Академические встречи. Воспитательные практики против сквернословия. Часть 1

Иерей Симеон Тараканов, ответственный за образовательную деятельность в Северном викариатстве Московской (городской) епархии.

Ваше Высокопреосвященство, дорогие отцы, братья и сестры, сердечно рад приветствовать вас в самом сердце Урала – в городе Екатеринбурге. В вашем городе я оказался впервые, но для меня он отчасти является родным. Дело в том, что моя мама родилась в городе Красноуфимске. Я очень рад присутствовать сегодня здесь, где оказался не только по приглашению владыки Евгения, но и по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Святейший Патриарх благословил меня сегодня выступать перед вашим замечательным педагогическом сообществом.

Мое основное послушание в Московской городской епархии территориально проходит на севере города Москвы, это Северное викариатство. Я уже более девяти лет являюсь ответственным за образовательную деятельность. Мы работаем со школами и колледжами города Москвы, которые расположены на севере. Это 58 школ (суммарно около 200 зданий) и 5 колледжей (27 зданий).

На протяжении девяти лет мы осуществляем эту замечательную работу. Она самая разнообразная. Мы взаимодействуем по линии ОПК, но лично для себя я всегда определял одну тему, с которой я всегда приходил в школы. Это тема, посвященная профилактике сквернословия. Раньше эта тема носила точечный характер. Буквально в сентябре, когда начинается учебный год, меня приглашают в четвертый класс, изучающий модуль «Основы православной культуры».

Как же поговорить с молодежью о сквернословии? Этот вопрос мне очень часто задают педагоги. За два года, когда мы активно взялись за эту тему, я лично провел больше 120 встреч с самыми разнообразными аудиториями: и с первыми классами, и со старшими классами. У нас в Москве очень много педагогов, это социальный педагог, психолог, советник директора по воспитанию. Эта тема для них, по сути, профильная. Я всегда спрашиваю у них: «А почему же вы сами не поговорите?» Я практически каждый день хожу в ту или иную школу, никогда не отказываюсь, всегда с радостью выступаю. Так вот, ответ всегда один: «А мы не знаем, как поговорить».

Когда я готовил свою первую лекцию лет восемь назад, я думал: как же поговорить с ребятами? Для себя я открыл: в школьной или студенческой аудитории в подавляющем большинстве могут быть ребята крещеные, но невоцерковленные. И, соответственно, аргументы по теме сквернословия должны носить не только религиозный характер, но и светский. И я решил зайти через историю. Моя основная лекция называется – «Как на Руси боролись со сквернословием». Через призму истории мы рассматриваем, какие наши исторические деятели и как пытались бороться со сквернословием, какие способы придумывали, что получалось или не получалось.

Со временем я понимал: каждый год я провожу беседу в очередном четвертом классе, а дальше что? Учебный год продолжается, а тема сквернословия никуда не уходит. Меня стали приглашать в первые классы. Если бы мне лет шесть назад сказали: «Отец Симеон, придите к нам в первый класс», я бы задал вопрос: «А зачем?» Ведь они еще маленькие, для них эта тема может быть не так необходима. Но в этом году в первые классы меня стали приглашать родители. То есть проблема сквернословия опустилась в самые низы.

Тогда я подумал, что надо выработать какой-то комплексный подход. Одна встреча ничего не решает, необходимо консолидировать все свои силы. И я обратился к истории, задался вопросом: а как в дореволюционной России боролись со сквернословием и боролись ли вообще? Начал искать. Спасибо Яндексу, там оцифровали и опубликовали дореволюционные «Епархиальные ведомости» всех епархий: Екатеринбургской, Московской и прочих. В Яндексе есть очень удобный рубрикатор, откуда я и беру всю эту информацию.

Я специально вбиваю «Екатеринбургская епархия, сквернословие» и нахожу: 1909 год, Москва, собрание губернских законоучителей Московской епархии. Одна из тем, которая тогда обсуждалась, – как на местах борются со сквернословием. Мне стало интересно. Там один священник рассказывал, как он со своей стороны пытался бороться со сквернословием. Он писал, что ребята любят играть в активные игры. На переменах, когда дети играли, он отстранял от этих подвижных игр тех, кто матерился. Ребенка отсаживали, садили на стульчик, он сидел, наблюдал. Таким способом он мотивировался, чтобы не ругаться и продолжать дальше играть на переменах.

