на Руси появилось сквернословие. Так как они еще маленькие, пока ответить не могут. Но в своей попытке они рассказывают, откуда они впервые в жизни услышали эти слова. И всегда это одно и то же: мама, папа, сестра… Поэтому профилактика семьи не простой способ. Когда я хожу на выборы по модулю ОРКСЭ (в Северном округе двадцать священников отвечают за работу со школами), рассказываю, что мы боремся со сквернословием. Последний раз я приносил все наши разработки и раздавал родителям.

Вернемся к противосквернословному жетону. Этот способ я почерпнул из Советской Армии. Там решили бороться со сквернословием в одной из частей. Сделали противосквернословный жетон – черная метка, которую выдавали старшине. Старшина с утра выходил в часть. Если он слышал, что солдат ругался, он выдавал ему этот жетон. Солдат должен был в течение дня избавиться от жетона. Но не выкинуть, а передать другому, от кого он услышал нехорошее слово. В конце дня, у кого на руках оставался жетон, получал три наряда вне очереди. В советских газетах писали, что это очень помогало. Я решил сделать один такой жетон.  Мы апробировали его на двух классах. Первым был девятый класс. Мы договорились с учителем русского языка, родители поддержали. В качестве наказания ученики должны были писать дополнительное сочинение. Там более-менее перестали ругаться. Когда передали в пятый класс, мне позвонил учитель и сказал: «Отец Симеон, пришлось забрать. Каждому хотелось подержать и забрать эту вещицу, и начали специально говорить ругательства». Но мы выкрутились из этой ситуации. Я приехал в этот класс, и мы сделали так. Для того чтобы попасть в образовательное учреждение, ты должен прикладывать карточку. И у ребят есть бейджики. Мы сделали лимитированную серию этих бейджиков с нашим гусем, на лентах написали «Долой сквернословие». Я им привез пять штук и сказал, что по итогам акции (неделя или месяц) у кого хоть раз жетон побывал в руках, тот теряет возможность получить этот уникальный бейдж.

Для того чтобы работать с молодежью, их необходимо мотивировать, чтобы они видели, для чего они не ругаются. И с помощью таких уникальных вещей мы пытаемся их замотивировать. Такая атрибутика – это мягкая сила в профилактической работе. Вот наши значки, магниты и основные образы. Важно не просто повесить плакат, где женщина держит руку у рта. Мы стараемся осмыслять современные тренды.

Вот, например, есть песня «Сигма-бой». Педагоги редко знают ее, но молодежь знает. Мы это переосмыслили и сделали значок: «Сигма-бой – мату-бой!» Я всегда смотрю, забирает ли молодежь эти значки, улыбается ли, когда я говорю: «Сигма-бой – мату-бой».

Если нет реакции, это не будет работать. Это будет как советский плакат, который висит, но неинтересен. Поэтому ключ к тому, чтобы достучаться до сердец молодежи, – переосмыслить их тренды. Мне пришлось погрузиться в них, как ни странно. Важно понимать, что им откликается.

Или «лабубу». Я когда привожу этот пример, педагоги напрягаются. Мне самому эта игрушка не нравится. У меня трое детей. Но мы ее переосмыслили, потому что на самом деле в Москве в начальной школе у каждого второго в классе есть эта игрушка или значок. Родители покупают. Я им говорю: «Ребята, посмотрите, «лабубу – без мата жить буду». Спрашиваю, отличается ли наша картинка от оригинала. Говорят: «Да, отличается. У оригинальной игрушки оскал или улыбка чуть ли не до ушей, агрессивная, а здесь – добрая». Я дальше задаю вопрос: «А почему так произошло? Видите, лабубу отказался от употребления нехороших слов и подобрел».

Им это на самом деле откликается, поэтому не стоит это недооценивать. «Кусь-кусь, не матерюсь», «Акуна-матата, жизнь без мата». Это мультик «Король Лев». «Забудь мат» – отсылка к фильму «Люди в черном». Там была такая кнопка: нажимаешь, и у тебя стирается память.

