Паломничество

– Паломничество – это где-то и наше достоинство, где-то и наша беда. Потому что оно иногда превращается в некую собственную религию, которая существует только ради паломничества;  люди уезжают за тридевять земель, где живут какой-то своеобразной жизнью, или посещают какие-то места и считают, что как можно больше нужно их посетить – как будто какая-то внутренняя копилка существует. А вообще паломничество – это полезное дело, если оно сопровождается  молитвой и происходит спокойно. Я это почувствовал, когда на Святой Земле побывал в первый раз. Когда ты хочешь все сразу, но  понимаешь, что с этого места нельзя оторваться и ты должен здесь побыть. И не с группой побыть, а сам, у этих камней, у этого дерева. А для этого нужно огромное количество времени, туда надо уезжать и этому  посвящать всю жизнь. Думаю, что если все это делать с разумением, то будет все очень хорошо. Но опять же, не спеша, с умудренным каким-то руководителем, спокойно, помолившись святыням. Я это ощутил, когда  был на  Ярославской кафедре, в Ярославской епархии, там огромное количество святынь – каждый город может, простите, вместить в себя целую епархию, потому что столько мощей святых угодников Божиих, столько чудотворных икон, столько святости. 1020 лет истории христианства на этой земле – это вся история Русской Церкви, Российского государства, по сути. И поэтому, конечно, там множество людей побывало. Но  нужен спокойный и вдумчивый подход: паломничество, как и любое другое дело, должно приносить пользу.

– Владыка, Вы были на Афоне – можно немножко рассказать не с формальной стороны, а с такой, скажем так, глубинной, внутренней, что такое Афон в духовном смысле?

– Может быть, я скажу  банальные слова, но  Афон – это крепость. Троице-Сергиеву Лавру поляки окружали в начале XVII века, почти два года там стояли и не смогли взять. Вот и Афон – это та же крепость, кто бы ее ни окружал, не может ее захватить, так же, как и дух времени не может ее захватить. И пока стоит Афон, как известно, будет стоять Православная вера в жизни людей. Я не могу сказать, что  очень часто и регулярно  посещаю Афон, но есть какая-то  связь. С одной стороны, ты попадаешь в Древнюю Византию и это чувствуешь. Там даже время другое, образ жизни другой. А с другой стороны, ты попадаешь в вечность, к тому, к чему надо стремиться. И вот эта связь такой огромной силой может связать душу и человека направить по верному пути. Я приезжал впервые на Афон еще когда был жив старец Паисий, и мы к нему один раз ходили пешком и беседовали о жизни.

– Невероятно! Старец Паисий не нуждается в каких-то представлениях и комментариях, а Вы лично с ним встречались, видели его?

– Да, в составе группы, мы с ним общались, он мне четочки подарил, сказал хорошие слова каждому из нас. Это было первое впечатление. Но туда не было дорог – мы половину пути прошли пешком, половину проехали на каких-то вездеходах. Сейчас там сделано много дорог, добраться до любого монастыря достаточно просто. А мы чуть-чуть застали то время, когда этого места цивилизация еще так сильно не коснулась. Но эти  внешние вещи далеко не всегда могут воздействовать на человека. Иногда ты этим проникаешься, а иногда нет.

– Владыка, я  хотел как раз об этом спросить. В чем тайна, говоря светским языком, Афона? Это какое-то особое место? Афон обладает, с одной стороны, огромной преображающей силой – с другой стороны, я, к удивлению своему, встречал людей, которые посетили Афон и сказали: «да, интересно», – и все.

– Но ведь есть паломники и есть туристы. Я лично знаю людей, которые не могут жить без Афона.  И тех, у кого есть возможности, это состоятельные люди, и тех, кто совершенно не состоятельные, кроме пенсии у них никаких доходов нет. Но они раз, два раза в год бывают там и живут от поездки до поездки. Этих людей афонская среда затягивает.

Одни едут туда, чтобы молиться, а другие просто полюбопытствовать на тех, кто молится. Может, на климат посмотреть, на природу. У каждого свое, потому что люди совершенно разные. Можно быть у гроба Господня и не испытывать никаких чувств, но я видел людей, которых просто силой отрывали от этого гроба, потому что к нему всегда большая очередь, а эти люди  рыдали и не хотели отходить; это нормальные взрослые мужчины, никакие там не бабушки, не дедушки.

Господь же каждого ведет к Себе, каждому предлагает этот путь. У каждого из нас к Богу индивидуальное отношение, свой собственный путь. Кому-то нужно так, а кому-то совершенно по-другому. И здесь средством могут быть и паломничество, и наоборот, некий закрытый образ жизни. Я сейчас вспомнил своего священника, батюшку, который меня крестил. Отец Николай. Он не сильно поощрял наше паломничество, стремление поехать в Лавру или в Печеры, когда бабушки спрашивали. Он отвечал: сиди здесь и молись, разве здесь нет службы? В этом плане он был настроен достаточно трезво и старался их удержать у себя в храме, чтобы они не разбредались по лицу всей  нашей земли.