Другой священник говорил: «Я прихожу в класс. Рассказываю ребятам о вреде сквернословия. А дальше заключаю с ними языковое пари». (Я, кстати, этим способом тоже пользуюсь.) Он говорит: «Давайте, ребята, до следующей нашей встречи, когда я приду снова к вам в ваш класс, вы будете меньше ругаться». И тот, кто меньше всего ругался, получал полный комплект ученической одежды – такой был мотивационный подарок. Тогда, видимо, с этим была напряженка.

Помимо этого высказывается еще одна замечательная идея о том, что дореволюционные учителя должны были вокруг себя объединять учащихся, которые хотели бы противостоять этому языковому злу. То есть собирать, создавать небольшие кружки. Тут я придумал, что было бы неплохо создать нам педагогическое сообщество борьбы со сквернословием. И мы его создали. Изначально я думал, что это будут педагоги на севере города Москвы. Но потом, когда об этом начинании узнали другие педагоги, мне стали писать из Луганска, из Подмосковья, из разных других регионов. И мы создали педагогическое сообщество, которое называется «Хранители слова».

Для чего это было мне нужно? Да, у меня есть свой определенный опыт, но я понимал, что есть опыт и других педагогов. Есть неравнодушные педагоги, которые, несмотря на свою колоссальную загруженность, тоже занимаются этой темой. Необходимо консолидировать эти идеи, собрать их воедино. Тогда по благословению священноначалия мы создали это педагогическое сообщество. Мы собираемся примерно раз в месяц для обмена идеями, проводим встречи, и я рассказываю о новых разработках и о текущем положении наших дел.

Это все в действительности помогает собираться вместе и обсуждать вызовы на языковом поприще. Я прихожу в образовательное учреждение и всегда спрашиваю: «Знаете, какой самый простой способ профилактики сквернословия, не требующий особых затрат и каких-то специальных навыков?» Это плакат. Когда я стал более активно ходить в образовательные учреждения города Москвы, всегда смотрю на информационные стенды. Они есть везде, даже во Дворце молодежи.  Я видел, например, стенд «Противодействие коррупции». Но банального плаката на стендах, к сожалению, у нас в Москве нет. А ведь история плакатов дореволюционная. Все те идеи, которые я вам рассказываю, переосмысливаю с точки зрения современных реалий, но все это было. Наши дореволюционные предшественники это обсуждали и уже давно всё придумали.

На своих экранах вы видите три плаката. Они невзрачные, не такие современные – с интересными картинками, но они содержат четверостишия. Например:

Срамословье – грязный грех

И не красит разговору:

Хоть в зубах, да не орех,

И пристойно только вору.

Или: 

Чистой речью человека

Бог разметил от скота,

И кто нравом не калека,

Тому ругань заклята.

Свято Божий дар храни: 

Бранью уст не оскверни.

Эти плакаты мы нашли в библиотеке и распечатали. Раньше, до революции, они вывешивались баннерами в Москве, в публичных местах, в чайных. Очень часто их закупали военнослужащие, развешивали в частях как доброе напоминание. Так вот, самый простой способ – это плакаты.

Я стал задумываться: где же взять плакат? Заходишь на маркетплейсы, вбиваешь «сквернословие», и 90% продукции – это, наоборот, популяризация. Там все так красочно, красиво сделано... А что-нибудь «против» – надо искать. Самый популярный плакат – это советский плакат 1981 года:

Наши условия –

Долой сквернословие!

На нем молния закрывает уста человеку, чтобы он не ругался. Я понял: плакаты надо разрабатывать, надо их делать интересными прежде всего для молодежи. Тогда родилась идея создать конкурс плакатов «Отказ от мата — дело свято». Написали положение, выпустили, и очень активно откликнулись на этот конкурс у нас на севере. Знаю, что наше положение работает сейчас и в Тверской митрополии. В Тверской области взяли наш конкурс, он у них тоже называется «Отказ от мата — дело свято», и проводят его для того, чтобы сами учащиеся разрабатывали плакаты.