До революции что делали? Батюшка приходил, заключал языковое пари. И я начал так делать. Прихожу и говорю: «Так, ребята, давайте проведем с вами конкурс. Постарайтесь в течение недели-двух (хотя учителя кричат: «Отец Семен, месяц надо») не материться». И приношу им какую-то уникальную тематическую разработку: шоппер, бейджик. В последние разы стал приносить браслеты. Задал вопрос: «Какой способ, как вы думаете, может помочь перестать ругаться?» «Было бы неплохо, чтобы изобрели браслет, который при употреблении нехороших слов бил бы тебя легонечко током». На самом деле такие браслеты есть. Американская фирма Pavlok их изобрела. Стоит такой браслет двести долларов. Он коммуницирует, соединяется с твоим телефоном, и если звучат какие-то слова, которые ты занес в список, тихонечко бьет тебя током. Естественно, я не могу принести оригинал, но аналог могу. Обычно заказываю на Aliexpress браслет, у которого сверху нарисована молния. Такие браслеты снимают статический заряд, если надеваешь что-то шерстяное. Но ребята об этом не знают, есть эффект плацебо. Я говорю: «Разыгрываем такой браслет. Кто будет меньше ругаться в течение недели, получит такую уникальную вещь». Они обычно подходят: «Батюшка, что для этого надо сделать?» Я говорю: «Постараться».

Еще мы сделали сертификаты на возможность повышения оценки на плюс один балл для тех, кто не ругается. Там расписаны условия, что обладателю дают право повышения оценки на плюс один балл по любому предмету за устный опрос или письменную работу. Сертификат действует один раз и должен быть использован в течение двух недель со дня вручения.

Знаете, какой самый популярный вопрос, который задает мне молодежь? «А на МЦКО работает?» (Это такие городские работы.) Я говорю: «Знаете, пока не достиг таких высот, чтобы договариваться с Московским департаментом, чтобы они дали и на эти работы возможность повышения». Но с педагогами мы договариваемся. Я приношу сертификаты и говорю: «Ребята, у вас есть возможность выиграть сертификаты. Условия простые. Кто из вас меньше всего ругался?» Можно сделать так, чтобы либо они сами выбрали из своей среды кого-то (я им всегда говорю: «Никто лучше вас не будет знать, кто правда следил за чистотой речи»), либо педагог (он на перемене где-то что-то слышал, у него сложилось впечатление о том или ином учащемся). Такие сертификаты тоже работают, мотивируют.

На следующем слайде наши значки или образы доросли до больших ростовых фигур. Когда я понял, что у нас откликаются «Сигма-бой», Сергей Бодров и прочее, я придумал сделать ростовую фигуру. И поставили ее на входе. Они путешествуют из одного образовательного учреждения в другое. Их 58, соответственно, одну фигуру я привожу на две недели, потом все привыкли, меняю на другую.

Вот ростовая фигура Сергея Бодрова. У меня была интересная история: я ее привез в Колледж предпринимательства, а пока ждал, когда откроют актовый зал, поставил рядом. Мне было интересно (это была самая моя первая фигура), как будут реагировать ребята. Перемены – все проходят, фотографируются. Мы провели беседу. А дальше я фигуру оставил в актовом зале, чтобы переместить на другой этаж. Выхожу, и меня встречает на перемене следующая толпа студентов: «Батюшка, а куда Вы дели Сергея Бодрова? Он здесь стоял». Они пришли сфотографироваться. Опять-таки повторюсь – мягкая сила в профилактике мата. Один сделал фотографию, переслал другому, отправил в социальных сетях – и пошло. Скажу честно, эти фигуры работают.

Недавно мы поставили Чебурашку. Он нахмуренный, а сверху фраза: «Материшься?» Мы его поставили прямо у металлорамок. Ребята проходят и упираются прямо в Чебурашку. И на самом деле эти фигуры помогают апеллировать к своим одноклассникам, чтобы они не ругались. Прямо на перемене был случай. Мальчик говорит другому: «Что же ты материшься? Видишь, тут же Чебурашка стоит. Зря, что ли, он стоит? Напоминает».

Я часто смотрю наклейки в транспорте, например: «Здесь нельзя курить». Повесили бы банально и значок «Здесь нельзя ругаться». Это помогает. Я недавно размышлял об этом. Видишь, что человек матерится, подойдешь, а он скажет: «Что такого?» И тут ты ему покажешь наклейку, что нельзя материться.

На детских площадках в Москве есть стенд о том, как использовать детскую площадку. И там среди прочего огромное количество «нельзя»: с собаками нельзя, употреблять спиртное нельзя, курить нельзя. И у меня всегда возникает вопрос: почему не повесить маленький значок «Стоп-мат»? Ты к любому ребенку подойдешь и не будешь ему читать лекции, что культурно, что некультурно, а просто покажешь на это доброе напоминание.

Поэтому, повторюсь, ростовые фигуры против нецензурной лексики очень качественно и хорошо помогают.

Хотел отдельно рассказать про языковой кружок. До революции это была очень популярная тема. Они тогда, правда, назывались трезвенные кружки. Их открывали при школах. Идею эту озвучил в Москве в 1909 году священник из храма в Старых Лучниках. Он ужаснулся статистике употребления алкоголя молодежью и решил создавать трезвенные кружки, которые в том числе включали бы и профилактику сквернословия. У нас в епархиях, в частности в Москве, очень много трезвенных кружков, братств. Но почему-то в них профилактика сквернословия не входит. А до революции входила. И я решил создать такой кружок.

Приведу пример. Эта идея начала развиваться еще до революции. В одной только Елабужской епархии к 1916 году существовало при земских школах 86 трезвенных кружков. Повторюсь, что они в том числе занимались и профилактикой сквернословия.

Если сейчас образовательное учреждение скажет, что с этого года открывает кружок борьбы со сквернословием, как вы думаете, много желающих запишется? Я для себя сразу решил, что мне важно понять честно: год завершится, и я пойму, сработало или нет. Я попробовал на собственном опыте. Все было официально, я написал программу, ее включили в mos.ru, можно было зарегистрироваться и прочее. На первой встрече у меня было трое учащихся. Для себя я определил, что буду ходить, даже если будет только один. Для меня это важно. И вы знаете, на последней встрече первого полугодия нас было уже 15 человек.

И я на свои встречи никогда никого не сгоняю. Для меня это важно. Если вы молодежь будете загонять (сгонять), будет обратный эффект. Моя задача – чтобы один другому это рассказал. Уже во втором полугодии стали приходить очень многие ребята-первокурсники на первую встречу. Для меня стало маркером, когда они после встречи подходили к педагогу и спрашивали: «Подскажите, пожалуйста, когда следующая встреча?»

Что мы делали на этих встречах? Можно одну беседу провести против сквернословия, а дальше что делать? Знаете, мы говорили на самые разнообразные темы. Мы посмотрели фильм телеканала «Спас», который называется «Хула. Правда о русском мате». Замечательный, хороший фильм. Но, знаете, современная молодежь очень критически относится к информации. Если ты им что-то говоришь, они обязательно это проверят.

Мы посмотрели этот фильм. Там выступал известный священник Артемий Владимиров. И он, может быть, по ошибке сказал, что во времена Алексея Михайловича в том числе за сквернословие отбирали имущество. Ко мне во время беседы подошел молодой человек и говорит: «Отец Симеон, там батюшка вот такое сказал, а я вбил в Интернете и не нашел этого». Скажу честно, я тоже не встречал такого. Может быть, в процессе разговора у него вырвалось, так сказал. Но они всё перепроверяют. Так что то, что мы им рассказываем, должно иметь некое подтверждение. Они это перепроверят.