Я сегодня привез вам показать некоторые плакаты, которые учащиеся сделали в рамках конкурса. У меня в руках плакат, невзрачный, не такой советский, кричащий. Этот плакат сделал для нас учащийся Колледжа предпринимательства. На нем довольно банальная фраза: «Мат знают все, говорить красиво могут единицы». Показана толпа, и выделен один человечек, который, видимо, не ругается. Этот плакат я всегда дарю учителям и говорю: «Повесьте либо при входе, либо у себя в кабинете».

Такие плакаты назывались листками и использовались до революции. Раньше в многочисленных епархиях существовали так называемые публичные библиотеки, то есть открытые библиотеки. Что такое публичная библиотека сейчас (или правильно называть – уличная библиотека)? Это шкафчик по обмену книгами. Но уличными библиотеками до революции назывались не эти шкафчики. Это была идея Марии Феодоровны. В 1881 году она написала письмо Святейшему Синоду с просьбой, что для нравственного просвещения крестьян необходимо делать уличные библиотеки. Это были стенды. Они были разнообразные, некоторые крутились, их можно было повертеть. Около Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге стояли такие же. Там вывешивались листки, которые освещали разные темы, в том числе листок против сквернословия, для того чтобы человек, приходя в публичное место, где скапливалось много людей, мог почитать.

Но если ты повесил плакат, то обращаешь на него взор, пока ты к нему не привык. До революции эти листки меняли раз в два месяца. И я понял: каждый раз при новой встрече, когда я прихожу к педагогам, мне необходимо давать что-то новое, чтобы глаз не замылился.

Где повесить плакат? Я прихожу в классы: стендов море. Поделюсь педагогическими идеями, как это можно реализовывать. Для этих целей мы иногда дарим небольшой стендик формата A3, который можно поставить прямо у доски. Или продаются кармашки с двусторонним скотчем формата A3, которые вешаются на стенку. Больших затрат не требуют. В кармашек вставляется плакат. Повесил его, куда тебе удобно и где учащимся будет все видно. Соответственно, у учителей висел плакат, я им принес что-то новое – они поменяли, повесили новый.

Плакаты разнообразные. У нас вышла новая серия, я ее распечатал и вам принес: «Мат яд – не будь как гад». Понятное дело: игра слов, но это сделал учащийся: тут змея, которая изрыгает яд. Почему важно проводить конкурс плакатов? Этот конкурс объединяет не только учащихся, но и родителей. Я всегда задумываюсь: надо проводить профилактику. Иногда образовательное учреждение ругают: профилактикой не занимаетесь. Да, но в тот же момент мы знаем, что многое идет из семьи. Поэтому необходимо включать семью. Когда ты проводишь такой конкурс, дети, четвероклассники или пятиклассники, иногда это делают с родителями. Создавая свой плакат, они задумываются над вопросом своей речи.

Итак, самый простой способ – это плакат. Его важно вешать, его важно постоянно разрабатывать. А для этого, как я уже сказал, необходимо проводить конкурс плакатов.

На своих экранах вы можете видеть наши самые яркие плакаты, которые используются нами. В колледже предпринимательства, как отсылку к советскому плакату, сделали такой: «Поддержи культуру речи! Слова имеют силу: используй их с умом». Или, например: «Не засоряй великий и могучий»; «Говори без мата». 

Мне иногда говорят: «А Пушкин-то ругался?» Я на родительских собраниях по выбору одного из модулей ОРКиСЭ всегда мотивирую: «Выбирайте «Основы православной культуры», потому что мы тоже боремся со сквернословием. На этих предметах мы более активно проводим много таких мероприятий». И это откликается у родителей. Но вот один из взрослых встает и говорит: «Батюшка, все хорошо, что Вы говорите. Но ругались же классики. Как с этим быть?» Я всегда парирую одним аргументом, который выразил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Это, кстати, одно из его выступлений по теме сквернословия. Он сказал, что талант – это не синоним добродетели. И мне это запомнилось. Да, Александр Сергеевич Пушкин мог замечательные книги писать, но где-то в письмах, в личной переписке использовал эту лексику – это ни для кого не секрет. Но в тот же самый момент он не думал, что это будет публичным достоянием. А с другой стороны, талант – не синоним добродетели. И великие люди могли ошибаться.