Так вот, мы смотрели этот замечательный фильм. И беседы у нас на самые разнообразные темы. В спорте можно без сквернословия? Говорят: «Никак нельзя». А я написал лекцию на тему «Спорт и сквернословие», где рассказываю об удивительных вещах.

Например, есть такой тренер футбольного клуба «Зенит» – Сергей Богданович Семак. Он верующий человек. В 2017 году, когда он возглавлял футбольный клуб «Уфа», у него действовало правило: если на тренировке спортсмен ругался или матерился, то получал штраф. И до сих пор он сохранил свое отношение к сквернословию: он не ругается. Это в качестве примера, кто в спорте не ругается.

Хотя обратные примеры тоже есть. Есть такой Матвей Сафонов, очень популярный сейчас вратарь. Он будет играть в финале Лиги чемпионов. Молодежь его знает, поверьте. Людей медийных я всегда проверяю, как и что они говорят о сквернословии. Это, кстати, один из запросов. Молодежь говорит: «Нам было бы интересно узнать, кто из людей медийных не ругается. Назовите их. Тех, кто ругается, – огромное количество. А где искать тех, кто не ругается?» Мы находим, я ищу.

Так вот, что касается Матвея Сафонова. Российский футбольный союз опубликовал год назад интервью с ним, когда он вернулся из Франции (тогда ПСЖ, по-моему, выиграл Лигу чемпионов). Он ехал в машине с кубком, привез его в Россию, и ему задают вопрос: «Каким трем русским словам ты обучил игроков футбольного клуба ПСЖ?» Повторюсь, это официальный ресурс Российского футбольного союза. Это не кто-то в YouTube опубликовал. Какой был ответ? – «Все матерные». И он спокойно об этом рассказывает. Я недоумевал. Это официальный ресурс! А молодежь смотрит. Понятно, что мы с вами можем его не знать; или обычные школьники. А сколько ребят в спортшколах учатся? Они видят эти примеры и на них равняются.

Или есть у нас теннисист прославленный – Медведев, на разных турнирах серии «Мастерс» играет. Завершая в прошлом году матч (он выиграл), на эмоциональной разрядке он выругался двенадцатью матерными словами. Под камеры все было. Удивительно, что в наших газетах писали, что наш теннисист закончил матч, выбранившись матерными словами. Практически никто не осудил. Я недоумевал: ничего ж себе!.. Потом, когда к нему начали по этому поводу обращаться, он парировал: мол, я же никому не направлял эти слова, я же в воздух.

Забыл тот самый теннисист о словах Екатерины Великой, что мат оскверняет не только уста, из которых исходит, но и уши, в которые входит. А болельщики? И прямая трансляция велась. А ребята из спортшкол, которые теннисом занимаются? Пускай их немного, но они это видели.

Поэтому найти людей медийных, которые не ругаются, не так уж и просто. Но мы находим.

Были темы «Война и сквернословие», «Спорт и сквернословие». Мы сделали челлендж (простите за это слово). Нужно было записать какое-то интересное стихотворение против сквернословия, снять видео и запустить челлендж. Мы сняли видеоролик и отправили его другому колледжу, чтобы теперь они снимали. Это делается для того, чтобы ребят как-то вовлечь в эту работу.

Языковые кружки, скажу честно, работают, но при одном условии: нужен заряженный на это дело человек. А это большая проблема. Когда я в школы обращаюсь с предложением бороться со сквернословием, всегда говорю: даже если найдется один человек из двух школ или из десяти школ, у него должно быть внутреннее горение к этому делу. Если горения нет, ничто не поможет.

Вы думаете, у меня из двадцати священников все горят этим? Им проще сказать: «Это к отцу Симеону». И дать мой номер телефона. Есть священники, которые включаются в эту работу, я их подлавливаю, готов помогать.

С другой стороны, педагогов мы не бросаем. Однажды я выступал в школе. Есть такой институт наставничества в школах, когда старшие что-то рассказывают младшим в рамках «Движения первых», содружества «Орлята России» и прочее. И мне директор говорит: «Отец Симеон, есть у Вас какая-нибудь лекция, чтобы старшеклассники провели беседу для младших классов?» Я задумался: у меня же ничего такого нет. И я написал лекцию, как старшеклассникам поговорить о сквернословии с ребятами младших классов. Я расписал готовый сценарий, с презентацией. 

Все то, о чем я рассказываю, у меня загружено в Яндексе, разбито по классам, не надо ничего искать. Например: «Люди медийные о сквернословии». Отдельно – деятели театра, отдельно – спортсмены, отдельно – те, кто занимается творчеством, поет песни и прочее. Но, повторюсь, даже среди людей медийных это большая проблема.

Недавно читал заметку. Декан Института русского языка имени А.С. Пушкина в Москве о теме сквернословия говорит, что возрастающее употребление ненормативной лексики свидетельствует об агрессивности нашего общества. Я с этим согласен, мне понравилось. Но дальше продолжает, что в то же самое время при определенных обстоятельствах ненормативную лексику можно использовать.

Это на самом деле беда. Потому что пока современная молодежь в этом убеждена. На религиозных началах очень легко говорить: это грех. Человек верующий поймет. «Да, я грешу, пойду исповедуюсь и буду исправляться». А как быть с людьми невоцерковленными, которых в моих аудиториях подавляющее большинство? К сожалению, надо находить другие ключи. Мы их ищем, и они, как вы поняли, самые разнообразные.

Приведу пример, который всегда привожу. Среди людей медийных есть такой популярный певец – Френдли Таг (Friendly Thug 52 Ngg). Молодежь его знает. Он рэпер, ему 25 лет, музыкант. Когда из уст священника звучит его имя, ребята сразу оживляются: мол, ничего себе, батюшка его знает! Они ко мне иногда подходят и спрашивают: «Батюшка, а Вы слушали его песни?» Я говорю: «Да, слушал, но там много мата».

Так вот, с ним было интервью. И ему большое спасибо. Этот медийный человек сумел четко поставить свою позицию. У него вышел новый альбом, и ведущий одной из площадок на YouTube задает ему вопрос: «Есть ли слабые стороны у этого альбома?» Он отвечает: «Да, есть: много мата. Ко мне пришел мой младший брат, 9 лет, и сказал: у тебя правда очень много мата». Дальше ведущий спрашивает: «А почему это плохо? Ведь все же ругаются». И дальше этот рэпер очень четко озвучил свою позицию (у него нет полупозиций): «Мат – это хула на Бога. Мат свидетельствует о моей душе. Я хочу извиниться перед своими слушателями, что использую мат. Значит, пока моя душа загрязнена». Я старшеклассникам (дети младших классов не знают, кто такой Френдли Таг) всегда показываю этот ролик. Соответственно, ему спасибо.

А есть другой пример у современной молодежи – Ваня Дмитриенко. Я нашел его интервью 2016 года, где у него спрашивают о сквернословии, и он открыто говорит: «У меня никогда в песнях мата не будет, потому что понятно, какая аудитория ко мне приходит, и я ответственен перед родителями, которые направляют ко мне своих детей». Думаю: «О, здорово!» 

В 2023 году – новое интервью с ним. У него, наверное, поменялась позиция. Он тоже размышляет с ведущим одного из YouTube-каналов на тему сквернословия и говорит: «Вот сейчас, когда идет съемка, я ругаться не могу. Потому что женская аудитория будет это слушать. Но если бы была чисто мужская аудитория, я бы мог спокойно выругаться».

Мы с ребятами смотрели его интервью, слушали его мнение. Посмотрите, какие разные мнения. Один четко говорит: это нельзя. А у второго – полумеры.