Есть еще один способ, как бороться со сквернословием, – пытаться заменять слова на какие-то другие. И в этом году мы впервые провели еще один конкурс, конкурс языковых неологизмов. Задача проста: придумайте новое слово, которое заменяло бы какую-то конкретную эмоцию, и введите его в оборот.

Этим способом еще в XIX веке пользовался Лев Николаевич Толстой. В 1856 году во время Крымской войны он оказался среди наших войск. Его очень сильно возмущала матерная ругань солдат. Сохранились воспоминания одного из солдат, который находился там в это время: «Приехал к нам граф, его величество Лев Николаевич Толстой и стал обращаться со следующим воззванием: для чего ты это говоришь? Ведь ты же бессмыслицу говоришь. Ну, скажи, например: «Эх ты, ерфиндер, эх ты, едандёр пуп». «Солдаты поняли по-своему, – говорится в воспоминаниях. – Вот у нас был его сиятельство граф Лев Николаевич Толстой. Вот уж матерится: так загибает, что и слов не выговоришь».

На самом деле солдаты не поняли посыла Льва Николаевича Толстого. Он заключался в том, что если ты говоришь или ругаешься нехорошими словами, ты говоришь бессмыслицу – бессмысленные слова. Поэтому он и выдумал эти слова. Это один из способов попытаться начать менять форму выражения своих эмоций. Хотя это непросто. Мы провели этот новый конкурс, у нас было 50–60 участников, две номинации: «Слово педагога» и «Слово ученика». Педагог тоже мог придумать какое-то интересное слово. Но, понятное дело, в языковой лексикон всего общества мы это слово не введем.

Обратите внимание: одна из задач: должна быть постоянная разнообразная работа. Не просто один раз мы с вами встретились, поговорили: все здорово и хорошо, все молодцы – отчет, фотографии отправили. Поэтому у нас есть план взаимодействия с образовательными учреждениями севера города Москвы. Он построен так, что каждый месяц какое-нибудь языковое мероприятие: встреча, конкурс, беседа.

В рамках педагогического сообщества я провожу лекции. Одна из моих идей – я готов взаимодействовать с педагогами Свердловской области в дистанционном формате, через ваши внутренние платформы подключаться и выступать. Последняя лекция была очень интересной – «Как боролись со сквернословием в годы Великой Отечественной войны». Скажу честно: для меня это было удивительно, потому что, казалось бы, Великая Отечественная война – сейчас не до этого. Иногда мне говорят: «Отец Симеон, столько проблем! Опять ты со своим сквернословием». А я всегда парирую: «А посмотрите, как это было в Великую Отечественную войну». Например, Указ от 4 апреля 1944 года Главнокомандующего Военно-Морским Флотом СССР Кузнецова. 

В годы Первой мировой войны был популярный троицкий листок под номером 88, его издавали в Лавре. Архиепископ Никон Рождественский отправлял его в годы Первой мировой войны нашим войскам. И они очень благодарили его. Кстати говоря, архиепископ Никон Рождественский выражал очень интересную идею. Он говорил: «Почему Господь нам не дает победы на поле брани? Потому, что воздух там заражен сквернословием». Военные священники свидетельствуют о том, что тех, кто ругается матом на поле брани во время войны, пули вражеские находят быстрее, чем того человека, который от него отказывается.

Вот еще плакат справа, на котором Сергей Бодров. Для меня это стало открытием. Сергей Бодров снимался в фильме «Брат», он умер больше двадцати семи лет назад, а современная молодежь знает, кто это такой. Меня иногда переубеждают. У меня была встреча с методистами в Москве, которые говорили: «Отец Симеон, ну что Вы нам рассказываете? Ничего они не знают». А я в большей степени практик: я хожу, смотрю на реакцию молодежи, разговариваю с ними, я знаю, что им откликается, что нет. Я провел больше 120 бесед с ними и всегда их спрашиваю: «Знаете, кто такой Сергей Бодров?» Половина может сказать «нет», а потом вспомнят: «В чем сила, брат?» И у нас в рамках нашего конкурса родился такой слоган:

В чем сила, брат?

– Не использовать мат.

А один из педагогов сделал такой плакат. 

Потом я стал делать его на значки. Когда стал приносить их в колледжи, в старшие классы, у меня их сотнями стали разбирать: «Сергей Бодров, Сергей Бодров!» Тогда я подумал, что надо больше использовать этот образ. Но педагоги наши иногда ругают меня: «Отец Симеон, Вы же приписали эту фразу Сергею Бодрову? А может, он ругался? Вы сейчас взяли и подменили понятие». Я долго искал подтверждение и нашел интервью с Алексеем Балабановым (напомню, это режиссер фильма «Брат»). В одной из бесед Сергей Бодров просит режиссера заменить в фильме текст, где он должен был хорошенько выругаться.

Для меня это стало показателем, маркером. Ведь актер может сказать: «Да, я против мата, но мне по сценарию надо ругаться, поэтому уж извините». Но Сергей Сергеевич Бодров очень четко попросил. Да, в итоге ему не заменили текст, но сам факт говорит о том, какой он человек. Он действительно был образован, был кандидатом искусствоведческих наук, исторических наук МГУ. У нас даже есть отдельная лекция, я ее читаю для студентов колледжей – «Нравственные принципы Сергея Сергеевича Бодрова». Очень интересная личность, удивительный человек. Так вот, Сергей Сергеевич Бодров здесь, потому что он в действительности «откликается».

Когда я иду в образовательное учреждение, понимаю, что в преддверии этих бесед надо молодежь подготовить. То есть не просто пришел батюшка – поговорим о сквернословии. Мы делаем выставки исторических плакатов трех эпох: это и дореволюционная история, и советская история.

Кстати, самый первый плакат был выпущен в СССР в 1923 году, то есть после революции, которая обострила проблему сквернословия. Это был некий маркер, который показывал проблему «свой – чужой». Хотя я встречал огромное количество публикаций двадцатых годов, в советское время очень активно боролись со сквернословием. Самый первый указ Троцкого о том, чтобы в рядах рабоче-крестьянской Красной армии офицеры не выражались сквернословием с подчиненными – 1919 год.

К слову, в Белой армии в это же время решили провести нечто подобное. Об этом пишет митрополит Вениамин (Федченков) в своей книге «На рубеже двух эпох». Он находился в стане белогвардейцев и пошел к министру Кривошеину с просьбой ввести указ против матерщины. Министр говорит: «Хорошо, заготовьте указ». Написали, принесли, отдали. Проходит неделя, месяц – нет указа. Пришли к Кривошеину: «Где указ?» Ответ был таков: «Провалили!» – «Как провалили? Кто?» – «Генералы. Говорят, что без этой приправы не так чувствует солдат приказания».

В двадцатые годы активно боролись с этим. У священномученика Афанасия (Сахарова) сохранились воспоминания: он был в ссылках в двадцать седьмом году, в тридцатых годах. Он говорит, что в двадцать седьмом году заключенные ругались намного меньше и менее похабно, чем в тридцатые годы. Почему? Исторических сведений о том, что со сквернословием активно боролись в тридцатые годы, я находил не так много. А сведения за двадцатые годы просто наполнены этим.

Например, когда строили речные протоки в Волговерховье в Тверской области, то там у служивых, рабочих людей было интересное правило в столовой: если ты во время приема пищи ругался, то твоя фамилия записывалась. Для этого был специально учиненный человек. В столовой висела такая доска, где писалась твоя фамилия: тебе запрещался вход в столовую в течение двух недель за сквернословие. Вот один из способов борьбы со сквернословием на стройке. Я работаю со студентами колледжа, и они всегда одним из аргументов говорят: «Ну нельзя же на стройке не ругаться». Я говорю: «Возможно, было бы желание, способы и прочее».

Выставку плакатов трех исторических эпох мы проводим прямо в рекреациях, при входах и в преддверии конкурса плакатов. Что зачастую делает ребенок, когда ты его попросил: «Сделай плакаты»? Он сразу в Интернет. Поэтому сделал подборку плакатов, нашел интересные образы, распечатал – так можно воодушевить учащегося, и у него может родиться какой-то интересный пример.