Поэтому это большая проблема для молодежи. Когда придете в свои классы, задайте детям вопрос: может ли мат быть уместным? И вы удивитесь. Для меня этот процент уже не совсем удивителен, но подавляющее большинство, к сожалению, использует ненормативную лексику.

Самое главное – это неравнодушие. До революции была очень хорошая фраза: «Работа по профилактике сквернословия – это работа на поколения». Я везде об этом говорю. Это не сиюминутный проект: вот мы сейчас классно сделаем, один год проведем – и всё. Нет. Это работа на поколения.

Знаете, в чем я вижу свою работу? Популяризировать движение в защиту русской речи от нехороших слов. Почему я это делаю? Мне отозвался призыв Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. На прошлогодних парламентских Рождественских чтениях он сказал очень хорошую фразу, что надо найти способ популяризировать движение за чистоту речи, потому что это борьба за умы и сердца людей. И в действительности это работа на поколения. Это не сиюминутное какое-то решение.

Иногда ненормативную лексику недооценивают. Кто-то скажет: «Ну а что здесь плохого? Ну выразил человек эмоции. Это же хорошо – выпустить пар. Какие проблемы несет сквернословие?» 

Есть очень хороший советский педагог – Антон Семенович Макаренко. Для педагогов, я думаю, небезызвестная личность. В частности, его имя было внесено ЮНЕСКО в 1988 году в список педагогов, определивших педагогическое мышление XX века. У него есть очень интересные размышления, почему матерное слово губительно воздействует на молодых людей. Зачитаю для ознакомления:

«Необходимо поднять решительную, настойчивую и постоянную борьбу против площадного слова, если не из соображений эстетических, то из соображений педагогических... Для взрослого человека матерное слово – просто неудержимо оскорбительное, грубое слово. Произнося его или выслушивая, взрослый испытывает только механическое потрясение. Матерное слово не вызывает у него никаких половых представлений или переживаний. Но когда это слово слышит или произносит мальчик, слово не приходит к нему как условный ругательный термин, оно приносит с собой и присущее ему половое содержание.

Сущность этого несчастья не в том, что обнажается перед мальчиком половая тайна, а в том, что она обнажается в самой безобразной, циничной и безнравственной форме. Этот мальчик уже начинает в своем опыте определенную половую традицию, богатую многими весьма несимпатичными тенденциями. Частое произношение таких слов приучает его к усиленному вниманию к половой сфере, к однобокой игре воображения, а это приводит к нездоровому интересу к женщине, к ограниченной и слепой впечатляемости глаза, к мелкому, надоедливому садизму словечек, анекдотов, каламбуров.

Женщина приближается к нему не в полном наряде своей человеческой прелести и красоты, не в полном звучании своей духовной и физической нежности, таинственности и силы, а только как возможный объект насилия и пользования, только как оскорбленная самка... Этими отбросами культурной истории и питается первое, неясное половое воображение мальчика.

Не нужно, конечно, преувеличивать печальные последствия этого явления. Детство, жизнь, семья, школа, общество, книга дают мальчику и юноше множество противоположных толчков и импульсов; вся наша жизнь, деловое и товарищеское общение с девушкой и женщиной приносят новую пищу для более высоких чувств, для более ценного воображения.

Но не нужно и преуменьшать. Каждый мужчина, отказавшийся за себя от матерного слова, побудивший к этому товарища, потребовавший сдержанности от каждого встречного, разошедшегося "героя", принесет огромную пользу и нашим детям, и всему нашему обществу».

Вот размышления великого советского педагога, который, повторюсь, очень четко выразил позицию.

Мне было интересно узнать, боролся ли Екатеринбург в дореволюционное время со сквернословием. Были ли хоть какие-то идеи? Нашел одну уникальную вещь, надеюсь, у меня получится передать это епархии в скором времени. Посмотрите, что было на вашей земле.

В 1912 году в Екатеринбурге состоялось пастырское собрание духовенства и епархии, на котором обсуждался вопрос о борьбе с упадком нравов. Одним из докладчиков был священник Евгений Львов, который в своем докладе отмечал, что среди молодежи городской и деревенской постоянно слышится сквернословие. В качестве профилактики данного явления предлагалось устройство в школах юных братств против сквернословия.

Помните, я вам рассказывал про кружки борьбы со сквернословием? У вас в 1912 году эта педагогическая идея высказывалась. Годом ранее, в 1911 году, комитет Екатеринбургского градского духовенства в рамках борьбы с народным пьянством на регулярной основе стал проводить профилактические беседы для всех желающих. Это некая аналогия наших Рождественских чтений, только с одной особенностью – эти беседы проводились в течение всего года. Каждую неделю расписывалось, на какую тему будет беседа. В программе этих мероприятий в Екатеринбурге одной из постоянных тем была следующая: «О дурной привычке сквернословия».

Екатеринбургское духовенство боролось за чистоту речи. И, знаете, это помогало. Я нашел отчет одного из благочинных, ответственного за церковные школы, где указывалось следующее: «В народной среде замечается реакция против сквернословия». То есть сумели обратить внимание духовенства, местных жителей на эту проблему.

В своем отчете священник Евгений Львов, который кружки предлагал создать, писал: «Указываемые меры требуют настойчивых усилий, времени, средств на проведение их в жизнь, и целые десятки лет нужно ждать добрых результатов. Правда, путь медлительный, но верный и требующий от пастырей неослабевающего дружного напряжения сил, объединения с интеллигентными силами общества».

Я вижу, что мы исполняем завет тех священников по объединению с интеллигентными силами общества: мы сегодня с вами здесь собрались.

Но самое удивительное, что я обнаружил и что хочу передать епархии. Мы помним 1917 год, грянула революция. Редакция «Екатеринбургских епархиальных ведомостей» в 1918–1919 годах (заметьте, гражданская война шла) стала издавать народные листки. Под номером 14 был листок «Язва языка». В этом листке в том числе рассказывалось о том, почему необходимо следить за чистотой речи.

Мне стало интересно, как это писали. На самом деле очень интересно читать эти воззвания, потому что каждый свой аргумент находит. Стал искать, набрел на ваш Свердловский архив, там есть информация по всем этим листкам, но, к сожалению, листка под номером 14 я не нашел. Но я уже сделал запрос в ваш Свердловский архив через госуслуги, жду ответа, в течение 30 дней мне должны прислать ответ. Я надеюсь, у них сохранились эти листки. Они их отправляли в дальние епархии, в Чите были эти листки.

Сейчас иногда говорят, что не время бороться, сейчас не до этого. Обратите внимание, 1918–1919 годы, разгул всего, а они писали. «Екатеринбургские епархиальные ведомости» издавали народные листки. Надеюсь, с Божией помощью, по молитвам Симеона Верхотурского, получится этот листок отыскать и передать епархии.

Конечно, листок как форма профилактики на приходах, может быть, не так активен; лучше, наверное, плакат. Но, с другой стороны, хочется этот листок найти. И просто написать, что в Екатеринбурге возродили листок против сквернословия. Или на приходах разложить в церковных лавках; кто захочет, тот возьмет. Это было бы неплохо, я уверен.

Поэтому, повторюсь, и в Екатеринбурге эти идеи звучали, их использовали, и это работало. Надеюсь, что, объединив церковные силы и интеллигентные силы общества (о чем писал екатеринбургский священник Евгений Львов), у нас получится в том числе и на базе вашего замечательного региона популяризировать профилактику сквернословия в образовательной среде, среди подрастающего поколения.

Иерей Симеон Тараканов, ответственный за образовательную деятельность в Северном викариатстве Московской (городской) епархии