Помимо этого мы используем еще одну из разработок, которую я передавал владыке Евгению. Это хенгер, такие вешают в гостиницах – «Не беспокойте». У меня родилась идея: а почему бы не сделать его? Плакат висит где-то в кабинете – не всегда увидишь. А прямо на ручку двери кабинета каждый раз ваш учащийся, заходя, будет смотреть и видеть, что здесь не ругаются. Такие хенгеры мы тоже раздавали.

Помимо этого для профилактики мы используем ролл-баннеры с отсылкой на закон. Потому что некоторая часть молодежи, которая очень часто ругается, даже не знает, что есть наказание. Поэтому мы такие сделали ролл-баннеры «Школа (или колледж) – территория без мата» с отсылкой на закон. Прямо при входе ставишь – и такое доброе напоминание.

Понятное дело, что это все заказать иногда проблематично, сложно. Но в одной из школ у нас выкрутились так – на одном стенде собрали всю самую разнообразную тематическую атрибутику, которую мы раздавали: и книги, и плакаты с Сергеем Бодровым, с Сократом, который не использовал мат. Получился добрый стенд. Это я к вопросу о том, как можно это дело реализовать, когда средств не хватает.

О чем я говорю на беседе? Хотел бы эту тему поднять. Я прихожу к молодежи, и когда им скажут, что придет батюшка говорить о сквернословии, они думают, что это будет скучно, неинтересно и однообразно. Но я всегда стараюсь говорить с ними через историю. Когда я прихожу, всегда им говорю: «Моя цель – не переубедить вас ругаться, а сделать так, чтобы вы задумались, почему я должен в своей речи использовать правильные слова».

Последние разы я всегда начинал свою встречу с одного вопроса. Вот у меня такой плакат: слово «мать», в котором Ь перечеркнут... И задаешь вопрос: почему мат так называется? Понятно: скверное слово, ненормативная лексика – то, что вне нормы. А почему мат так называется? Почему такое название? И вы знаете: ступор. А я им дальше рассказываю, что если б мы с вами оказались в дореволюционной России, то объяснение было бы примерно таким: тот, кто ругается матом, оскорбляет Матерь Божью, свою мать-землю и свою родную маму.

А дальше может последовать вопрос от молодежи: «Когда я ругаюсь, то в своей речи не использую какие-то слова, направленные в сторону мамы. Так почему же мат тогда так называется?» Ответ на этот вопрос очень хорошо дала мне девочка из первого класса. Мне было очень удивительно: первоклассница (дети там – одуванчики) очень хорошо и четко ответила, и это отзывается. Она сказала: «Вы знаете, отец Симеон, мат так называется потому, что тот, кто использует эти слова, подводит своих маму и папу, родителей. Потому что по его словам судят о воспитании, о семье». И я вот так ребятам тоже объясняю. Это в начальных классах откликается у учащихся.

А еще вот что я спрашиваю. Если у вас будет встреча с вашими учащимися, задайте им этот вопрос, и вы очень удивитесь. Вопрос звучит так: «Поднимите руку те, кто считает, что мат может быть уместным». Вы знаете, подавляющее большинство молодежи – 90% вам скажут «да». Для меня, как священника, верующего человека, все очень четко и понятно: мат – это грех. У нас нет понятия – дозволенный грех или грех уместный. Нельзя, и все! Но в тот же момент, когда я посещаю молодежь, я понимаю, что 90% из них глубоко невоцерковленные. Соответственно, надо находить аргументы и на эти вызовы.

Меня недавно на Светлой седмице позвали в третий класс, потому что там ребята создали общий чат. Родители туда заглянули и ужаснулись. Мне звонят из школы: «Отец Симеон, придите. Надо провести беседу». 200 учащихся было на этой встрече. Сидели родители. Я начал с того, что задал тот же вопрос: «Поднимите руки те, кто считает, что мат может быть в жизни при определенных обстоятельствах лично для вас уместным».

И чем отличается современная молодежь? Я школу окончил в 2010 году. Если бы нам, когда я учился в школе, задали такой вопрос, я более чем уверен, что ребята не подняли бы руки, зная, что их поругают потом или на заметку возьмут. А современная молодежь этого не боится. Из двухсот третьеклассников около 150 человек подняли руки: видели бы вы глаза родителей и учителей.

Как я к этому вопросу пришел? Очень просто. Однажды выступал в Политехническом колледже имени Николая Николаевича Годовикова. Задал этот же вопрос. У меня есть отдельная лекция, которая называется «Может ли мат быть уместным: аргументы против». Я собрал все эти аргументы молодежи в том самом колледже. Когда прошла встреча, мне пишет учитель: «Отец Симеон, Вам учащиеся передали два письма».

Для меня всегда очень важно, когда молодежь вне встречи общается со мной. Эти два письма для меня – мои ценные бумаги, как я их называю, я это все собираю, храню. Они мне расписали, когда лично для них мат может быть уместным. Я думаю: «О, интересный вопрос! А задам-ка я его всей параллели этого колледжа». Мы провели опрос. 95% учащихся мне ответили, что мат может быть уместным по разным причинам: в кругу своих друзей или когда ударился.

А учащиеся колледжа проходят практику на заводах. Это, кстати, одна из проблем. Лично я пока не знаю, как ее решить. У нас целый кружок борьбы со сквернословием, это мой проект этого года, единственный в Москве. В рамках дополнительного образования в одном из колледжей мы открыли этот кружок. Это та революционная идея, когда учитель объединяет неравнодушных ребят. Так вот, я провел этот опрос и ужаснулся. Были самые разнообразные аргументы, один из которых – на заводе нельзя не материться, там мастер цеха. А я окунулся в историю и посмотрел, как было в советские годы на заводах. Удивительным образом мастера цехов в советское время обучали нравственным ориентирам ребят, которые к ним приходили.

Самый яркий пример: у нас есть такая тема – «Спорт и сквернословие». Мне иногда говорят: «Батюшка, приведите пример, кто там не ругался?» Этот пример связан, кстати говоря, с заводами. Есть такой советский вратарь московского «Динамо» – Лев Иванович Яшин. Будучи вратарем и впоследствии тренером, он никогда не позволял себе грубых слов. Мне стало интересно, откуда истоки. Я нашел, что в 1943 году Лев Иванович Яшин работал на заводе, и его начальником цеха, его учителем, по сути, был Михаил Иванович Овсянкин. Сохранились воспоминания, что именно этот мастер цеха обучал всех, кто к нему приходил, этим ориентирам.

И когда мне говорят, что на заводах нельзя без мата, я отвечаю: «А посмотрим в историю». Да, мат был в советские годы: много я находил писем и газет, где писали, напоминали, что должны быть и добрые примеры. Но сейчас, к сожалению, тяжело их отыскивать. 

Помимо этого мы всегда разбираем на встрече теорию происхождения ненормативной лексики: откуда мат появился на Руси. Раньше существовала исторически неверная теория о том, что нам на Русь нехорошие слова занесли монголо-татары. До XIII столетия жили наши предки, все хорошо – из-за нашествия врагов произошел культурный обмен, мат появился. Эта теория не выдерживает никаких научных аргументов, потому что впервые на Руси законодательный акт о штрафах за сквернословие был введен в XI веке Уставом Ярослава Мудрого. Там уже было прописано, что если один другого бранил, ругал нехорошими словами, то должен был заплатить за это определенный штраф. Поэтому происхождение нехороших слов – языческое. У язычников этими словами отпугивали демонов, считали, что они этого боятся, соответственно, думали, что матерные слова им помогают.

Нам удалось найти интересное исследование, что в 1656 году государь Алексей Михайлович вводил специальный закон, запрещающий петь на русских свадьбах так называемые корильные песни. Корильные – от слова «укорять», матерные песни. Даже отдельный указ Алексею Михайловичу пришлось вводить. Считалось, что если будущего мужа хорошенько обматерить, то у них с супругой жизнь совместная будет хорошая и они не будут ссориться. 

Алексей Михайлович ввел еще один довольно интересный указ о публичной порке – наказании за сквернословие. Сохранились воспоминания одного немца. Он приехал в Россию, в Москву, чтобы посмотреть, как живут жители этого города. Он говорит, что очень ругались, часто матерились жители Москвы, даже маленькие дети. Указ Алексея Михайловича был публично объявлен. Стрельцы должны были мешаться в толпу людей, и если кто-то ругался, то тут же для публичного позорища наказывали плетьми. Немец пишет: «Но ругающихся было столько… Да и сами стрельцы не могли исполнить то, чего требовали от других».